Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о Ганиме ибн Айюбе (продолжение)

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
И, услышав его речи, оба негра засмеялись и сказали: "Ты дерьмо,  сын
дерьма и лжешь отвратительной ложью!" И потом они сказали третьему  нег-
ру: "Расскажи нам твою историю". И тот сказал: "О сыны моего дяди,  все,
что вы рассказывали, - пустое. Вот я расскажу вам, почему  мне  отрезали
ядра, хотя я заслуживал большего, чем это, так как я совершил блуд с мо-
ей госпожой и с сыном моего господина. По моя история длинная, и  теперь
не время ее рассказывать [74], так как утро, о сыны моего  дяди,  близко,
и, быть может, взойдет день, а с нами еще будет этот сундук, и  мы  ока-
жемся опозоренными, и пропадут наши души. Откройте-ка  дверь.  Когда  мы
отопрем ее и уйдем во дворец, я расскажу вам, почему мне отрезали ядра".
   И он взобрался наверх и спустился со стены и отпер дверь, и они вошли
и поставили свечу и стали рыть яму, по длине и ширине сундука, между че-
тырьмя могилами, и Кафур копал, а Сауаб относил землю в  корзинах,  пока
не вырыли яму в полчеловеческого роста, а потом они поставили в яму сун-
дук и снова засыпали ее землей и, выйдя из  гробницы,  закрыли  дверь  и
скрылись из глаз Ганима ибн Айюба.
   И когда все установилось и никого не осталось и Ганим  убедился,  что
находится там один, его сердце гонялось мыслью о том, что в сундуке,  он
сказал про себя: "Посмотрю-ка, что в этом сундуке!" По он  выждал,  пока
Засверкала и заблистала заря и стал виден ее свет, и тогда он  спустился
с пальмы и стал разгребать землю рукаст, пока не отрыл сундука и не  вы-
тащил его. А потом он взял большой камень и ударил им по замку и  разбил
его и, подняв крышку, посмотрел в сундук, и вдруг видит - там лежит  мо-
лодая женщина, одурманенная банджем [75], и дыхание ее поднимает и  опус-
кает ее грудь.
   Она была красива и прелестна, и на ней были украшения и драгоценности
из золота и ожерелья из дорогих камней, стоившие царства  султана,  цену
которых не покрыть деньгами. И, увидав ее, Ганим  ибн  Айюб  понял,  что
против этой девушки сговорились и одурманили ее банджем, и, убедившись в
этом, он старался до тех пор, пока не извлек девушку из сундука и не по-
ложил ее на спину.
   И когда она вдохнула дуновение ветра и воздух вошел ей в нос и в лег-
кие, она чихнула и подавилась и закашлялась, и у нее из горла выпал  ку-
сок критского банджа, да такой, что если бы его понюхал слон, он  навер-
ное проспал бы от ночи до ночи. И она открыла  глаза  и  обвела  воругом
взором и сказала нежными, ясными словами: "Горе тебе, ветер, нет в  тебе
утоления  для  жаждущего  и  развлечения  для  утолившего   жажду!   Где
Захр-аль-Бустан?" Ко никто не ответил ей, и она обернулась назад и крик-
нула: "Сабиха, Шеджерет-ад-дурр, Нур-аль-худа, Паджмат-ас-субх! Горе те-
бе! Шахва, Нузха, Хульва, Зарифа, говорите!" Но никто не ответил  ей,  и
тогда она повела глазами и воскликнула: "Горе мне! Ты  хоронишь  меня  в
могилах! О ты, который знает то, что в сердцах, и воздает в день воскре-
сения и оживления! Кто это принес меня из-за занавесей и покрывал и  по-
ложил между четырех могил?"
   А Ганим стоял при этом на ногах, и он сказал ей: "О госпожа,  нет  ни
покрывал, ни дворцов, ни могил, здесь только твой  раб,  похищенный  лю-
бовью, Ганим ибн Айюб, которого привел к тебе знающий сокровенное, чтобы
он спас тебя от этих горестей и добыл бы тебе все, до пределов  желаемо-
го". И он умолк, а девушка, убедившись, как обстоит  дело,  воскликнула:
"Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую,  что  Му-
хаммед - посланник Аллаха!" А потом она обернулась к  Ганиму  и,  закрыв
руками лицо, спросила нежными словами: "О благословенный юноша, кто при-
нес меня в это место? Вот я уже очнулась". - "О госпожа, -  отвечал  Га-
ним, - пришли три негра, евнуха, и принесли этот сундук".
   И потом он рассказал ей обо всем, что с ним случилось, и как его зас-
тиг вечер и он стал причиной ее спасения, а иначе она бы умерла,  задох-
нувшись. А затем он спросил ее, какова ее история и в чем с нею дело,  и
она ответила: "О юноша, слава Аллаху, который послал мне подобного тебе!
