Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ первой девушки

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   И когда женщины услышали, что говорил Джафар от имени повелителя пра-
воверных, старшая выступила вперед и сказала: "О повелитель правоверных,
со мной была история, которая, если бы написать ее иглами в уголках гла-
за, наверное стала бы назиданием для поучающихся и наставлением для тех,
кто принимает наставления..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семнадцатая ночь

   Когда же настала семнадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что женщина, выступив перед лицом повелителя  правовер-
ных, сказала: "Со мною была удивительная история, вот она:
   Эти две черные суки - мои сестры, и нас было трое  родных  сестер  по
отцу и матери, а эти две девушки: та, на которой следы ударов, и другая,
закупавшая, - от другой матери. И когда наш отец умер,  все  взяли  свою
долю наследства, а через несколько дней скончалась моя матушка и остави-
ла нам три тысячи динаров, и каждая из дочерей взяла свое  наследство  -
тысячу динаров. Я была моложе их по годам. И мои сестры сделали приданое
и вышли замуж, и каждая взяла себе мужа, и они прожили некоторое  время,
а затем оба мужа собрали товары, и каждый взял у своей жены тысячу дина-
ров, и они все вместе уехали и бросили меня.
   Их не было пять лет, и мужья их загубили деньги и разошлись и остави-
ли жен  в чужих  землях, и через пять лет старшая пришла ко мне в образе
нищенки, одетая в рваное платье и грязный старый изар, и она была в гну-
снейшем состоянии. И когда она пришла ко мне, я не вспомнила ее и не уз-
нала, по потом,  признав ее, я спросила: "Что означает это положение?" И
она ответила:  "О сестрица, в словах нет больше пользы! Калам [37] начер-
тал то, что  было суждено!" И я послала ее в баню и надела на нее одежду
и сказала:  "О сестрица,  ты мне вместо матери и отца! Аллах благословил
наследство, которое досталось мне с вами, и я его умножила и живу прево-
сходно. Я  и вы - это одно и то же".  И я оказала ей крайнюю милость,  и
она прожила  у меня целый год, И сердца наши были в тревоге о другой на-
шей сестре, и прошло лишь немного времени, и она явилась в состоянии еще
худшем, чем старшая сестра. И я сделала ей больше, чем первой, и им дос-
тались деньги из моих денег.
   Но через некоторое время они сказали мне: "О сестрица, мы  хотим  за-
муж! Нет у нас терпенья сидеть без мужа". - "О, глаза мои, - ответила я,
- нет добра в Замужестве! Хорошего мужчину теперь редко найдешь, и я  не
вижу добра в том, что вы говорите. Вы ведь испытали замужество". Но  они
не приняли моих слов и вышли замуж без моего согласия, и я  обрядила  их
из моих денег и покровительствовала им.
   Они уехали со своими мужьями и прожили с ними небольшое время, а  по-
том их мужья взяли то, что у них было, и уехали, оставив  их.  И  сестры
пришли ко мне улаженные, извинились и сказали: "Не взыщи с нас! Ты моло-
же нас по годам, но совершеннее по уму! Мы никогда больше не станем  го-
ворить о замужестве! Возьми нас к себе в служанки, чтобы у нас был кусок
хлеба". - "Добро пожаловать, о сестрицы, у меня нет никого дороже  вас",
- ответила я и приняла их и оказала им еще большее уважение, и мы прове-
ли так целый год.
   Но и мне захотелось снарядить корабль в  Басру  [38],  и  я  снарядила
большой корабль и снесла туда товары и припасы и то, что нам было  нужно
на корабле, и сказала: "О сестрицы, хотите ли вы жить дома, пока я съез-
жу и вернусь, или вы поедете со мной?" - "Мы отправимся с тобой,  мы  не
можем с тобой расстаться", - отвечали они, и я взяла их с собою. Я  раз-
делила свои деньги пополам и половину взяла, а другую половину отдала на
хранение и сказала: "Может быть, с кораблем что-нибудь случится, а жизнь
еще будет продлена, и когда мы вернемся, мы найдем кое-что, что нам  по-
может".
   Мы путешествовали дни и ночи, и наше судно сбилось с пути, и  капитан
проглядел дорогу, и корабль вошел не в то море, куда мы  хотели,  но  мы
некоторое время по знали этого. И ветер был хорош десять дней,  а  после
стих. десяти дней дозорный поднялся посмотреть и воскликнул: "Радуйтесь!
