Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о трех яблоках

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Шахразада сказала: "Говорят, о царь времени и владыка веков и  столе-
тий, что халиф Харун арРашид призвал однажды ночью своего везиря Джафара
и сказал ему: "Я хочу спуститься в город и расспросить народ о поведении
властвующих правителей, и всякого, на кого пожалуются,  мы  отставим,  а
кого похвалят, того наградим". - "Слушаю и повинуюсь!" - ответил Джафар,
и халиф с Джафаром и Масруром спустились и прошли  через  весь  город  и
стали ходить по улицам и по рынкам. Они проходили по какому-то  переулку
и увидели глубокого старика, на голове которого были сеть и корзина, а в
руках - палка. И он шел не торопясь и говорил такие стихи:
   "Они говорят мне: "Средь прочих людей
   Сияешь ты знаньем, как лунная ночь".
   А я им: "Избавьте от ваших речей!
   Ведь ценится знанье лишь с властью всегда".
   И если б хотели меня заложить,
   С чернилом, тетрадью и знаньем моим,
   За пищу дневную, - достичь не могли б
   Принятья залога до будущих дней.
   А что до несчастных и бедных людей,
   Печальна и пасмурна жизнь бедняка!
   Как лето - не может он пищи найти,
   Зимою жаровня лишь греет его.
   Бегут на него придорожные псы,
   И всякий презренный ругает его.
   Когда же он сетует в горе мужам,
   Никто среди тварей его не прости г.
   И если вся жизнь бедняка такова,
   То лучшая доля в гробу его ждет".
   Услышав эти стихи, халиф сказал Джафару: "Посмотри на  этого  бедного
человека и послушай его стихи! Они указывают, что он нуждается".
   И халиф подошел к нему и спросил: "О старец, каково твое ремесло?"  И
старец ответил: "О господин мой, я рыбак, и у меня есть семья, и я вышел
из дому в полдень, и до этого времени Аллах не уделил мне ничего на про-
питание моей семьи. И я почувствовал отвращение к самому себе и  пожелал
смерти". - "Не хочешь ли возвратиться с нами к реке? - спросил халиф.  -
Встань на берегу Тигра и закинь твою сеть на мое счастье, и что ни вытя-
нешь, я куплю это у тебя за сто динаров".
   И рыбак обрадовался, услышав эти слова, и воскликнул:  "Повинуюсь!  Я
вернусь с вами!"
   И он возвратился с ними к реке и закинул сеть и подождал, а потом  он
потянул за веревку и вытащил сеть, и в сети  оказался  запертый  сундук,
тяжелый весом. И халиф, увидав сундук, потрогал его и нашел его  тяжелым
и дал рыбаку сто динаров, и тот ушел, а Масрур с везирем взяли сундук  и
принесли его во дворец. И они зажгли свечи (а сундук стоял  перед  хали-
фом), и Джафар с Масруром подошли и взломали сундук, и в  нем  оказалась
корзина из пальмовых листьев, зашитая красными шерстяными нитками. И они
разрезали корзину и увидели в ней кусок ковра, а  когда  ковер  подняли,
под ним нашли изар, а в изаре молодую женщину, подобную слитку  серебра,
убитую и разрубленную.
   И когда халиф увидел ее, он опечалился, и слезы потекли по его щекам,
и он сказал, обратившись к Джафару: "О собака среди везирей! Людей  уби-
вают в мое время и бросают в реку, и это будет на моей ответственности в
день воскресения. Я непременно возьму должное с того, кто убил эту  жен-
щину, и умерщвлю его зловещей смертью!" И продолжал: "Клянусь связью мо-
его рода с халифами из сыновей аль-Аббаса, если ты не приведешь мне  то-
го, кто ее убил, чтобы я мог справедливо воздать ему за это, я непремен-
но тебя повешу на воротах моего дворца, - тебя и сорок твоих родственни-
ков!"
   И халиф сильно разгневался, а Джафар вышел и спустился в  город,  пе-
чальный, и говорил про себя: "Откуда мне узнать, кто убил  эту  женщину,
чтобы привести убийцу к халифу? А если я приведу другого, это  будет  на
моей ответственности. Не знаю, что мне и делать!"
   И Джафар просидел у себя в доме три дня, а на  четвертый  день  халиф
прислал к нему одного из придворных, требуя его; и Джафар пошел к  хали-
фу, и тот спросил его: "Где убийца женщины?" - "О  повелитель  правовер-
ных, не надсмотрщик я за убитыми, чтобы мне знать ее убийцу",  -  сказал
Джафар. И халиф рассердился и приказал повесить его у своего  дворца,  а
глашатаю он велел кричать на улицах Багдада: "Кто хочет посмотреть,  как
будут вешать Джафара Бармакида, везиря халифа, и сорок Бармакидов из его
родственников на воротах халифского дворца, тот пусть выйдет  и  посмот-
рит!"