Теперь вставай, положи меня в сундук и выйди на дорогу и,  если  найдешь
погонщика ослов или мулов, найми его свезти этот сундук, а меня ты  дос-
тавь к себе домой, и, когда я окажусь в твоем доме,  будет  добро,  и  я
расскажу тебе свою повесть и поведаю свою историю, и тебе достанется че-
рез меня благо".
   И Ганим обрадовался и вышел из гробницы (а день уже засиял, и  воздух
заблистал светом, и люди вышли и стали ходить) и нанял человека с  мулом
и привел его к гробнице и поднял сундук, положив в него сначала  девушку
(а любовь к ней запала в его сердце), и пошел с нею, радостный, так  как
это было девушка ценою в десять тысяч динаров и на ней были одежды и ук-
рашения, которые стоили больших денег. И Ганим не верил,  что  достигнет
своего дома, и внес сундук и открыл его..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сорок первая ночь

   Когда же настала сорок первая ночь, она сказала: "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что когда Ганим ибн Айюб достиг с сундуком своего дома,
он открыл его и вынул из него девушку, и она посмотрела и  увидала,  что
это прекрасное помещение, устланное коврами радующих цветов,  и  увидела
также материи, увязанные в тюки, и узлы, и прочее. И она поняла, что Га-
ним большой купец и имеет много денег, и открыла лицо, и  посмотрела  на
него, и вдруг видит - это красивый юноша. И, увидав его, девушка его по-
любила и сказала ему: "О господин, подай нам чего-нибудь поесть". И  Га-
ним отвечал ей: "На голове и на глазах!" [76] А потом он пошел на рынок и
купил жареного ягненка и блюдо сладостей и захватил с собой  сухих  пло-
дов, на закуску, и свечей, и прихватил еще вина и то, что было необходи-
мо из сосудов для напитков, и цветов и пришел домой со всеми  этими  по-
купками.
   И когда девушка увидела его, она засмеялась и поцеловала его и обняла
и принялась его ласкать, и его любовь увеличилась и обвилась вокруг  его
сердца. А потом они ели и пили, пока не подошла ночь.
   И каждый из них полюбил другого, так как они были одних лет и  одина-
ковой красоты. А когда наступила ночь, Ганим ибн Айюб, влюбленный, похи-
щенный любовью, поднялся и зажег свечи и светильники, и помещение  осве-
тилось. И он принес сосуды с вином и расставил зелень и сел с ней и стал
наливать и поить ее, а она наливала и поила его. И оба они играли и сме-
ялись и произносили стихи, и радость их увеличилась,  и  любовь  друг  к
другу при казалась к ним - да будет превознесен ют, кто соединяет  серд-
ца! И они поступали так, пока не приблизилось утро. И сон победил их,  и
каждый из них спал в своем месте, пока не настало утро.  И  тогда  Ганим
ибн Айюб встал и вышел на рынок и купил все нужное: еду, питье,  зелень,
мясо и вино и прочее - и принес это в дом и сел с нею есть.
   И они ели, пока не насытились, а после этого он принес  вино,  и  они
пили и играли друг с другом, пока их щеки не покраснели, а глаза не  по-
чернели. И в душе Ганима ибн Айюба появилось желание поцеловать  девушку
и проспать с нею, и он сказал ей: "О госпожа, разреши мне один поцелуй с
твоих уст, - может быть, он охладит огонь моею сердца". -  "О  Ганим,  -
сказала она, - потерпи, пока я напьюсь и исчезну из мира,  и  возьми  от
меня поцелуй тайно, чтобы я не узнала, что ты  поцеловал  меня".  И  она
поднялась на ноги и сняла часть своей одежды и осталась сидеть в  тонкой
рубашке и шелковом платке, и тогда страсть  Ганима  зашевелилась,  и  он
спросил: "О госпожа, не разрешишь ли ты мне то, о чем я тебя просил?"  -
"Клянусь Аллахом, - отвечала она, - тебе это не годится, так как на  пе-
ревязи моей одежды написаны тяжелые слова". И сердце  Ганима  ибн  Айюба
разбилось, и его страсть усилилась, когда желаемое стало трудно достижи-
мым, и он произнес:

   "Просил я ту, по ком болел,
   Одним лобзаньем боль унять.
   "Нет, нет, - сказала, - никогда!"
   Но я ответил ей: "Да, да!"
   Она: "Охотою возьми,
   Законным правом и смеясь".
   "Насильно?" - я спросил, она ж
   Сказала: "Нет, как щедрый дар".
   Не спрашивай, что было, ты!
   Аллах простит тебе, и все.
   О нас что хочешь думай ты, -
   Любовь от мыслей злых нежней,
   И нету дела мне потом,
   Открыл ли это враг, иль скрыл".
   И после этого его любовь увеличилась, и огни вспыхнули в его  сердце.
Вот! А она защищалась от него и говорила: "Нет тебе ко мне  доступа!"  И
они проводили время в любви и застольной беседе, и Ганим ибн Айюб  пото-
нул в море любовного безумия, она же стала еще  сильнее  упорствовать  и
чиниться, пока не пришла ночь с ее мраком и не опустила на них полы сна.