- и опустился, довольный, и сказал:Я видел очертание города, и он  похож
на голубку".
   Мы обрадовались, и не прошло часа дневного времени,  как  перед  нами
заблистал издали город. "Как называется город, к которому мы приближаем-
ся?" - спросили мы капитана, и он сказал: "Клянусь Аллахом, не  знаю!  Я
никогда его не видел и в жизни не ходил по этому морю. Но  все  обошлось
благополучно, и вам остается только войти в этот город. Посмотрите,  как
будет с вашими товарами, и если вам случится продать - продавайте, и за-
купайте всего, что там есть, а если продать вам не придется, мы отдохнем
два дня, сделаем запасы и уедем". И мы пристали к городу, и капитан отп-
равился туда и отсутствовал некоторое время, а потом он пришел к  нам  и
сказал: "Поднимитесь, идите в город и подивитесь творению и созданию Ал-
лаха и взывайте о спасения от гнева его!"
   И мы пошли в город, и, подойдя к городским воротам, я увидела у ворот
людей с палками в руках и, приблизившись к ним, вдруг вижу - они пораже-
ны гневом Аллаха и превратились в камень! И мы вошли в юрод  и  увидели,
что все, кто там есть, поражены гневом и превратились в черный камень, и
нет там ни живого человека и ни горящего огня. И мы была ошеломлены этим
и прошли по рынкам и увидели, что товары целы и что золото и серебро то-
же осталось, как было, и обрадовались и сказали: "Быть  может,  за  этим
скрыто какоенибудь зло!"
   И мы разошлись по улицам города, и каждая из нас Забывала  о  других,
забирая деньги и материи, я же поднялась к крепости и увидела,  что  она
хорошо устроена. И я вошла в царский дворец и увидела,  что  все  сосуды
там из золота и серебра, и тут же я увидела царя,  который  сидел  среди
своих придворных, наместников и везирей, и на нем были такие одежды, ко-
торые повергали в недоумение. И, подойдя к царю, я увидела, что он сидит
на престоле, - выложенном жемчугом и драгоценными казнями, и на нем  зо-
лотое платье, где каждый камешек светит, как звездочка,  а  вокруг  него
стоят пятьдесят невольников, одетых в разные шелка, и в руках у них  об-
наженные мечи.
   Посмотрев на это, я смутилась умом и прошла немного и вошла в помеще-
ние харима и увидела на стенах его занавески, вышитые золотыми полосами,
а царицу я нашла лежащей, и она была одета  в  одежду,  покрытую  свежим
жемчугом, и на голове у нее был  венец,  окаймленный  всевозможными  ка-
меньями, а на шее - бусы и ожерелья. И все бывшие на ней одежды и  укра-
шения остались в своем виде, но она, от  гнева  Аллаха,  превратилась  в
черный камень.
   И я нашла открытую дверь и вошла в нее, и за нею оказалось помещение,
возвышающееся на семь ступенек, и я увидела, что этот покой вымощен мра-
мором и устлан коврами, шитыми золотом. И там оказалось ложе  из  можже-
вельника, выложенное жемчугом и драгоценностями, с двумя изумрудами  ве-
личиной с гранат, и над ним был опущен полог, унизанный  жемчугом.  И  я
увидела свет, исходивший из-за полога, и, поднявшись,  нашла  жемчужину,
размером с гусиное яйцо, лежавшую на небольшой скамеечке, и она  горела,
как свеча, и распространяла сияние. И на этом ложе были постланы всевоз-
можные шелка, приводившие в смятение смотрящего, я, увидев  все  это,  я
изумилась. И при виде зажженных свеч я сказала:  "Несомненно  кто-нибудь
зажег эти свечи".
   А потом я пошла дальше и вошла в другое помещение и принялась  осмат-
ривать покои и обходить их кругом, И меня охватило такое удивление,  что
я забыла самое себя и погрузилась в думы.
