Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ второго календера

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Тогда выступил вперед второй календер и поцеловал Землю и сказал:  "О
госпожа моя, я не родился кривым, и со мной случилась удивительная исто-
рия, которая, будь она написана иглами в уголках глаза, послужила бы на-
зиданием для поучающихся. Я был царем, сыном царя, и читал Коран соглас-
но семи чтениям [33] и читал книги и излагал их старейшинам наук и изучал
науку о звездах и слова портов и усердствовал во всех  науках,  пока  не
превзошел людей моего времени, и мой почерк был лучше почерка всех  пис-
цов. И слава обо мне распространилась по всем областям и странам и дошла
до всех царей, и обо мне услышал царь Индии и послал к моему отцу,  тре-
буя меня, и отправил отцу подарки и редкости, подходящие  для  царей.  И
мой отец снарядил меня с шестью кораблями, и мы плыли по морю целый  ме-
сяц, и, достигши берега, мы вывели коней, которые были с нами на  кораб-
ле, и нагрузили подарками десять верблюдов и немного прошли. И вдруг,  я
вижу, поднялась и взвилась пыль, так что застлала края  земли,  и  через
час дневного времени пыль рассеялась, и из-за  нее  появились  пятьдесят
всадников - хмурые львы, одетые в железо. И мы всмотрелись в них и видим
- это кочевники, разбойники на дороге, и когда они увидели, что нас мало
и с нами десять верблюдов, нагруженных подарками для царя Индии, они ри-
нулись на нас и выставили перед нами острия своих копий. И мы сделали им
знаки пальцами и сказали им: "Мы посланцы великого царя Индии,  не  оби-
жайте же нас!" Но они ответили: "Мы  не  на  его  Земле  и  не  под  его
властью", - и они убили часть слуг, а остальные бежали, и я бежал, после
того как был тяжело ранен. Кочевники отобрали у меня деньги  и  подарки,
бывшие с нами, а я не знал, куда мне направиться, и был я велик  и  сде-
лался низким. Я шел, пока не пришел к вершине горы, и приютился в пещере
до наступления дня, и продолжал идти, пока не достиг города, безопасного
и укрепленного, от которого отвернулся холод зимы и  обратилась  к  нему
весна с ее розами. И цветы в нем взошли, и реки разлились, и  защебетали
в нем птицы, как сказал о нем поэт, описывая его:
   Во граде том для живущих нет ужаса,
   И дружбою безопасность с ним связана,
   И сходен он с дивным садом разубранным,
   И жителям очевидна красота его.
   Я обрадовался, что достиг этого города, так как утомился от ходьбы, и
меня одолела забота, и я пожелтел, и мое состояние расстроилось, так что
я не знал, куда мне идти. И я проходил мимо портного, сидевшего в лавке,
и приветствовал его, и он ответил на мое приветствие,  сказавши:  "Добро
пожаловать!" - и был со мною приветлив и обласкал меня и спросил, почему
я на чужбине. И я рассказал ему, что со мной случилось, с начала до кон-
ца. Портной огорчился за меня и сказал: "О юноша, не открывай того,  что
с тобою, - я боюсь для тебя зла от царя этого города: он величайший враг
твоего отца и имеет повод мстить ему".
   Потом он принес мне еду и напитки, и я поел, и он поел со мною,  и  я
беседовал с ним весь вечер. Он отвел мне место рядом со своей  лавкой  и
принес нужную мне постель и одеяло, и я провел у него три дня,  а  потом
он спросил: "Не знаешь ли ты ремесла, чтобы им зарабатывать?" - "Я зако-
новед, ученый, писец, счетчик и чистописец", -  ответил  я,  но  портной
сказал мне: "На твое ремесло нет спроса в наших землях, и у нас в городе
нет никого, кто бы знал грамоту или иную науку, кроме наживы".  -  "Кля-
нусь Аллахом, - сказал я, - я ничего не Знаю сверх того, о чем я  сказал
тебе". Тогда портной сказал: "Затяни пояс, возьми топор и веревку и руби
дрова в равнине. Кормись этим, пока Аллах не облегчит твою участь, и  не
дай им узнать, кто ты, - тебя убьют". Он купил мне топор и веревку и от-
дал меня кому-то из дровосеков, поручив им обо мне заботиться, и я вышел
с ними и рубил дрова целый день. И я принес на голове вязанку  и  продал
ее за полдинара, и часть его я проел, а часть оставил, и я провел в  та-
ком положении целый год.
