Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о Ганиме ибн Айюбе

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Но рассказ о двух везирях и Анисаль-Джалис не удивительнее повести  о
купце и его детях", - продолжала Шахразада.
   "А как это было?" - спросил Шахрияр.
   И Шахразада сказала: "Дошло до меня, о счастливый  царь,  что  был  в
древние времена и минувшие века и столетия один купец, у которого  води-
лись деньги. Еще был у него сын, подобный луне в ночь полнолуния,  крас-
норечивый языком, по имени Ганим ибн Айюб, порабощенный, похищенный  лю-
бовью. А у Ганима была сестра по имени Фитна, единственная по красоте  и
прелести. И их отец скончался и оставил им денег..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Тридцать девятая ночь

   Когда же настала тридцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что тог купец оставил им большое состояние  и,  между
прочим, сто тюков шелка, парчи и мешочков мускуса [69], и на  этих  тюках
было написано: "Это из того, что приготовлено для Багдада",  -  у  купца
было намерение отправиться в Багдад. А когда его взял к себе Аллах вели-
кий и прошло некоторое время, его сын забрал эти тюки и поехал в Багдад.
Это было во времена халифа Харуна ар-Рашида. И сын  простился  со  своей
матерью, близкими и согражданами перед тем, как уехать, и выехал,  пола-
гаясь на Аллаха великого, и Аллах начертал ему благополучие, пока он  не
достиг Багдада, и с ним было множество купцов. И он нанял себе  красивый
дом и устлал его коврами и подушками и повесил в нем занавески и  помес-
тил в доме эти тюки и мулов и верблюдов и сидел,  пока  не  отдохнул,  а
купцы и вельможи Багдада приветствовали его. А потом он взял  узел,  где
было десять отрезов дорогой материи, на которых была написана их цена, и
отправился на рынок. И купцы встретили его словами: "Добро  пожаловать!"
- и приветствовали его и оказали почет и помогли ему спешиться и посади-
ли рядом со старостою рынка. Потом Ганим подал старосте узел, и тот раз-
вязал его и вынул куски материи, и староста рынка продал  для  него  эти
отрезы. И Ганим нажил на каждый динар два таких же динара. Он обрадовал-
ся и стал продавать материи и обрезы, один за другим, и  занимался  этим
целый год.
   А в начале следующего года он подошел к галерее [70], бывшей на рынке,
и увидел, что ворота ее заперты, и когда он спросил о причине этого, ему
сказали: "Один из купцов умер, и все купцы ушли, чтобы быть на его похо-
ронах. Не хочешь ли ты получить небесную награду, отправившись с  ними?"
И Ганим отвечал: "Хорошо!" - и спросил о месте погребения. И ему указали
это место, и он совершил омовение и шел с купцами, пока они не  достигли
места молитвы и не помолились об умершем, а потом все купцы пошли  перед
носилками на кладбище, и Ганим последовал за ними в смущении.
   А они вышли с носилками из города и, пройдя меж гробниц, дошли до мо-
гилы и увидели, что родные умершего уже  разбили  над  могилой  палатку,
принесли свечи и светильники. И затем мертвого закопали,  и  чтецы  сели
читать Коран над его могилой, и купцы тоже сели, и Ганим ибн Айюб сел  с
ними, и смущение одолело его, и он говорил про себя: "Я не могу оставить
их и уйду вместе с ними".
   И они просидели, слушая Коран, до времени ужина, и им подали  ужин  и
сладкое, и они ели, пока не насытились, а потом вымыли руки  и  остались
сидеть на месте. Но душа Ганима была занята мыслями о его доме  и  това-
рах, и он боялся воров. И он сказал про себя: "Я человек чужой и  подоз-
реваемый в богатстве; если я проведу эту ночь вдали от дома, воры  укра-
дут деньги и тюки".
   И, боясь за свое имущество, он встал и, попросив разрешения, ушел  от
собравшихся, сказав, что идет по важному делу. И он шел по следам на до-
роге, пока не достиг ворот города, а в то время была полночь, и он нашел
городские ворота запертыми и не видал никого на дороге и  не  слышал  ни
звука, кроме лая собак и воя волков. И Ганим отошел назад и  воскликнул:
"Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха! Я боялся за свои деньги и шел ради
них, но нашел ворота закрытыми и теперь боюсь за свою душу!"
