Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о шестом брате цирюльника

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   А что  касается  моего шестого брата, о повелитель правоверных,  то у
него отрезаны  губы. Он  обеднел  и вышел  однажды поискать чего-нибудь,
чтобы удержать  в теле жизнь; и вот,  когда он шел какой-то дорогой,  он
вдруг видит прекрасный дом с широким, высоким портиком,  а возле ворот -
слуги и люди, приказывающие и запрещающие. И он спросил кого-то из стоя-
вших там,  и  тот сказал:  "Это дом одного из семьи Бармакидов". И тогда
мой брат  подошел к привратникам и попросил у них чегонибудь, и они ска-
зали: "Войди в ворота дома - найдешь то,  что любишь,  у нашего господи-
на". И мой брат вошел под портик и прошел под ним и достиг дома,  краси-
вого до  предела красоты и изящества, и посреди него был сад,  подобного
которому он не видел, а пол в нем был выложен мрамором,  и повешены были
там занавеси.
   И брат мой остался в недоумении, не зная, куда направиться, и пошел к
возвышенной части покоя, и увидел человека с красивым лицом и бородой; и
тот, увидев моего брата, поднялся к нему и приветствовал его  и  спросил
его о его положении, и брат сообщил ему, что он нуждается.
   И, услышав слова моего брата, этот человек проявил сильное  огорчение
и, взявшись рукою за свою одежду, разорвал ее и воскликнул:  "Я  живу  в
этом городе, а ты в нем голодаешь! Мне не вынести этого!"
   И он обещал ему всякие блага и сказал: "Ты непременно  должен  разде-
лить со мной соль". И мой брат ответил: "О господин, у меня  нет  терпе-
ния, и я сильно голоден!" И хозяин крикнул: "Эй, мальчик,  подай  таз  и
кувшин! - и сказал: Подойди и вымой руки". И мой  брат  поднялся,  чтобы
помыть руки, но не увидел ни таза, ни кувшина. А хозяин стал делать дви-
жения, точно он моет руки, и потом крикнул:  "Подайте  столик!"  Но  мой
брат ничего не увидал. И тот человек сказал ему: "Пожалуйста, поешь это-
го кушанья, не стыдись!" - и стал делать движения, как будто он  ест,  и
говорил моему брату: "Удивительно, как ты мало ешь! Не ограничивай  себя
в еде, я знаю, как ты голоден!" И мой брат стал делать вид, что  ест,  а
хозяин говорил ему: "Ешь и смотри, как хорош и как бел  этот  хлеб".  Но
брат ничего не видел и думал про себя: "Этот  человек  любит  издеваться
над людьми". "О господин мой, - сказал ему мой брат, - я в жизни не  ви-
дал хлеба белее и вкуснее этого". И он отвечал: "Его испекла невольница,
которую я купил за шестьсот динаров". Потом хозяин  дома  крикнул:  "Эй,
мальчик, подай мясной пирог, первое кушанье, и прибавь в него  жиру!"  И
спросил моего брата: "О гость, заклинаю тебя Аллахом, видел ли ты  пирог
лучше этого? Ради моей жизни, ешь, не стыдись! Эй, мальчик, - крикнул он
затем, - подай нам мясо в уксусе и жирных  куропаток!"  И  сказал  моему
брату: "Ешь, гость, ты голоден и нуждаешься в этом". И мой брат стал во-
рочать челюстями и жевать, а гот человек требовал кушанье  за  кушаньем,
но ничего не приносили, и он только приказывал моему брату есть.
   Потом он крикнул: "Эй, мальчик, подай нам цыплят, начиненных  фисташ-
ками!" И сказал моему брату: "Заклинаю тебя жизнью, о  мой  гость,  этих
цыплят откармливали фисташками, - поешь же того, чему подобного  ты  ни-
когда не ел, и не стыдись". - "О господин мой, это  хорошо!"  -  отвечал
мой брат; и хозяин стал подносить руку ко рту моего брата, как бы  кормя
его, и перечислял блюда, расхваливая их моему брату, который  был  голо-
ден, и его голод еще увеличился, так что ему хотелось хотя  бы  ячменной
лепешки. "Видел ли ты пряности лучше тех, что в этих кушаньях?" -  спро-
сил он потом; и мой брат ответил: "Нет, господин". И  тот  сказал:  "Ешь
хорошенько и не стыдись!" - "Мне уже довольно еды", - отвечал мой  брат;
и хозяин дома крикнул: "Уберите это и подайте сладости!" И сказал  моему
брату: "Поешь вот этого, это прекрасное кушанье, и покушай  этих  пышек.