   И Ганим встал и зажег светильники и засветил свечи и обновил  трапезу
и зелень и, взяв ноги девушки, стал целовать их и нашел, что они подобны
свежему сливочному маслу. И он потерся о них лицом и сказал: "О  госпожа
моя, сжалься над пленником твоей любви, убитым твоими глазами! Мое серд-
це было бы невредимо, если бы не ты!" После этого он немного поплакал, и
она сказала ему: "О господин мой и свет моих глаз,  клянусь  Аллахом,  я
люблю тебя и доверяю тебе, но я знаю, что ты меня не достигнешь". - "А в
чем же препятствие?" - спросил он, и она сказала: "Сегодня ночью я расс-
кажу тебе мою историю, и ты примешь мои извинения".
   Потом она бросилась к нему и обвила его шею и поцеловала его и  стала
его уговаривать и обещала ему единение. И они до тех пор играли и  смея-
лись, пока любовь друг к другу не овладела ими. И они продолжали  пребы-
вать в таком положении и каждую ночь спали на одной постели,  но  всякий
раз, как Ганим требовал от нее единения, она сопротивлялась ему в  тече-
ние целого месяца.
   И сердцем каждого из них овладела любовь к другому, и у них не  оста-
лось терпения быть друг без друга, и когда наступила некая ночь  из  но-
чей, Ганим спал вместе с нею, и оба были опьянены. Он протянул руку к се
телу и погладил его, а затем он провел рукой по ее животу и спустился до
пупка, и тогда она пробудилась, и села прямо, и осмотрела  свои  одежды,
и, увидев, что они завязаны, снова заснула. И Ганим погладил ее рукой  и
спустился к ее шальварам и перевязи и потянул ее, и тогда девушка  прос-
нулась и села прямо, и Ганим сел рядом с ней, и она спросила его:  "Чего
это ты хочешь?" - "Я хочу с тобой поспать и чтобы мы насладились", - от-
вечал Ганим, и она сказала ему: "Теперь я объясню тебе мое  дело,  чтобы
ты знал мой сан и тебе открылась моя тайна и стали явными  мои  оправда-
ния". - "Хорошо", - отвечал Ганим. И тогда она разорвала подол своей ру-
башки и, протянув руку к перевязи, стягивавшей ее одежду,  сказала  ему:
"О господин, прочитай, что написано по краям  этой  перевязи".  И  Ганим
взял перевязь в руку и взглянул на нее и увидел, что на ней вышито золо-
том: "Я твоя, а ты мой, о потомок дяди пророка!" [77]
   И, прочтя это, он опустил руку и сказал девушке: "Открой мне твое де-
ло!" И она отвечала: "Хорошо! Знай, что я наложница повелителя правовер-
ных и мое имя Куталь-Кулуб. Повелитель правоверных воспитал меня в своем
дворце, и я выросла, и халиф увидал мои качества, и красоту, и прелесть,
которую даровал мне господь, и полюбил меня сильной любовью.
   И он взял меня и поселил в отдельном помещении и назначил десять  не-
вольниц прислуживать мне, и подарил мне эти украшения, которые ты видишь
на мне. И в один из дней халиф отправился в какую-то страну, и Ситт  Зу-
бейда [78] пришла к одной из невольниц, служивших мне, и сказала: "До те-
бя есть нужда". - "Л какая, о госпожа?" - спросила девушка, и  Ситт  Зу-
бейда сказала: "Когда твоя госпожа Кут-аль-Кулуб заснет,  по  ложи  этот
кусок банджа ей в ноздри или в ее питье и тебе будет от меня  достаточно
денег".
   И невольница отвечала ей: "С любовью и охотой!"  -  и  взяла  от  нее
бандж, радуясь обещанным деньгам. Она была сначала невольницей Ситт  Зу-
бейды, а затем пришла ко мне и положила бандж в мое питье. И когда  нас-
тала ночь, я выпила его, и, как только бандж утвердился во мне, я  упала
на землю, и моя голова оказалась у моих ног, и я не  успела  опомниться,
как уже оказалась в другом мире. А Ситт Зубейда, когда удалась  ее  хит-
рость, положила меня в этот сундук и, тайно призвав негров, подкупила их
так же, как и привратников, и отослала негров со мною в ту  ночь,  когда
ты спал на пальме. И они сделали со мною то, что ты видел, и мое  спасе-
ние пришло от тебя. Ты принес меня в это место и оказал мне крайнюю  ми-
лость. Вот моя повесть и мой рассказ, и я не знаю, что произошло с хали-
фом в мое отсутствие. Знай же мой сан и не объявляй о моем деле".
   И когда Ганим ибн Айюб услышал слова Кут-аль-Кулуб  и  убедился,  что
она наложница повелителя правоверных, он отодвинулся от нее, и его охва-
тило почтение к сану халифа, и он сидел один, упрекая себя и  раздумывая
о своем деле и призывая свое сердце к терпению. Я он пребывал  в  расте-
рянности, влюбленный в ту, до кого ему не  было  доступа,  и  плакал  от
сильной страсти, сетуя на пристрастие судьбы и ее враждебность. (Да  бу-
дет превознесен тот, кто занял сердце мыслью о любви и  любимой!)  И  он
произнес:
   "Знай - сердце влюбленного бранят за любимых,
   И ум похищен его их прелестью дивной.