   А через год я однажды пришел, по своему обычаю, на равнину и углубил-
ся в нее и увидел рощу, где было много дров. И я вошел  в  эту  роту  и,
найдя толстый корень, стал его окапывать и удалил с него  землю,  и  тут
топор наткнулся на медное кольцо, и я очистил его от земли, и вдруг вижу
- оно приделано к деревянной опускной двери! Я поднял ее, и под ней ока-
залась лестница, и я сошел по этой лестнице вниз и увидел дверь и, войдя
в нее, очутился во дворце, прекрасно построенном, с высокими  колоннами.
А во дворце я нашел молодую  женщину,  подобную  драгоценной  жемчужине,
разгоняющую в сердце горе, заботу или печаль, чьи речи утоляют скорби  и
делают безумным умного и рассудительного, - высокую  ростом,  с  крепкой
грудью, нежными щеками, благородным обликом и сияющим цветом лица, и лик
ее светил в ночи ее локонов, а уста ее блистали над  выпуклостью  груди,
подобно тому, как сказал о ней поэт:
   Черны ее локоны, и втянут живот ее,
   А бедра - холмы песку, и стан - точно ивы ветвь.
   И еще:
   Четыре тут для того лишь подобраны,
   Чтоб сердце мне в кровь изранить и кровь пролить:
   Чела ее свет блестящий и пряди ночь,
   И розы ланит прелестных, и тела блеск.
   И, посмотрев на нее, я пал ниц перед ее творцом, создавшим  ее  столь
красивой и прелестной, а девушка взглянула на меня и  сказала:  "Ты  кто
будешь: человек или джин?" - "Человек", - сказал я, и она  спросила:  "А
кто привел тебя в это место, где я провела уже двадцать пять лет  и  ни-
когда не видала человека?" И, услышав ее слова (а я нашел их  сладостны-
ми, и она захватила целиком мое сердце), я сказал ей:  "О  госпожа  моя,
меня привели сюда мои звезды для того, чтобы рассеять мою скорбь и Забо-
ту". И я рассказал ей, что со мною случилось, от начала до конца, и  она
огорчилась моим положением и заплакала и сказала: "Я тоже расскажу  тебе
свою историю. Знай, что я дочь царя ЭФатамуса, владыки  Эбеновых  остро-
вов. Он выдал меня за сына моего дяди, и в ночь, когда меня провожали  к
жениху, меня похитил нфрит по имени Джирджис нбн Раджмус, внук тетки Иб-
лиса, и улетел со мною и опустился в этом месте и перенес сюда  все,
что мне было нужно из одежд, украшений, материй, утвари, кушаний  и  на-
питков и прочего. И каждые десять дней он приходит ко  мне  один  раз  и
спит здесь одну ночь, а потом уходит своей дорогой, так как он взял меня
без согласия своих родных. И он условился со мною, что, если мне что-ни-
будь понадобится ночью или днем, я коснусь рукою этих двух строчек,  на-
писанных на нише, и не успею убрать руку, как увижу его подле себя.  Се-
годня четыре дня, как он приходил, и до его прихода осталось шесть дней.
Не хочешь ли ты провести у меня пять дней и потом уйти, за день  до  его
прихода?" - "Хорошо, - сказал я, -  прекрасно  будет,  если  оправдаются
грезы!"
