Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ цирюльника о самом себе

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Я был в Багдаде во времена аль-Мустапсира биллаха,  сына  аль-Мустади
биллаха, и он, халиф, был в то время в Багдаде. А он  любил  бедняков  и
нуждающихся и сиживал с учеными и праведниками. И однажды ему  случилось
разгневаться на десятерых преступников, и  он  велел  правителю  Багдада
привести их к себе в день праздника (а это были воры, грабящие на  доро-
гах). И правитель города выехал и схватил их и сел с ними в лодку;  и  я
увидел их и подумал: "Люди собрались не иначе как для пира, и они, я ду-
маю, проводят день в этой лодке за едой и питьем. Никто не  разделит  их
трапезы, если не я!" И я поднялся, о собрание, по  великому  мужеству  и
степенности моего ума и, сойдя в лодку, присоединился к ним, и они пере-
ехали и высадились на другой стороне. И явились стражники и солдаты пра-
вителя с цепями и накинули их на шеи воров, и мне на шею тоже  набросили
цепь, - и не от мужества ли моего это случилось, о собрание, и моей  ма-
лой разговорчивости, из-за которой я промолчал и не пожелал говорить?  И
нас взяли за цепи и поставили перед аль-Мустансиром биллахом,  повелите-
лем правоверных, и он велел снести головы десяти человекам. И палач  по-
дошел к нам, посадив нас сначала перед собою на ковре крови,  и  обнажил
меч и начал сбивать голову одному за другим, пока не скинул голову деся-
терым, а я остался. И халиф посмотрел и спросил палача: "Почему ты  снес
голову девяти?" И палач воскликнул: "Аллах спаси! Что бы ты велел  сбить
голову десяти, а я обезглавил бы девять!" Но халиф сказал: "Я думаю,  ты
снес голову только девяти, а вот этот, что перед тобой, - это  десятый".
- "Клянусь твоей милостью, - ответил палач, - их десять!"
   И их пересчитали, - говорил цирюльник, - и вдруг их оказалось десять.
И халиф посмотрел на меня и спросил: "Что побудило тебя молчать в подоб-
ное время? Как ты оказался с приговоренными и какова причина  этого?  Ты
старец великий, но ума у тебя мало". И, услышав речи  повелителя  право-
верных, я сказал ему: "Знай, о повелитель  правоверных,  что  я  -  ста-
рец-молчальник, и у меня мудрости много, а что до степенности моего ума,
моего хорошего разумения и малой разговорчивости, то им нет  предела;  а
по ремеслу я цирюльник. И вчерашний день, ранним утром,  я  увидел  этих
десятерых, которые направлялись к лодке, и смешался с ними и сошел с ни-
ми в лодку, думая, что они устроили пир; и не прошло минуты, как  появи-
лись стражники и наложили им на шею цепи, и мне  на  шею  тоже  наложили
цепь, и от большого мужества я промолчал и не заговорил, - и это не  что
иное, гак мужество. И нас повели и поставили перед тобой, и ты  приказал
сбить голову десяти; и я остался перед палачом, но не  осведомил  вас  о
себе, - и это не что иное, как великое мужество, из-за которого я  хотел
разделить с ними смерть. Но со мной всю жизнь так бывает: я делаю  людям
хорошее, а они платят мне самой ужасной отплатой".
   И когда халиф услыхал мои слова и понял, что я очень мужествен и  не-
разговорчив, а не болтлив, как утверждает этот юноша, которого я спас от
ужасов, - он так рассмеялся, что упал навзничь, и потом сказал  мне:  "О
Молчальник, а твои шесть братьев так же, как и ты,  мудры,  учены  и  не
болтливы?" - "Пусть бы они не жили и не существовали, если  они  подобны
мне! - отвечал я. - Ты обидел меня, о повелитель правоверных, и не долж-
но тебе сравнивать моих братьев со мною, так как из-за своей болтливости
и малого мужества каждый из них ста! калекой: один кривой,  другой  сле-
пой, третий расслабленный, у четвертого отрезаны уши и ноздри, у  пятого
отрезаны губы, а шестой - горбун. Не думай, повелитель правоверных,  что
я болтлив; мне необходимо все изложить тебе, и у меня больше, чем у  них
всех, мужества. И с каждым из них случилась история,  из-за  которой  он
сделался калекой, и я расскажу их все тебе.