   Спросили меня: "Каков вкус страсти?" - и молвил я"
   "Сладка хоть любовь, но в ней таится мученье".
   И тогда Кут-аль-Кулуб поднялась к нему и обняла его и  поцеловала,  и
любовь к нему овладела ее сердцем, и она открыла ему свою тайну,  какова
ее любовь к нему и обвила руками шею Ганима и целовала его, но он  защи-
щался от нее, боясь халифа. И они поговорили некоторое время,  утопая  в
море любви друг и другу, а когда взошел день,  Ганим  поднялся  и  надел
свои одежды и вышел, как обычно, на рынок. И он взял все, что было  нуж-
но, и вернулся домой и нашел Кут-аль-Кулуб плачущей, но, увидев его, она
перестала плакать, и улыбнулась, и сказала: "Ты заставил меня тосковать,
о возлюбленный моего сердца! Клянусь Аллахом, этот  час,  когда  ты  от-
сутствовал, был точно год из-за разлуки с тобой! Вот я  изъяснила  тебе,
каково мое состояние от сильной любви к тебе; подойди же теперь ко  мне,
оставь то, что было, и удовлетвори свое желание со мной". - "Прибегаю  к
защите Аллаха! - воскликнул Ганим, - этого не будет! Как  сидеть  собаке
на месте льва! То, что принадлежит господину, для раба запретно!"
   И он вырвался от нее и сел подальше, на циновку, а она еще больше по-
любила его из-за его сопротивления. А потом она села с ним рядом и стала
пить и играть с ним, и он опьянел, и девушка обезумела от  желания  при-
надлежать ему. И она запела и произнесла:
   "Душа того, кто пленен любовью, терзается,
   Так доколе будешь вдали держаться, доколе же?
   О ты, кто лик отвращаешь свои, хоть невинна я,
   Ведь газель посмотрит всегда назад, убегая вдаль.
   Отдаление и всегда разлука и вечно даль -
   Ведь снести все это не может сразу юноша".
   И Ганим ибн Айюб заплакал, и она заплакала из-за его плача, и они  не
переставали пить до ночи, а потом Ганим поднялся и постелил две постели,
каждую в отдельном месте.
   И Кут-аль-Кулуб спросила его: "Для кого эта вторая постель?" И он от-
вечал ей: "Эта - для меня, а другая - для тебя. С  сегодняшней  ночи  мы
будем спать только таким образом, ибо то, что принадлежит господину, для
раба запретно". - "О господин, - сказала она, - избавь нас от этого; все
течет по решению и предопределению". Но Ганим отказался, и огонь  вспых-
нул в сердце Кут-аль-Кулуб, и ее страсть увеличилась, и она уцепилась за
него и воскликнула: "Клянусь Аллахом, мы будем спать только вместе!"  Но
он отвечал: "Сохрани Аллах!" И одержал над ней верх и  проспал  один  до
утра, а Кут-аль-Кулуб испытывала великую любовь, и ее страсть,  влечение
и влюбленность усилились.
   И так они провели три долгих месяца, и всякий раз, как она  приближа-
лась к нему, он сопротивлялся ей и говорил: "То, что принадлежит  госпо-
дину, для раба запретно!" Так продолжались для нее эти отсрочки с  Гани-
мом, влюбленным, похищенным любовью, и ее горести и печали  увеличились,
она произнесла, утомленная дутою, такие стихи:
   "Надолго ль, чудо прелести, жестокость?
   Кто побудил тебя лик отвратить свой?
   Все свойства прелести в себе собрал ты
   И все виды красот себе присвоил.
   Направил страсть ко всякому ты сердцу,
   Но веки ты вручил ночному бденью.
   Я знаю, плод с ветвей срывали прежде,
   Но вижу, ветвь арака [79] нас сорвешь ты.
   Ловил обычно я газелей юных,
   Но вижу, сам ты щитоносцев ловишь.
   Всего страннее, - о, тебе скажу я, -
   Что очарован я, а ты не знаешь.
   Не будь же щедр на близость: я ревную
   Тебя к тебе же, а к себе - тем паче.
   И не скажу, покуда жив, тебе я:
   "Надолго ль, чудо прелести, жестокость?"

   И они провели некоторое время в таком положении,  и  страх  удерживал
Ганима от девушки, и вот что было с Гатимом ибн Айюбом, влюбленным,  по-
хищенным любовью.