   И она обрадовалась и поднялась на ноги и, взяв меня За руку,  провела
через сводчатую дверь и прошла со мною в баню, нарядную и  красивую.  И,
увидев ее, я снял с себя одежду, и женщина тоже сняла, и я вымылся и вы-
шел, а она села на скамью и посадила меня рядом с собою. Потом она  при-
несла мне сахарной воды с мускусом и напоила меня, а  затем  подала  мне
еды, и мы поели и поговорили. А после этого она сказала: "Ляг и отдохни,
ты ведь устал". Я лег, о госпожа моя, и забыл о том, что со мной  случи-
лось, и поблагодарил ее. А проснувшись, я увидел, что она растирает  мне
ноги, и помолился за нее, и мы сели и немного поговорили. И она сказала:
"Клянусь Аллахом, моя грудь был стеснена, так как я здесь одна под  зем-
лей и двадцать пять лет никого не видала, кто бы со мною поговорил. Хва-
ла Аллаху, который послал тебя ко мне! О юноша, не хочешь ли ты вина?" -
спросила она потом, и я сказал: "Подавай!" И  тогда  она  направилась  в
кладовую и вынесла старого, запечатанного вина. И она расставила  зелень
и проговорила:
   "Если б ведом приход ваш был, мы б устлали
   Кровью сердца ваш путь и глаз чернотою.
   И постлали б ланиты вам мы навстречу,
   Чтоб лежала дорога ваша по векам".
   Когда она окончила стихи, я поблагодарил ее, и любовь к ней  овладела
моим сердцем, и моя грусть и забота покинули меня, и мы просидели за бе-
седой до ночи, и я провел с нею ночь, равной которой не видел в жизни. А
утром мы проснулись и прибавляли радость к радости до полудня, и  я  на-
пился до того, что перестал себя сознавать. И я встал, покачиваясь  нап-
раво и налево, и сказал ей: "О красавица, пойдем, я тебя  выведу  из-под
земли и избавлю от этого джинна!" Но женщина засмеялась  и  воскликнула:
"Будь доволен и молчи! Из каждых десяти дней день будет ифриту, а девять
будут твои"". И тогда я воскликнул, покоренный опьянением: "Я сию минуту
сломаю эту нишу, на которой вырезана надпись, И  пусть  ифрит  приходит,
чтобы я убил его! Я привык убивать ифритов!"
   И, услышав мои слова, женщина побледнела и воскликнула: "Ради Аллаха,
не делай этого! - и произнесла:
   Если дело несет тебе злую гибель,
   Воздержаться от дел таких будет лучше. -
   А потом сказала:
   К разлуке стремящийся, потише! -
   Ведь конь ее резв и чистой крови.
   Терпи! Ведь судьба всегда обманет,
   И дружбы конец - всегда разлука"
   Но когда она окончила говорить стихи, я не обратил на ее слова внима-
ния и сильно ударил ногою о пишу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Тринадцатая ночь

   Когда же настала тринадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до  мен",  о
счастливый царь, что второй календер говорил женщине: "И когда я  ударил
ногою о нишу, о госпожа моя, я не успел очнуться, как везде потемнело  и
загремело и заблистало, и земля затряслась,  и  небо  покрыло  землю,  и
хмель улетел у меня из головы, и я спросил: "Что случилось?"  И  женщина
воскликнула: "Ифрит пришел к нам! Не предостерегала ли я тебя от  этого?
Клянусь Аллахом, ты погубил меня! Спасай свою душу и поднимись там,  где
ты пришел!"
   И от сильного страха я забыл свой топор и башмак, и когда я  поднялся
на две ступеньки и оглянулся, чтобы посмотреть, земля вдруг раздалась, и
из-под нее появился ифрит гнусного вида и сказал: "Что это  за  сотрясе-
ние, которым ты меня встревожила? Что с тобой случилось?" - "Со мной  не
случилось ничего, - ответила женщина. - У меня только стеснилась  грудь,
и мне захотелось выпить вина, чтобы моя грудь расправилась, и  я  выпила
немного и встала за нуждой, но голова у меня была тяжелая, и я упала  на
нишу". - "Ты лжешь, шлюха!" - воскликнул ифрит и осмотрелся в  помещении
направо и налево, и увидел башмак и топор, и воскликнул: "Это явно  при-
надлежит человеку! Кто к тебе приходил?" А женщина ответила:  "Я  только
сейчас увидела это! Они, вероятно, зацепились за тебя". - "Это  бессмыс-
ленные речи, и ими меня не проведешь, о блудница", - сказал ифрит и, об-
нажив женщину, он растянул ее между четырех кольев и принялся ее  мучить
и выпытывать у нее, что произошло.