   И из всех улиц вышли люди посмотреть на казнь Джафара и его родных, и
они не знали, за что их вешают. И построили виселицу и поставили их  под
нею, чтобы их повесить, и стали ждать разрешения халифа  (а  знаком  был
взмах платка халифа), и люди плакали по Джафару и его родственникам.
   И в это время вдруг появился юноша, прекрасный видом и чисто  одетый,
с лицом как месяц и глазами словно у гурии, с сияющим  лбом  и  румяными
щеками, с молодым пушком и родинкой, словно кружок амбры, и  он  до  тех
пор расталкивал народ, пока не оказался перед Джафаром.
   "Да будешь ты спасен от того, чтобы стоять здесь, о господин эмиров и
убежище бедных! - воскликнул он. - Я тот, кто убил ту,  которую  мертвой
вы нашли в сундуке! Повесь же меня за нее и возьми с меня должное!"
   И Джафар, услышав речь юноши и сказанные им слова, обрадовался своему
освобождению и опечалился За юношу; и пока они разговаривали, вдруг  ви-
дят - дряхлый старец, далеко зашедший в годах, расталкивает людей и про-
ходит сквозь толпу. Он подошел к Джафару и юноше и  приветствовал  их  и
(казал: "О везирь и высокий господин, не верь  словам,  которые  говорит
этот юноша! Поистине, никто не убил этой женщины, кроме меня! Воздай  же
мне за нее должное, или я потребую у тебя ответа перед лицом Аллаха  ве-
ликого, если ты этого не сделаешь!" Но тут юноша сказал: "О везирь,  это
дряхлый старец, выживший из ума, он не знает, что говорит.  Я  ее  убил!
Возьми с меня за нее должное". - "О дитя мое, - сказал старец, - ты  мо-
лод и жаждешь благ жизни, а я старик и утомлен жизнью.  Я  выкуплю  тебя
своей душой и выкуплю везиря и его родных. Никто не убивал эту  женщину,
кроме меня! Заклинаю тебя Аллахом, поторопись меня  повесить!  Для  меня
нет жизни после нее!"
   И везирь, услышав это, изумился и, взяв с собою юношу и старика, под-
нялся с ними к халифу и поцеловал перед ним землю и сказал:  "О  повели-
тель правоверных, мы привели убийцу женщины". - "Где же он?"  -  спросил
халиф. И Джафар ответил: "Этот юноша говорит, что он и  есть  убийца,  а
этот старик уверяет, что юноша лжет, и говорит, что убил он. Вот они оба
перед тобою".
   И халиф посмотрел на юношу и старца и спросил: "Кто из вас убил  жен-
щину?" - "Я", - ответил юноша. Но старец вскричал: "Никто  не  убил  ее,
кроме меня!""Возьми их обоих и повесь", - сказал тогда халиф Джафару, но
тот возразил: "Если убил один из них, то повесить другого будет  неспра-
ведливо". - "Клянусь тебе тем, кто возвысил небеса и простер землю, -  я
убил эту женщину", - сказал юноша и изложил  обстоятельства  убийства  и
описал то, что нашел халиф в корзине, и халифу стало  ясно,  что  именно
юноша убил женщину.
   И он удивился истории этих двоих и сказал: "По какой причине ты  убил
эту женщину, не имея права, и почему ты признался в убийстве, хотя  тебя
не били, и сам пришел сюда и сказал: "Воздайте мне за нее должное!"?"  -
"Знай, о повелитель правоверных, - сказал юноша, что эта женщина  -  моя
жена и дочь моего дяди, а этот старик - ее отец, и он мой дядя. Я женил-
ся на ней, когда она была невинна, и Аллах наделил  меня  от  нее  тремя
детьми мужского пола, и она любила меня и ходила за мной, и я  не  видал
от нее дурного и тоже любил ее великой любовью. И  когда  пришло  начало
этого месяца, она сильно заболела, и я призвал к ней врачей, и  здоровье
стало понемногу к ней возвращаться; и я захотел свести ее в баню, но она
сказала: "Мне чего-то хочется перед баней, и  я  очень  этого  хочу".  -
"Слушаю и повинуюсь, - сказал я, - что же это такое?" - "Мне хочется яб-
лока, - сказала она, - я понюхаю его и откушу от него кусочек".