   Что же касается Ситт Зубейды, то она, сделав с  Кут-аль-Кулуб  в  от-
сутствие халифа такое дело, впала в смущение и стала  говорить:  "Что  я
скажу халифу, когда он приедет и спросит о ней, и каков будет мой  ответ
ему?" И она позвала старуху, бывшую у нее, и посвятила ее в свою тайну и
спросила ее: "Что мне делать, раз с Кут-аль-Кулуб  была  допущена  край-
ность?" И старуха, поняв положение, ответила ей: "Знай, о  госпожа,  что
приезд халифа близок, но пошли за плотником и вели ему сделать для  тебя
изображение мертвой из дерева, и мы выроем могилу посреди дворца и похо-
роним ее. А ты построй над могилой часовню, где мы зажжем свечи  и  све-
тильники, и прикажем всем, кто есть во дворце, одеться в черное. И  вели
твоим невольницам и евнухам, чтобы они, когда узнают, что халиф вернулся
из путешествия, разостлали в проходах солому, а  когда  халиф  войдет  и
спросит, в чем дело, ему скажут: "Кут-аль-Кулуб умерла,  -  да  увеличит
Аллах воздаяние тебе за нее, - и она так дорога ее госпоже, что та похо-
ронила ее в своем дворце". И, услышав это, халиф заплачет, и ему  станет
тяжело, и он устроит по ней чтения и будет не спать ночей у ее могилы, а
если он подумает: "Дочь моего дяди,  Зубейда,  из  ревности  постаралась
сгубить Кут-аль-Кулуб", или им овладеет страсть, и он велит вынуть ее из
могилы, не пугайся этого: когда могилу разроют и обнаружат это изображе-
ние, подобное человеку, халиф увидит ее, завернутую в роскошные  пелены,
но если он захочет снять с нее эти пелены, чтобы  посмотреть  на  нее  -
удержи его от этого, и другие тоже будут его удерживать и  скажут:  "Ви-
деть ее срамоту запретно!" И тогда халиф поверит, что она умерла, и  по-
ложит ее обратно, и отблагодарит тебя за твой  поступок,  и  ты  освобо-
дишься, если захочет Аллах великий, из этой западни".
   И, услышав слова старухи, Ситт Зубейда нашла их правильными и  награ-
дила старуху одеждой и велела ей так и сделать, дав ей сначала много де-
нег. И старуха тотчас же принялась за дело и велела плотнику  изготовить
такое изображение, как мы упомянули. И когда  изображение  было  готово,
она принесла его Ситт Зубейде, и та завернула его в саван и похоронила и
зажгла свечи и светильники и разостлала ковры вокруг могилы и оделась  в
черное и приказала рабыням также надеть черные одежды, и во дворце расп-
ространилась весть, что Кут-аль-Кулуб умерла.
   А через некоторое время халиф вернулся и вошел во дворец, и ему ни до
чего не было дела, кроме Кут-аль-Кулуб. И он увидал, что слуги, евнухи и
невольницы одеты в черное, и сердце халифа задрожало. А войдя во дворец,
к Ситт Зубейде, он увидел, что и она одета в черное, и тогда халиф спро-
сил, в чем дело, и ему рассказали о смерти Кут-аль-Кулуб, и он упал, по-
теряв сознание. А очнувшись, он спросил, где ее могила, и  Ситт  Зубейда
сказала ему: "Знай, повелитель правоверных, она была мне так дорога, что
я похоронила ее во дворце". И тогда халиф, в дорожной  одежде,  пошел  к
могиле Кут-альКулуб, чтобы навестить ее, и увидал, что разостланы  ковры
и горят свечи и светильники. И, увидев это, он поблагодарил Ситт Зубейду
за ее поступок, но не знал, что думать об этом деле, и то верил,  то  не
верил. А когда беспокойство овладело им, он приказал раскопать могилу  и
извлек оттуда погребенную. И, увидав саван,  оп  хотел  его  развернуть,
чтобы посмотреть на нее, но побоялся Аллаха великого, и старуха сказала:
"Положите ее на место!" И после этого халиф сейчас же велел привести за-
коноведов и чтецов и устроил над ее могилой чтения и сидел подле  могилы
плача, пока не лишился чувств. И он сидел у ее могилы целый месяц...
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сорок вторая ночь

   Когда же настала сорок вторая ночь, она сказала: "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что халиф не переставал приходить к  могиле  в  течение
месяца. И случилось так, что халиф вошел в гарем, когда эмиры  и  везири
разошлись по домам, и проспал немного, и у него  в  головах  сидела  не-
вольница и обмахивала его опахалом, а другая невольница, у его ног, рас-
тирала их. И халиф спал и проснулся и открыл глаза и зажмурил их и услы-
шал, как та невольница, что сидела в головах, сказал невольнице,  бывшей
у ног: "Послушай-ка, Хайзуран!" И та ответила:  "Да,  Кадыб-аль-Бан!"  И
первая сказала: "Наш господин не ведает, что случилось, он не спит, про-
водя ночи у гроба, где ничего нет, кроме обструганной деревяшки, которую
сделал плотник". - "А Кут-аль-Кулуб, что же с ней случилось?" - спросила
другая. И первая девушка сказала ей: "Знай, что Ситт Зубейда  послала  с
невольницей кусок банджа и одурманила Кут-аль-Кулуб. Когда бандж овладел
ею, Ситт Зубейда положила ее в сундук и велела Сауабу и  Кафуру  вынести
его  из  гробницы".  И  вторая  невольница  спросила:   "Послушай,   Ка-
дыб-аль-Бан, разве госпожа Кут-аль-Кулуб не умерла?" - "Нет, клянусь Ал-
лахом, - да сохранит он ее юность от смерти! - отвечала невольница. -  Я
слышала, как Ситт Зубейда говорила, что Кут-аль-Кулуб  у  одного  юноши,
купца, по имени Ганим ибн Айюб Дамасский, и что с сегодняшним днем она у
него четыре месяца. А наш господин плачет и не спит ночей над гробом,  в
котором ничего нет".