   А когда подошла ночь, я захотела выйти, по не узнала двери и заблуди-
лась и  пришла  обратно к ложу с пологом И села на ложе, а потом прикры-
лась одеялом и, прочитан сначала кое-что из Корана,  хотела заснуть,  но
не могла, к мною овладела бессонница. И когда наступила полночь, я услы-
шала чтение  Корана красивым, но слабым голосом,  и обрадовалась и пошла
на голос, пока не дошла до какого-то помещения,  но дверь в него я нашла
закрытой. И,  открывши дверь, я посмотрела в помещение и вдруг вижу: это
молельня с  михрабом,  и  в ней стоят горящие светильники и две свечи. И
там был постлан молитвенный коврик, и на нем сидел юноша, прекрасный ги-
дом,  а перед  ним  лежал список священной книги,  и он читал вслух. И я
изумилась, как это он спасся один из всех жителей города, и, войдя, при-
ветствовала его, а оп поднял глаза и ответил на мое приветствие.
   И я сказала ему: "Прошу тебя и заклинаю тем, что ты читаешь  в  книге
Аллаха, не ответишь ли ты мне на мой вопрос?" А юноша смотрел на меня  и
улыбался. "О рабыня Аллаха, - ответил он, - расскажи мне,  почему  вошла
ты в это помещение, и я расскажу тебе о том, что случилось со мною  и  с
жителями этого города и почему я спасся".
   Я рассказала ему свою историю, и он изумился, а потом я спросила его,
что произошло с жителями этого города, и юноша отвечал: "О сестрица, дай
мне срок!"
   Он закрыл рукопись и положил ее в атласный чехол и велел мне сесть  с
ним рядом, и я посмотрела на него, и вижу: он  подобен  сияющей  луне  в
полнолуние и совершенен видом, с нежными боками и прекрасной внешностью,
словно вылитый из сахара, и стройный станом, как сказано о нем  в  таких
стихах:
   Наблюдал однажды, ночной порой, звездочет и вдруг
   Увидал красавца, кичливого в одеждах.
   Подарил Сатурн черноту ему его локонов
   И от мускуса точки родинок на ланитах.
   Яркий Марс ему подарил румянец ланит его,
   А Стрелец - бросал с лука век его стрелы метко.
   Даровал Меркурий великую остроту ему,
   А Медведица - та от взглядов злых охраняла.
   И смутился тут звездочет при виде красот его,
   А перед ним лобызала землю покорно.
   И Аллах великий облачил его в одежду совершенства и расшил ее блеском
   И красотой пушка его ланит,
   Как сказал о нем поэт:
   Опьяненьем век и прекрасным станом клянусь его
   И стрелами глаз, оперенными его чарами.
   Клянусь мягкостью я боков его и копьем очей,
   Белизной чела и волос его чернотой клянусь.
   И бровями теми, что сон сгоняет с очей моих,
   Мною властвуя запрещением и велением.
   И ланиты розой, и миртой нежной пушка его,
   И улыбкой уст, и жемчужин рядом во рту его,
   И изгибом шеи и дивным станом клянусь его,
   Что взрастил граната плоды свои на груди его.
   Клянусь бедрами, что дрожат всегда, коль он движется
   Иль спокоен он, клянусь нежностью я боков его.
   Шелковистой кожей и живостью я клянусь его
   И красою всей, что присвоена целиком ему.
   И рукой его вечно щедрою, и правдивостью
   Языка его, и хорошим родом и знатностью.
   Я клянусь, что мускус, дознаться коль, - аромат его,
   И дыханьем амбры нам веет ветер из уст его.
   Точно так же солнце светящее, при сравнении с ним,
   Нам напомнить может обрезок малый ногтей его.
   И я взглянула на него взглядом, породившим во мне тысячу  вздохов,  и
мое сердце проникнулось любовью к нему, и я сказала:  "О  господин  мой,
расскажи мне о том, что я тебя спросила".
   "Слушаю и повинуюсь, - ответил юноша. - Если, рабыня Аллаха, что этот
город - город моего отца, а он - царь, которого ты  видела  на  престоле
превращенным в черный камень вследствие гнева Аллаха. А царица,  которую
ты видела под пологом, моя мать, и все жители города были  маги,  покло-
нявшиеся огню, вместо могучего владыки, и они клялись  огнем  и  светом,
мраком и жаром, и вращающимся сводом небес. А у моего отца не  было  ре-
бенка, и я был послан ему в конце его жизни, и он воспитывал меня,  пока
я не вырос, и счастье шло впереди меня. У нас была старуха,  далеко  за-
шедшая в годах, мусульманка, тайно веровавшая в Аллаха и его посланника,
но внешне соглашавшаяся с моими родными. И мой отец  полагался  на  нее,
видя ее верность и чистоту, и оказывал ей уважение и все больше  почитал
ее, и он думал, что она его веры. И когда я стал Большой, мой отец пере-
дал меня этой старухе и сказал ей: "Возьми его и воспитай  и  обучи  его
положениям нашей веры. Воспитай его как следует и ходи за ним".