Заклинаю тебя жизнью, возьми эту пышку, пока с нее не стек сок".  -  "Да
не лишусь я тебя, о господин мой!" -  воскликнул  мой  брат  и  принялся
расспрашивать его, много ли мускуса в пышках; и хозяин дома отвечал:  "У
меня обычно кладут в каждую пышку мискаль мускуса и полмискаля амбры". И
при всем этом мой брат двигал головой и ртом  и  играл  челюстями.  "Ешь
этот миндаль, не стыдись", - сказал хозяин дома; и мой брат отвечал:  "О
господин мой, с меня уже довольно, я не в состоянии что-нибудь  съесть!"
А хозяин дома воскликнул: "О гость, если  хочешь  чего-нибудь  съесть  и
насладиться, Аллахом, Аллахом заклинаю тебя, не будь голоден!" - "О гос-
подин, - сказал мой брат, - как может быть голоден тот, кто съел все эти
кушанья?" И потом мой брат подумал и сказал про себя: "Обязательно  сде-
лаю с ним дело, после которого он раскается в таких  поступках!"  А  тот
человек крикнул: "Подайте нам вино!" И слуги стали двигать руками в воз-
духе, точно подают вино. И хозяин подал брату кубок  и  сказал:  "Возьми
этот кубок, и если вино тебе понравится, скажи мне". -  "О  господин,  -
отвечал мой брат, - оно хорошо пахнет, но я привык пить старое вино, ко-
торому двадцать лет". - "Постучись-ка в эту дверь - ты сможешь несколько
его выпить", - сказал хозяин; и мой брат воскликнул: "О господин,  твоей
милостью!" - и сделал движение рукой, как будто пьет, а хозяин дома ска-
зал: "На здоровье и в удовольствие!" Потом он сделал вид, что  выпил,  и
подал моему брату второй кубок, и тот выпил и сделал вид, что опьянел, а
затем мой брат захватил его врасплох и, подняв руку так, что стало видно
белизну его подмышки, дал ему затрещину, от ко горой зазвенело в помеще-
нии. И он дал ему еще затрещину, второй раз, и тот  человек  воскликнул:
"Что это, негодяй?" И мой брат отвечал: "О господин мой, ты был милостив
к твоему рабу, и ввел его в свой дом и дал ему поесть пищи и напоил  его
старым вином, и он охмелел и стал буянить, но  ты  достаточно  возвышен,
чтобы снести его глупость и простить ему вину".
   И, услышав его слова, хозяин дома громко рассмеялся и сказал: "Я  уже
долгое время потешаюсь над людьми и издеваюсь над друзьями, но не  видел
ни у кого такой выносливости и  сообразительности,  чтобы  проделать  со
мною все эти дела. А теперь я простил тебя; будь же  моим  сотрапезником
взаправду и никогда не расставайся со мной". И он велел вынести множест-
во сортов кушаний, которые упомянул вначале, и они с  моим  братом  ели,
пока не насытились, а затем они перешли в комнату для шитья; и вдруг там
оказались невольницы, подобные лунам, и они стали петь на все  голоса  и
под все инструменты, а потом оба принялись пить, и их  одолел  хмель;  и
тот человек подружился с моим братом так, что стал ему точно брат, и по-
любил его великой любовью, и наградил его. А  когда  настало  утро,  они
снова принялись за еду и питье, - и так продолжалось в течение  двадцати
лет. А потом тот человек умер, и султан захватил его имущество и то, что
было у моего брата, и султан отбирал у него деньги, пока не оставил  его
бедняком, ничего не имеющим.
   И мой брат вышел, убегая наобум; и когда он был  посреди  дороги,  на
него напали кочевники и взяли его в плен. Они привели его к себе в стан,
и тот, кто его забрал, стал его мучить и говорил  ему:  "Выкупи  у  меня
твою душу за деньги, а не то я тебя убью!"; а мой брат плакал и  говорил
ему: "Клянусь Аллахом, у меня ничего нет! Я твой пленник, делай со мной,
что хочешь".