   И они еще долго говорили об этом, и халиф  слушал  их,  а  когда  не-
вольницы окончили разговор, халиф узнал  все:  и  то,  что  могила  под-
дельная, не настоящая, и то, что Кут-аль-Кулуб уже четыре месяца у Гани-
ма ибн Айюба.
   И халиф разгневался великим гневом и поднялся и вошел к эмирам своего
царства, и тогда Джафар Бармакид приблизился к нему  и  поцеловал  перед
ним землю, а халиф с гневом сказал ему: "Джафар, ступай с людьми и спро-
си, где дом Ганима ибн Айюба. Обыщите его дом и приведите ко мне мою не-
вольницу Кут-аль-Кулуб. Я непременно подвергну его пытке!" И Джафар  от-
вечал вниманием и повиновением. И тогда Джафар отправился с толпою наро-
да, и вали вместе с ним, и они шли до тех пор, пока не пришли к дому Га-
нима.
   Ганим в это время выходил, чтобы принести котелок  мяса,  и  протянул
руку, чтобы съесть мясо вместе с Куталь-Кулуб, но девушка бросила взгляд
и увидела, что беда окружила их дом со всех сторон. Везирь, вали, страж-
ники и невольники с обнаженными мечами, вынутыми из ножен, окружили его,
как белое в глазу окружает черное. И тогда она поняла, что весть  о  ней
дошла до халифа, ее господина, и убедилась в своей гибели, и лицо ее по-
желтело, и прелести ее изменились, и она посмотрела на Ганима и  сказала
ему: "О мой любимый, спасай свою душу!" - "Как мне поступить  и  куда  я
пойду, когда мое имущество и достаток в этом доме?" - отвечал  Ганим;  и
она сказала: "Не медли, чтобы ты не погиб и не пропали твои  деньги".  -
"О возлюбленная, о свет моего глаза, - отвечал Ганим, - как мне сделать,
чтобы выйти, когда дом окружен?" И Кут-аль-Кулуб сказала ему:  "Не  бой-
ся!" И, сняв с него платье, надела на него поношенную одежду и,  принеся
котелок, где было мясо, положила туда кусок хлеба и чашку с  кушаньем  и
все это сложила в корзину, которую поставила Ганиму на голову, и сказала
ему: "Выйди с помощью этой хитрости и не бойся за  меня.  Я  знаю,  нас-
колько халиф у меняв руках". И, услышав слова Кут-аль-Кулуб  и  то,  что
она ему посоветовала, Ганим прошел среди людей, неся корзину и  то,  что
было г ней. И покровитель покрыл его, и он спасся от козней и  бедствий,
охраняемый своими чистыми намерениями.
   А везирь Джафар, прибыв к дому, сошел с коня и вошел в дом и взглянул
на Кут-аль-Кулуб, которая уже украсилась  и  разубралась  и  приготовила
сундук золота, украшений, самоцветов и редкостей из того, что легко  ве-
сом, но дорого по цене. И когда Джафар вошел к ней и увидал ее, она под-
нялась на ноги и поцеловала землю меж его рук и сказала ему: "О господин
мой, издревле начертал калам то, что судил Аллах". И, увидев это, Джафар
сказал ей: "Клянусь Аллахом, о госпожа, он поручил мне лишь схватить Га-
нима ибн Айюба". - "О господин, - отвечала она, - он собрал товары и от-
правился с ними в Дамаск, и я не имею о нем вестей.  Я  хочу,  чтобы  ты
сохранил мне этот сундук; отвези его и отдай мне во  дворце  халифа".  И
Джафар отвечал: "Слушаю и повинуюсь". И он взял сундук и приказал отнес-
ти его. Кут-аль-Кулуб отправилась с ними во  дворец  халифа,  окруженная
уважением и почетом, и это было после того, как разграбили дом Ганима.