   И старуха взяла меня и научила вере ислама, омовению по его  правилам
и молитве, и заставила меня твердить Коран и сказала мне: "Не поклоняйся
никому, кроме великого Аллаха". А когда я усвоил это до конца, она  ска-
зала мне: "Дитя мое, скрывай это от твоего отца и не осведомляй  его  об
этом, чтобы он тебя не убил". И я скрыл это от него и оставался в  таком
положении немного дней, как старуха умерла, а нечестие,  преступность  и
заблуждение жителей города еще увеличились.
   И они пребывали в подобном состоянии, и вдруг слышат глашатая,  возг-
лашающего во весь голос, подобно грохочущему  грому,  который  слышит  и
ближний и дальний: "О жители этого города, отвратитесь от поклонения ог-
ням и поклонитесь Аллаху, владыке милосердному". И жителей города  охва-
тил страх, и они столпились возле моего отца, который был царем в  горо-
де, и сказали ему: "Что это за устрашающий голос, который мы слышим?  Мы
потрясены сильным испугом". И мой отец ответил:  "Пусть  этот  голос  не
ужасает и не пугает вас, и не отвратит вас от вашей веры", - и сердца их
склонились к словам моего отца, и они не перестали  усердно  поклоняться
огню и стали еще больше преступны.
   Прошел год с того дня, когда они услышали голос впервые, и он  явился
им во второй раз, и его услыхали, а также и в  третий,  в  течение  трех
лет, каждый год по разу, но они не перестали предаваться тому же, что  и
прежде, пока их не поразило отмщение и ярость с небес, и  после  восхода
зари они были обращены в черные камни вместе с их вьючными  животными  и
скотом. И никто из жителей этого города не спасся, кроме меня, и с  того
дня, как случилось это событие, я в таком положении:  молюсь,  пощусь  и
читаю Коран. И у меня не стало терпения быть одному, никого не имея, кто
бы развлек меня".
   И тогда я сказала ему (а он похитил мое сердце): "О юноша, не  согла-
сишься ли ты отправиться со мной в город Багдад посмотреть на ученых за-
коноведов, чтобы увеличились твои знания и разумения и  мудрость?  Знай,
что служанка, стоящая пред тобою, - госпожа  своего  племени  и  повели-
тельница мужей, слуг и челяди, и у меня есть корабль, груженный  товара-
ми. Судьба закинула нас в этот город, и по этой  причине  мы  узнали  об
этих делах, и нам выпало на долю встретиться".
   Я до тех пор уговаривала его поехать и подлаживалась и хитрила с ним,
пока он не согласился и не соизволил на это..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемнадцатая ночь

   Когда же настала восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,  о
счастливый царь, что женщина до тех пор уговаривала юношу поехать с нею,
пока он не сказал ей: "Хорошо". "И тогда, - говорила женщина, - я прове-
ла ночь у его ног, не веря самой себе от радости.
   Когда же настало утро, мы поднялись и пошли в кладовые и взяли оттуда
легкое по весу и высокое по цене и спустились  из  крепости  в  город  и
встретили невольников и капитана, которые разыскивали  меня.  И,  увидав
меня, они обрадовались, и я рассказала им то, что видела, и сообщила  им
историю юноши и почему этот город навлек гнев Аллаха и что  случилось  с
ними. И все удивились этому, и когда мои сестры, вот эти две суки,  уви-
дал меня и со мною этого юношу, они позавидовали мне и пришли в  гнев  и
замыслили против меня козни. Потом мы сошли на  корабль,  радуясь,  нет,
улетая от радости из-за того, что мы нажили, а я больше всего радовалась
юноше.