   И я тотчас же пошел в город и стал искать яблок, но не  нашел  их,  и
если бы штука стоила целый динар, я бы, наверное, купил.  Это  было  для
меня тягостно, и я пошел домой и сказал моей жене: "О дочь  моего  дяди,
клянусь Аллахом, я не нашел ничего". И она расстроилась, будучи  больна,
и ее болезнь в этот вечер очень усилилась.
   И я провел эту ночь в размышлениях, а когда настало утро, я вышел  из
дому и стал обходить сады  один  за  другим,  но  не  нашел  яблок.  Мне
повстречался старый садовник, и я спросил его о  яблоках,  и  он  сказал
мне: "О дитя мое, это теперь редко найдешь, и яблок нету. Их можно найти
только в саду повелителя правоверных, что находится в Басре, и они у са-
довника, который бережет их для халифа".
   И я пошел домой, и моя любовь и привязанность побудили меня собраться
в путь, и я пропутешествовал туда и  назад  пятнадцать  суток,  ночью  и
днем, и принес ей три яблока, которые я купил у басрийского садовника за
три динара. И я вошел и подал их жене, и она обрадовалась и оставила  их
около себя, и ее болезнь и лихорадка усилились, и она все время хворала,
пока не прошло десять дней, и после этого она выздоровела.
   И я вышел из дому и отправился к себе в лавку и сидел за  продажей  и
покупкой; и когда я сидел так, в полдень вдруг проходит мимо меня черный
раб, а в руках у него яблоко из тех трех яблок, и он им играет. "О  доб-
рый раб, - спросил я его, - скажи, откуда ты взял это яблоко, чтобы и  я
мог достать такое же?" И раб засмеялся и ответил: "Я  взял  его  у  моей
возлюбленной. Я отсутствовал и приехал и нашел ее больной, и у нее  было
три яблока, и она сказала мне: "Мой муж, этот рогатый, ездил ради них  в
Басру и купил их за три динара". И я взял у нее это яблоко".
   И когда я услышал слова раба, о повелитель правоверных, мир стал  че-
рен в моих глазах. И я встал, запер лавку и пришел домой, лишившись рас-
судка от сильной ярости, и посмотрел на яблоки и  нашел  только  пару  и
спросил жену: "Где третье?" И она ответила: "Не знаю и не ведаю!" И тог-
да я убедился в истинности слов раба, и взял нож и - подошел к моей жене
сзади, не заговаривая с нею, и сел ей на грудь и перерезал ей ножом гор-
ло. И я отделил ее голову от тела и поспешно положил ее в корзину и пок-
рыл изаром, а потом я зашил корзину и, накрыв ее куском  ковра,  положил
ее в сундук и увез ее на своем муле и своей рукой бросил ее в Тигр.
   Заклинаю тебя Аллахом, о повелитель правоверных, поторопись  повесить
меня, - я боюсь, что она потребует от меня огвета в день воскресенья.  И
когда я бросил ее в реку Тигр (а никто не узнал об этом), я увидел,  что
мой старший сын плачет (а он не знал, что я сделал с его матерью).  "Что
ты плачешь, дитя мое?" - спросил я его, и он сказал: "Я взял одно яблоко
из тех, что были у матери, и пошел с ним в переулок поиграть с братьями,
и вдруг высокий черный раб выхватил его у меня и спросил: "Эго откуда  к
тебе попало?"- "За ним ездил мой отец, - сказал я, -  и  привез  его  из
Басры для моей матери, которая больна, и он купил ей три яблока  за  три
динара". И раб взял яблоко и не обратил на меня внимания, а  я  повторил
эти слова во второй раз и в третий, но раб не стал на  меня  смотреть  и
побил меня и унес яблоко; и я испугался, что мать побьет меня из-за  яб-
лока, и ушел с братьями за город от страха, и нас застиг вечер, и я  бо-
юсь ее. Заклинаю тебя Аллахом, батюшка, не говори ей ничего, - она  ста-
нет еще слабее, чем раньше".
   И, услышав слова ребенка, я понял, что этот раб выдумал ложь на  дочь
моего дяди, и убедился в том, что  она  убита  безвинно.  И  я  принялся
горько плакать, и вдруг подошел этот старец, мой дядя и  ее  отец,  и  я
рассказал ему о том, что случилось, и он сел со мной рядом и заплакал. И
мы плакали до полуночи и принимали соболезнования пять дней, и по сегод-
няшний день мы печалимся о том, что я убил ее безвинно. И все это  прои-
зошло из-за раба, и вот почему она убита. Во имя твоих предков,  поспеши
убить меня, - для меня нет после нее жизни. Возьми  же  с  меня  за  нее
должное".