   И Джафар рассказал халифу обо всем, что случилось, и  халиф  приказал
отвести Кут-аль-Кулуб в темное помещение и поселил ее там,  приставив  к
ней одну старуху, чтобы исполнять ее нужды, так как он думал, что  Ганим
развратничал с нею и делил с ней ложе. А потом халиф написал  эмиру  Му-
хаммеду ибн Сулейману аз-Зейни (а он был наместником в  Дамаске)  приказ
такого содержания: "В час прибытия этого приказа ты схватишь Ганима  ибн
Айюба и пришлешь его ко мне". И когда приказ прибыл к эмиру, тот поцело-
вал его и приложил к своей голове, а затем он велел кричать  на  рынках:
"Кто хочет пограбить, пусть отправляется к дому Ганима ибн Айюба!" И лю-
ди пошли к дому и увидели, что мать Ганима и его сестра сделали ему  мо-
гилу посреди дома и сидят возле нее, плача о нем. И их схватили и  разг-
рабили дом, а женщины не знали, в чем дело. И когда их привели к  султа-
ну, тот спросил их о Ганиме, и они ответили: "Уже год или больше, как мы
не можем ничего узнать о нем". И султан вернул их на прежнее место.  Вот
что было с ними.
   Что же касается Ганима ибн Айюба, порабощенного, похищенного, то ког-
да его имущество было разграблено, он осмотрел свое  состояние  и  начал
оплакивать себя так, что его сердце чуть не разорвалось от горя. Он  вы-
шел и шел наугад до конца дня (а его голод усилился и  ходьба  утомила).
Достигши какого-то селения, Ганим вошел в него и направился в мечеть  и,
сев на циновку, прислонился спиною к стене и откинулся, будучи до  край-
ности голоден и утомлен. И он пребывал так до утра, а сердце его еле би-
лось от голода, и вши бегали по его потному телу. И от него стало  дурно
пахнуть, и его состояние ухудшилось.
   Утром жители этого селения пришли совершить молитву и  нашли  Ганима,
который лежал слабый и похудевший от голода, но на нем были явные  следы
былого богатства. И когда люди помолились и подошли к нему, они увидели,
что он холодный и голодный, и дали ему старую одежду, у которой  обноси-
лись рукава, и сказали: "О чужеземец, откуда ты будешь  родом  и  какова
причина твоей болезни?" И Ганим открыл глаза и заплакал, но  не  ответил
им. И один из них ушел (он понял, что Ганим голоден) и принес ему  чашку
меду и пару лепешек, и Ганим немного поел, а люди посидели у него,  пока
не взошло солнце, и ушли по своим делам. И он пребывал в таком положении
месяц, оставаясь у них, и его слабость и  болезнь  увеличились,  и  люди
плакали о нем и жалели его, и, посоветовавшись между собой, они  сошлись
на том, чтобы доставить его в больницу, которая в Багдаде.  И  пока  это
было так, вдруг подошли к Ганиму две женщины, нищенки (а  это  были  его
мать и сестра), и, увидав их, он отдал им хлеб,  лежавший  у  его  изго-
ловья, и они проспали подле него эту ночь, а он так и не узнал их.
   А когда наступил следующий день, жители селения пришли к нему и  при-
вели для него верблюда и сказали верблюжатнику: "Свези этого больного на
верблюде, а когда достигнешь Багдада, положи  его  в  воротах  больницы:
быть может, он исцелится и выздоровеет, а тебе достанется небесная  наг-
рада".
   И верблюжатник отвечал: "Внимание и повиновение!" И после этого Гани-
ма ибн Айюба вынесли из мечети вместе с циновкой, на которой он лежал, и
положили на верблюда. И его мать и сестра пришли посмотреть  на  него  в
числе прочих людей, не узнавая его, но потом они  взглянули  на  него  и
всмотрелись внимательно и сказали: "Он похож  на  Ганима,  нашего  сына.
Посмотреть бы, он ли этот больной, или нет".
   А что до Ганима, так он очнулся только  тогда,  когда  его  везли  на
верблюде, привязанным веревкой, и стал плакать и  жаловаться,  а  жители
селения смотрели на его мать и сестру, которые плакали о нем, не узнавая
его. Мать и сестра Ганима продолжали свой путь  и  достигли  Багдада,  а
верблюжатник вез его до тех пор, пока не положил у ворот больницы, а по-
том он взял своего верблюда и уехал. И Ганим лежал у ворот до самого ут-
ра. И когда народ начал ходить по дороге, его увидели (а он стал  тонок,
как зубочистка), и люди смотрели на него.  И  пришел  староста  рынка  и
отстранил от него людей и сказал: "Я стяжаю рай благодаря этому бедняге,
ведь когда его снесут в больницу, его убьют в один день".