   И мне было не легко слышать ее плач, и я поднялся по лестнице,  дрожа
от страха, а добравшись до верху, я опустил дверь, как она была, и прик-
рыл ее землею. И я до крайности раскаивался в том, что сделал, и вспоми-
нал эту женщину и ее красоту и то, как ее мучил этот проклятый, с  кото-
рым она провела уже двадцать пять лет, и что с ней случилось из-за  меня
одного. И я размышлял о моем отце и его царстве и о том, как я стал дро-
восеком, и как после ясных дней моя жизнь замутилась. Я заплакал и  про-
изнес такой стих:
   "И если судьба тебя поразит, то знай:
   Сегодня легко тебе, а завтра труднее жить".
   И я пошел и пришел к моему товарищу-портному и  увидел,  что,  ожидая
меня, он мучается, как на горячих сковородках. "Вчерашнюю ночь мое серд-
це было с тобою, - сказал он, - и я боялся, что тебя  постигла  беда  от
дикого зверя или чего другого. Слава Аллаху за твое спасение!" И я  поб-
лагодарил его за его заботливость и пошел в свою комнату и стал раздумы-
вать о том, что со мной случилось, и упрекая себя за свою болтливость  и
за то, что толкнул ту нишу ногой.
   И когда я так раздумывал, вдруг вошел ко мне мой друг-портной и  ска-
зал мне: "О юноша, на дворе старик персиянин, который спрашивает тебя, и
с ним твой топор и твой башмак. Он принес их дровосекам и сказал им:  "Я
вышел, когда муэдзин  призывал на утреннюю молитву,  и  наткнулся  на
эти вещи и не знаю, чьи они. Укажите мне, где их владелец?" И  дровосеки
указали ему на тебя, узнав твой топор, и он сидит в моей лавке. Выйди же
к нему, поблагодари его и возьми твой топор и твой башмак".
   И, услышав эти слова, я побледнел и расстроился, и в это время  земля
в моей келье вдруг раздалась и появился персиянин, и оказалось, что  это
ифрит. Он пытал ту женщину крайней пыткой, но она ни в чем ему не  приз-
налась, и тогда он взял топор и башмак и сказал ей: "Если я Джирджис  из
потомства Ибдиса, то я приведу владельца этого топора и башмака!"  И  он
пришел с такой уловкой к дровосекам и вошел ко мне и, не дав мне  сроку,
похитил меня и полетел и поднялся и опустился и погрузился под землею, а
я не сознавал самого себя. Потом он вошел со мной во дворец, где я  был,
и я увидел ту женщину, которая лежала, растянутая между кольями и  обна-
женная, и кровь стекала с ее боков. И из глаз  моих  полились  слезы,  а
искрит взял эту женщину и сказал ей: "О развратница, не это ли твой воз-
любленный?" Но женщина посмотрела на меня и сказала: "Я его не знаю и не
видела его раньше этой минуты". - "И после такой  пытки  ты  не  призна-
ешься!" - воскликнул ифрит. И женщина сказала: "Я в жизни его не видела,
и Аллах не позволяет мне на него солгать". - "Если ты его не  знаешь,  -
сказал ифрит, - возьми этот меч и сбей ему голову". И она  взяла  меч  и
подошла ко мне и встала у меня в головах, а я сделал ей знак  бровью,  и
слезы текли у меня по щекам. И она поняла мой знак и мигнула мне и  ска-
зала: "Все это ты с нами сделал!" А я сказал ей знаками:  "Сейчас  время
прощения", - и язык моего положения говорил:
   "Мой взгляд на уста мои вещает, и ясно вам,
   И страсть объявляет то, что в сердце скрываю я.
   Когда же мы встретились, и слезы лились мои,
   Безгласен я сделался, но взор мой о вас вещал.
   Она указала мне, и понял я речи глаз,
   И пальцем я дал ей знак, и был он понятен.