   Мы стали ждать попутного ветра, и когда он подул, мы распустили пару-
са и поплыли. И мои сестры сидели с нами, и мы  стали  разговаривать,  и
они сказали мне: "О сестрица, что ты будешь  делать  с  этим  прекрасным
юношей?" - а я ответила: "Я намерена взять его в мужья". Потом я оберну-
лась к юноше и, обратившись к нему, сказала: "О  господин  мой,  я  хочу
что-то тебе сказать; не перечь мне в этом. Когда мы прибудем в  наш  го-
род, в Багдад, я предложу себя тебе в служанки, как жену,  и  ты  будешь
мне супругом, а я тебе супругой". И он ответил: "Слушаю и повинуюсь!"  А
я обратилась к сестрам и сказала им: "Достаточно с  меня  этого  гоноши,
ведь то, что всякий из вас нажил, принадлежи г ему". И мои сестры  отве-
чали: ""Ты хорошо сделала", - но затаили на меня зло.
   И мы ехали не переставая, и ветер благоприятствовал нам, пока  мы  не
выплыли из Моря Страха и не вступили в безопасные воды.  И  мы  проехали
еще немкою дней и приблизились к городу Басре, и стены ее блеснули  нам,
и нас настиг вечер. А когда нас охватил сон, мои сестры поднялись и взя-
ли меня с моей постели и бросили в море, и то же  самое  они  сделали  с
юношей, и он не умел хорошо плавать и утонул, и Аллах  предначергал  ему
быть в числе мучеников. А что до меня, то  лучше  бы  мне  было  утонуть
вместе с ним, но Аллах предопределил мне быть среди спасшихся, и когда я
оказалась в море, Аллах послал мне кусок дерева, и я  села  на  него,  и
волны били меня до тех пор, пока не выбросили на берег острова.
   Я шла по острову весь остаток этой ночи, а когда  наступило  утро,  я
увидела протоптанную тропинку, шириной в ногу человека, которая  вела  с
острова на материк. А солнце уже взошло, и я  высушила  свою  одежду  на
солнце и поела плодов, бывших на острове, и напилась там воды и пошла по
этой дороге и шла до тех пор, пока не приблизилась к материку,  и  между
мною и городом оставалось два часа пути.
   И вдруг я вижу: ко мне устремляется змея, толщиной с пальму, и быстро
ползет, приближаясь ко мне, и я вижу, она мечется то вправо, то влево, и
когда она подползла ко мне, язык у нее высунулся на целую  пядь,  и  она
влачилась в пыли во всю свою длину. А за змею гнался дракон,  длинный  и
тонкий, с копье длиною, и она убегала от него, поворачиваясь то  вправо,
то влево, но дракон уже схватил ее за хвост, и у нее  полились  слезы  и
высунулся от быстрого бега язык. И меня охватила жалость к змее, и, взяв
камень, я бросила его в голову дракону, и он тотчас же умер, а змея рас-
пахнула крылья и, взлетев на воздух, скрылась с моих глаз.
   И я сидела, изумляясь тому, и почувствовала усталость, и меня охвати-
ла дремота, и я заснула на месте и много поспала, а проснувшись, я нашла
у своих ног девушку и с нею двух сук, и она растирала мне ноги. Я  запы-
лилась ее и села и сказала: "О сестрица, кто ты?" И она  ответила:  "Как
ты скоро меня позабыла! Я та, кому ты сделала добро и  оказала  милость,
убив моего врага. Я та змея, которую ты освободила от дракона.  Я  джин-
ния, а этот дракон - джинн; он мой враг, и я  спаслась  от  него  только
благодаря тебе. И когда ты меня спасла от него, я взлетела на  воздух  и
направилась к кораблю, с которого тебя выбросили твои сестры, и все, что
было на корабле, я перенесла в твой дом, а корабль потопила. Что  же  до
твоих сестер, то я сделала их черными собаками: я знала  обо  всем,  что
случилось у тебя с ними, а юноша - он утонул".
   Потом она понесла меня вместе с собаками и бросила нас на крышу моего
дома, и я увидела все имущество, бывшее на корабле, посреди своего дома,
и оттуда ничего не пропало. И после этого змея  сказала  мне:  "Заклинаю
тебя надписью, вырезанной на перстне господина нашего Сулеймана  (мир  с
ним!), если ты не станешь ежедневно давать каждой из них триста  ударов,
я приду и сделаю тебя подобной им!" И я ответила: "Слушаю и  повинуюсь!"
И я не перестаю, о повелитель правоверных, бить их таким боем, но  жалею
их, и они знают, что на мне нет вины за то, что я бью  их,  и  принимают
мое оправдание.
   Вот вам история и мой рассказ".