   И кочевник вынул нож и отрезал моему брату губы и все сильнее приста-
вал к нему с требованиями. А у кочевника была красивая жена, и когда  он
выходил, она предлагала себя моему брату и старалась прельстить  его,  а
он отказывался; но когда наступил один из дней и  она  стала  соблазнять
брата, он принялся играть с нею и посадил ре к себе на колени. И  в  это
время ее муж вдруг вошел к ней: и, увидав моего брата, воскликнул: "Горе
тебе, проклятый, теперь ты хочешь испортить мою жену!" И он вынул нож  и
отрезал ему зебб и, взвалив моего брата на верблюда, бросил его на  горе
и оставил.
   И мимо него проходили путешественники, и они узнали его, и  накормили
и напоили, и сообщили мне, что с ним случилось; и я пришел к нему и  по-
нес его, и принес его в город, и назначил ему всего достаточно. И вот  я
пришел к тебе, о повелитель правоверных, и побоялся уйти отсюда,  прежде
чем расскажу тебе: это было бы ошибкой. Ведь за мною шесть братьев  и  я
забочусь о них".
   И когда повелитель правоверных услышал мою историю и то, что я  расс-
казал ему о моих братьях, он засмеялся и сказал: "Твоя  правда,  о  Мол-
чальник, ты немногоречив, и в тебе нет болтливости, но теперь  уходи  из
этого города и живи в другом!" - И он выгнал меня под стражей.
   И я входил в города и обходил области, пока не услышал о его смерти и
о том, что халифом стал другой, и тогда я пришел в этот город; и  оказа-
лось, что мои братья уже умерли. И я пошел к этому юноше и сделал с  ним
наилучшие дела, и если бы не я, его наверное бы убили, но он обвинил ме-
ня в том, чего во мне нет. И то, о собрание, что он передал о моей болт-
ливости, - ложь. Из-за этого юноши я обошел многие страны, пока не  дос-
тиг этой земли и не застал его у вас, и не от моего ли это  великодушия,
о благое собрание?"
   И когда мы услышали историю цирюльника и его многие речи и то, что он
обидел этого юношу, мы взяли цирюльника и схватили его,  и  заточили,  и
сели, спокойные, и поели, и выпили, и пир продолжался до призыва к  пос-
леполуденной молитве. И потом я вышел и пришел домой, и моя жена насупи-
лась и сказала: "Ты веселишься и развлекаешься, а я грущу! Если ты  меня
не выведешь и не будешь со мной гулять остаток дня,  я  разорву  веревку
нашей близости и причина нашей разлуки будет в тебе".
   И я вышел с нею, и мы гуляли до вечера, а затем ми вернулись и встре-
тили горбуна, который был пьян через край, и он говорил такие стихи:
   "Стекло прозрачно, - и ясно, как вино,
   Что они похожи, и смутно дело тут:
   И как будто есть вино, а кубка нет,
   И как будто кубок есть, а нет вина".
   И я пригласил его и вышел купить жареной рыбы, и мы сели есть, а  по-
том моя жена дала ему кусок хлеба и рыбы и сунула их ему в рот, и  затк-
нула его, и горбун умер; и я снес его и ухитрился бросить его в дом это-
го врача-еврея, а врач изловчился и бросил  его  в  дом  надсмотрщика  а
надсмотрщик ухитрился и бросил на дороге  христианина-маклера.  Вот  моя
история и то, что я вчера пережил, - не удивительное ли это истории гор-
буна?"
   И, услышав рту историю, царь Китая затряс головой от восторга и проя-
вил удивление и сказал: "Эта история, что произошла между юношей и болт-
ливым цирюльником, поистине лучше и прекраснее истории лгуна-горбуна!"
   Потом царь приказал одному из придворных: "Поймите с портным и приве-
дите цирюльника из заточения: я послушаю его речи, и он  будет  причиной
освобождения вас всех; а этого горбуна мы похороним..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Тридцать четвертая ночь

   Когда же настала тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что царь Китая  сказал:  "Приведите  ко  мне  ци-
рюльника, и он будет причиной вашею освобождения, а этого горбуна мы по-
хороним, - ведь он со вчерашнего дня мертвый - и сделаем ему гробницу".