   И халиф, услыхав слова юноши, изумился и воскликнул:  "Клянусь  Алла-
хом, я никого не повешу, кроме этого проклятого раба, и я непременно со-
вершу дело, которое исцелит страждущего и удовлетворит  великого  влады-
ку..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двадцатая ночь

   Когда же настала двадцатая ночь,  она  сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что халиф поклялся никого не вешать,  кроме  раба,  так
как юноша заслуживал оправдания, а потом халиф  обратился  к  Джафару  и
сказал: "Приведи ко мне того проклятого раба, из-за которого совершилось
это дело, а если не приведешь, то будешь на его месте!"
   И Джафар спустился в город, плача и говоря  себе:  "Мне  явились  две
смерти, и не всякий раз останется целый кувшин! В этом деле никак не из-
ловчишься, но тот, кто меня спас в первый раз, спасет меня и  во  второй
раз! Клянусь Аллахом, я не буду выходить из дому три дня, а истинный бог
сотворит, что пожелает!"
   И Джафар провел дома три дня, а на четвертый день он призвал судей  и
свидетелей и простился, плача, со своими детьми; и вдруг пришел  к  нему
посланный от халифа и сказал: "Повелитель правоверных в сильнейшем гневе
и послал за тобой. Он поклялся, что не пройдет этот день, как ты  будешь
повешен".
   И, услышав эти слова, Джафар заплакал, и его дети и  рабы  со  всеми,
кто был в доме, тоже заплакали, а покончив с прощанием, Джафар подошел к
своей младшей дочери, чтобы проститься с нею, так как он любил ее больше
всех других детей, и прижал ее к груди и поцеловал ее и заплакал о  раз-
луке с нею.
   И вдруг он почувствовал у нее за пазухой что-то круглое.
   "Что это у тебя за пазухой?" - спросил он дочь. "О батюшка, - ответи-
ла она, - это яблоко, на котором написано имя господина  нашего  халифа.
Его принес наш раб Рейхан, и оно у меня уже четыре дня, и он  отдал  мне
его, только взяв с меня два динара". И, услышав про этого раба и про яб-
локо, Джафар обрадовался и, сунув руку за пазуху своей дочери, вынул яб-
локо и узнал его и воскликнул: "Боже, о близкий помощник!"
   И он велел привести раба, и тот явился, и Джафар  сказал  ему:  "Горе
тебе, Рейхан, откуда у тебя это яблоко?" - "Клянусь Аллахом, о  господин
мок, - отвечал раб, - если ложь спасает, то правда  спасает  и  еще  раз
спасает! Это яблоко я не украл ни из твоего замка, ни из замка его вели-
чества, ни из сада повелителя правоверных. Пять дней тому назад я прохо-
дил в городе по какому-то переулку и увидел малышей, которые играли, и у
одного из них было это яблоко. Я выхватил его  и  побил  ребенка,  а  он
расплакался и сказал: "О молодец, это яблоко моей матери; она  больна  и
попросила у моего отца это яблоко, и он поехал за ним в Басру  и  привез
ей три яблока за три динара; и я украл у  нее  одно,  чтобы  поиграть  с
ним". И он заплакал, но я не посмотрел на него и взял  яблоко  и  пришел
сюда, и моя маленькая госпожа взяла его у меня за  два  динара  золотом.
Вот мой рассказ".
   Услышав эту историю, Джафар удивился тому, что  смятение  и  убийство
женщины произошли из-за его раба, и опечалился, что раб имеет к нему от-
ношение, но он был рад, что сам спасся, и произнес такие стихи:
   "И если в слуге тебя поразит несчастье,
   То сделай его за душу твою ты жертвой.
   Ведь можешь найти ты слуг для себя немало,
   Души же другой найти для себя не можешь".
   И он взял раба за руку и привел его к халифу и рассказал ему его  ис-
торию с начала до конца, и халиф пришел в полное  удивление  и  смеялся,
пока не упал навзничь.
   Он велел записать эту историю и пустить ее в народ, и  Джафар  сказал
ему: "Не дивись, о повелитель правоверных, этому рассказу, - он не  уди-
вительнее повести о везире Нур-ад-дине Али египетском и Шамс-ад-дине Му-
хаммеде, его брате". - "Подавайте - воскликнул халиф.  -  Какой  рассказ
удивительнее этого?" - "О повелитель правоверных, - сказал Джафар,  -  я
расскажу ее только с условием, что ты избавишь моего раба от  казни".  -
"Если это будет удивительнее того, что случилось с нами, я  подарю  тебе
его кровь, а если не будет удивительнее, я убью твоего раба",  -  молвил
халиф.