   После этого он повернул назад, чтобы присмотреть себе место,  где  бы
проспать до утра, и увидел усыпальницу, окруженную четырьмя стенами, где
росла пальма, и там была открывая дверь из камня.  И  он  вошел  в  усы-
пальницу и хотел заснуть, но сон не шел к нему. Его охватил страх и тос-
ка, так как он был среди могил. И тогда он поднялся на  ноги,  и  открыл
дверь гробницы, и посмотрел - и вдруг видит: вдали, со стороны городских
ворот, свет. И, пройдя немного, он увидал, что этот свет на дороге  дви-
жется к той гробнице, где он находился. И тут Ганим испугался за себя и,
поспешив закрыть дверь, стал взбираться на  пальму,  и  влез  наверх,  и
спрятался в ее маковке.
   А свет все приближался к гробнице понемногу, понемногу,  пока  совсем
не приблизился к усыпальнице. Ганим присмотрелся и увидал  трех  негров:
двое несли сундук, а у третьего в руках был фонарь и топор.
   Когда они подошли к усыпальнице, один из негров, несших сундук, воск-
ликнул: "Что это, Сауаб!", а другой негр отвечал: "Что с  тобой,  о  Ка-
фур?" И первый сказал: "Разве не были мы здесь в вечернюю пору и не  ос-
тавили дверь открытой?" - "Да, эти слова правильны", - отвечал другой, и
первый сказал: "А вот она закрыта и заперта на засов!" И  тогда  третий,
который нес топор и свет (а звали его Бухейтом), сказал им: "Как мало  у
вас ума! Разве вы не знаете, что владельцы садов выходят  из  Багдада  и
гуляют здесь, и, когда их застанет вечер, они прячутся здесь и  запирают
за собой дверь, боясь, что черные, вроде  нас,  схватят  их,  изжарят  и
съедят?" И они ответили: "Ты прав; клянемся Аллахом, нет среди  нас  ум-
нее, чем ты". - "Вы мне не поверите, - сказал Бухейт, - пока мы не  пой-
дем в гробницу и не найдем там кого-нибудь. Я думаю, что когда он  заме-
тил свет и увидел нас, он убежал со страху и забрался на  верхушку  этой
пальмы".
   И когда Ганим услышал слова раба, он произнес  про  себя:  "О,  самый
проклятый из рабов! Да не защитит тебя Аллах за этот ум  и  за  все  это
знание! Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Что те-
перь освободит меня от этих негров?"
   А те, что несли сундук, сказали тому, у которого был топор: "Влезь на
стену и отвори нам дверь, о Бухейт, мы устали нести сундук на наших  ше-
ях. А когда ты откроешь нам дверь, тебе будет от нас один из  тех,  кого
мы схватим. Мы изжарим его тебе искусно своими руками, так что не пропа-
дет ни капли его жира!" - "Я боюсь одной вещи, о которой  я  подумал  по
малости моего ума, - отвечал Бухейт. - Перебросим сундук за стену - ведь
здесь наше сокровище". - "Если мы его бросим,  он  может  разбиться",  -
возразили они, но Бухейт сказал: "Я боюсь, что в гробнице прячутся  раз-
бойники, которые убивают людей и крадут вещи, потому что, когда наступа-
ет вечер, они укрываются в таких местах и делят добычу". - "О малоумный,
разве они могут войти сюда?" - сказали ему те двое,  что  несли  сундук.
Потом они понесли сундук и, взобравшись на стену, спустились  и  открыли
дверь, а третий негр, то есть Бухейт, стоял перед ними с фонарем,  топо-
ром и корзиной, в которой было немного цемента.
   А после этого они сели и заперли дверь, и  один  из  них  сказал:  "О
братья, мы устали идти и носить, ставить и открывать и запирать;  теперь
полночь, и у нас не осталось духу, чтобы  вскрыть  гробницу  и  закопать
сундук. Вот мы отдохнем три часа, а потом встанем и сделаем то, что  нам
нужно, и пусть каждый расскажет нам, почему его оскопили, и все,  что  с
ним случилось, с начала до конца, чтобы эта ночь скорее прошла, а мы от-
дохнули". И тогда первый, который нес фонарь (а имя  его  было  Бухейт),
сказал: "Я расскажу вам свою повесть"и ему ответили: "Говори!"