   И не прошло минуты, как придворный с портным отправились в  тюрьму  и
вывели оттуда цирюльника и шли с ним, пока не остановились перед  царем.
И, увидев цирюльника, царь всмотрелся в него - и вдруг оказывается:  что
дряхлый старик, зашедший за девяносто, с черным лицом, белой  бородой  и
бровями, обрубленными ушами и длинным носом, и в душе его - глупость.  И
царь засмеялся от его вида и сказал: "О Молчальник,  я  хочу,  чтобы  ты
рассказал мне какую-нибудь из твоих историй". И  цирюльник  спросил:  "О
царь времени, а какова история этого христианина, и еврея, и мусульмани-
на, и мертвого горбуна, который среди вас, и что за причина этого собра-
ния?" - "А почему ты об этом спрашиваешь?" - сказал царь  Китая;  и  ци-
рюльник отвечал: "Я спрашиваю о них, чтобы царь узнал, что я не болтун и
я не виновен в болтливости, в которой они меня обвиняют. Я тот, чье  имя
Молчальник, и во мне есть доля от моего имени, как сказал поэт:
   Не часто глаза твои увидят прозванного,
   Чтоб не был, коль всмотришься, в прозванье весь смысл его".
   "Изложите цирюльнику историю этого горбуна и то, что случилось с  ним
в вечернюю пору и что  рассказывали  еврей,  христианин,  надсмотрщик  и
портной", - сказал царь; и они это сделали (а в повторении нет пользы!),
и после этого цирюльник покачал головой и воскликнул: "Клянусь  Аллахом,
это, поистине, удивительная диковина! Откройте этого горбуна!"
   И ему открыли горбуна, и он сел около него и, взяв его голову на  ко-
лени, посмотрел ему в лицо и стал так смеяться, что  перевернулся  навз-
ничь, а потом воскликнул: "Всякая смерть удивительна, но о смерти  этого
горбуна следует записать золотыми чернилами!" И все собравшиеся оторопе-
ли от слов цирюльника, и царь удивился его речам и спросил: "Что  с  то-
бой, о Молчальник? Расскажи нам". И цирюльник ответил: "О царь  времени,
клянусь твоей милостью, в лгуне-горбуне есть  дух!"  И  цирюльник  вынул
из-за пазухи шкатулку и, открыв ее, извлек из нее  горшочек  с  жиром  и
смазал им шею горбуна и жилы на ней, а потом он вынул два железных крюч-
ка и, опустив их ему в горло, извлек оттуда кусок рыбы с костью, и когда
он вынул его, оказалось, что он залит кровью. А горбун один раз  чихнул,
и вскочил на ноги, и  погладил  себя  по  лицу,  и  воскликнул:  "Свиде-
тельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед - посланник  Алла-
ха!" И царь и присутствующие удивились тому, что они воочию увидели.
   И царь Китая так смеялся, что лишился чувств, и присутствующие  тоже;
и султан сказал: "Клянусь Аллахом, это удивительная история, и я в жизни
не слышал диковиннее ее!"
   "О мусульмане, о все воины, - спросил потом султан, - видели ли вы  в
жизни, чтобы кто-нибудь умер и потом ожил? Если бы Аллах не  послал  ему
этого цирюльника (а он был  причиной  его  жизни),  горбун  наверное  бы
умер".
   И все сказали: "Клянемся Аллахом, это удивительная диковина!" А потом
царь Китая приказал записать эту историю золотыми чернилами, и ее  запи-
сали и затем положили в казну царя. А после  этого  он  наградил  еврея,
христианина и надсмотрщика, каждого из них драгоценной одеждой, и  велел
им уходить; и они ушли. А затем царь обернулся к портному и наградил его
драгоценной одеждой и сделал своим портным; он назначил ему выдачи и по-
мирил его с горбуном, и наградил горбуна дорогой и  красивой  одеждой  и
назначил ему выдачи, сделав его своим сотрапезником, а цирюльника он по-
жаловал и назначил его главным цирюльником царства и  своим  собутыльни-
ком. И они пребывали в сладостнейшей и приятнейшей жизни, пока не пришла
к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний.
   Но  это  нисколько  не  удивительнее  рассказа  о  двух   везирях   и
Анис-аль-Джалис". - "А как это было?" - спросила Дуньязада.