   И все, что нам надобно, бровями мы делаем;
   Молчим мы, и лишь любовь за нас говорит одна".
   И когда я окончил стихи, о госпожа моя, девушка выронила из рук меч и
воскликнула: "Как я отрублю голову тому, кого я не знаю  и  кто  мне  не
сделал зла? Этого не позволяет моя вера!" И она отошла  назад,  а  ифрит
сказал: "Тебе не легко убить твоего возлюбленного, так как он проспал  с
тобой ночь, и ты терпишь такую пытку и не  хочешь  признаться!  Но  лишь
сходное сочувствует сходному!" После этого ифрит обратился ко мне и ска-
зал: "О человек, а ты не знаешь эту женщину?" - "А кто она такая? - ска-
зал я. - Я совершенно ее не видел до этого времени". - "Так возьми меч и
скинь ей голову, и я дам тебе уйти и не стану тебя  мучить  и  удостове-
рюсь, что ты ее совершенно не знаешь", - сказал ифрит. "Хорошо", - отве-
тил я и, взяв меч, с живостью выступил вперед и поднял руку.  И  женщина
сказала мне бровью: "Я не погрешила перед тобой, -  так  ли  ты  воздашь
мне?" И я понял, что она сказала, и сделал ей знак, означающий:  "Я  вы-
куплю тебя своей душой". А язык нашего положения написал:
   "Как часто влюбленные взором своим
   Любимой о тайнах души говорят,
   И взоры их глаз говорят им: "Теперь
   узнал я о том, что случилось с тобой".
   Как дивны те взгляды любимой в лицо,
   Как чудно хорош изъясняющий взор!
   Вот веками пишет один, а другой
   Зрачками читает посланье ею".
   И из моих глаз полились слезы, и я бросил из рук  меч  и  сказали  "О
сильный ифрит и могучий храбрец! Если женщина, которой недостает  ума  и
веры, не сочла дозволенным скинуть мне голову, как может быть  дозволено
мне обезглавить ее, когда я ее в жизни не видел? Я не сделаю  этого  ни-
когда, хотя бы мне пришлось выпить чашу смерти и гибели". - "Вы  знаете,
что между вами было дело! - вскричал ифрит, - и я покажу вам последствия
ваших дел!" И, схватив меч, он ударил женщину по руке и отрубил ее и за-
тем ударил по другой и отрубил ее, и он отсек ей четыре  конечности  че-
тырьмя ударами, а я смотрел на это и был убежден, что  умру.  И  женщина
сделала мне знак глазами, как бы прощаясь, а ифрит воскликнул: "Ты  пре-
любодействуешь глазами!" - и, ударив ее, отмахнул ей голову. После этого
ифрит обратился ко мне и сказал: "О человек, по нашему закону, если жен-
щина совершила блуд, нам дозволено ее убить, а я похитил эту  женщину  в
ночь ее свадьбы, когда ей было двенадцать лет, и  она  не  знала  никого
кроме меня, и каждые десять дней я на одну ночь приходил к ней и являлся
в образе персиянина. И убедившись, что она меня обманула, я убил  ее,  а
что до тебя, то я не уверен, что ты обманул меня с нею, но  я  никак  не
могу оставить тебя невредимым. Выскажи же мне свое желание".
   И я обрадовался до крайности, о госпожа, и спросил: "Чего же мне  по-
желать от тебя?" И ифрит ответил: "Выбирай, в какой образ тебя обратить:
в образ собаки, осла пли обезьяны". И я сказал, жаждая, чтоб он  простил
меня: "Клянусь Аллахом, если ты меня простишь, Аллах простит тебя за то,
что ты простил мусульманина, который не сделал тебе зла". И я умолял его
упорнейше с мольбой и плакал перед ним и говорил: "Я несправедливо  оби-
жен". Но ифрит воскликнул: "Не затягивай со мною твои речи! Я  не  далек
от того, чтобы убить тебя, но я предоставляю тебе выбор". - "О ифрит,  -
сказал я, - тебе более подобает меня простить. Прости меня, как  внушив-
ший зависть простил завистнику". - "А как это было?" - спросил ифрит.