   И он велел своим молодцам отнести Ганима, и его снесли в его  дом,  и
староста постлал ему новую постель и положил новую подушку и сказал сво-
ей жене: "Ходи за ним хорошенько!" И она отвечала: "Хорошо,  слушаю!"  А
затем она подобрала полы своей одежды, и согрела воды и вымыла Ганима  и
надела на него рубаху из рубах ее невольниц  и  дала  ему  выпить  чашку
питья и брызнула на него розовой водой, и тогда Га ним очнулся и жалобно
застонал - он вспомнил свою возлюбленную Куталь-Кулуб, - и  его  горести
увеличились. Вот что было с ним. Что же касается Кут-аль-Кулуб, то когда
халиф разгневался на нее..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сорок третья ночь

   Когда же настала сорок третья она сказала: "Дошло  до  меня,  о  ночь
счастливый царь, что Кут-аль-Кулуб, когда халиф разгневался на нее и по-
селил ее в темном месте, провела в таком положении восемьдесят  дней.  И
случилось так, что в какой-то день халиф проходил мимо этого помещения и
услышал, как Кут-аль-Кулуб произносит стихи, а окончив свое  стихотворе-
ние, она сказала: "О мой любимый, о Ганим, как ты прекрасен и  как  воз-
держна твоя душа. Ты поступил хорошо с тем, кто был злодеем,  и  охранял
честь того, кто погубил твою честь. Ты охранял его гарем, а он  захватил
тебя и захватил твоих близких, но неизбежно и тебе и  повелителю  право-
верных встать перед праведным судьей, и тебе будет оказана  против  него
справедливость в тот день, когда будет судьею владыка, - величие и слава
ему, - а свидетелями будут ангелы".
   И когда халиф услышал ее слова и уразумел ее сетованья, он понял, что
Кут-аль-Кулуб обижена, и вошел в свой дворец и послал  за  нею  Масрура,
евнуха, и она явилась перед ним, понурив голову, с плачущим оком  и  пе-
чальным сердцем. И халиф сказал ей: "О Кут-аль-Кулуб, я вижу,  ты  жалу-
ешься на меня и приписываешь мне несправедливость и утверждаешь,  что  я
дурно поступил с тем, что хорошо поступил со мною. Кто же тот, кто охра-
нил мою честь, а и подверг его честь позору, я кто охранил мой гарем,  а
я его гарем похитил?" - "Это Ганим ибн Айюб, он не приблизился ко мне  с
мерзостью или злом, клянусь тебе, о повелитель правоверных", -  отвечала
она. И халиф воскликнул: "Нет мощи и силы, кроме как у  Аллаха!  Пожелай
от меня, Кут-аль-Кулуб, и ты получишь!" - "Я желаю от тебя моего любимо-
го, Ганима ибн Айюба", - сказала Кут-аль-Кулуб.
   И халиф подчинился ее желанию, а она добавила: "И когда он явится,  о
повелитель правоверных, подари ему меня". - "Если он явится, я  дам  ему
тебя в подарок от благородного, который не берет обратно дары", -  отве-
чал халиф; и девушка сказала: "О повелитель правоверных, позволь мне по-
искать его, быть может, Аллах соединит меня с ним". И  халиф  промолвил:
"Делай, что вздумаешь!" И Кут-аль-Кулуб обрадовалась и вышла, захватив с
собою тысячу динаров золотом, и посетила шейхов и раздала за Ганима  ми-
лостыню, а на второй день она пошла на рынок купцов и осведомила старос-
ту рынка и дала ему денег, сказав: "Раздай их чужеземцам!" - и ушла.
   А в следующую пятницу она пошла на рынок, взяв с собою  тысячу  дина-
ров, и, придя на рынок золотых дел мастеров и торговцев драгоценностями,
она позвала старосту и, когда тот явился, дала ему тысячу динаров и ска-
зала: "Раздай их чужеземцам".
   И надзиратель, то есть староста рынка, посмотрел на нее и спросил: "О
госпожа, не согласишься ли ты пойти со мною в мой дом  и  посмотреть  на
того чужеземцаюношу, как он прекрасен и совершенен?" (А  это  был  Ганим
ибн Айюб, влюбленный, похищенный любовью, но надзиратель не знал  его  и
думал, что это бедный человек, имеющий долги, чье  богатство  расхищено,
или влюбленный, расставшийся с любимыми.)
   И когда Кут-аль-Кулуб услыхала его слова, ее  сердце  затрепетало,  и
все внутри у нее заволновалось, и она сказала: "Пошли со  мною  кого-ни-
будь, кто бы доставил меня к твоему дому". И староста послал с  нею  ма-
ленького мальчика, который привел ее к тому  дому,  где  был  чужеземец,
гость старосты. И Кут-аль-Кулуб поблагодарила его за это и, придя к  до-
му, вошла в него и поздоровалась с женой старосты, и жена старосты  под-
нялась и поцеловала перед нею землю, так как она узнала ее.
   И Кут-аль-Кулуб спросила: "Где больной, который у  тебя?"  И  женщина
заплакала и сказала: "Вот он, о госпожа! Клянусь Аллахом, он сын родови-
тых людей и на нем следы благосостояния; вот  он,  на  постели".  И  Ку-
таль-Кулуб повернулась и взглянула на него и увидела, что это как  будто
он самый, но она увидала, что он совершенно изменился и сильно похудел и
отощал, так что сделался, как зубочистка.
   И ее охватило сомнение насчет него, и она не была  уверена,  что  это
он, но ее взяла жалость к нему, и она Заплакала  и  сказала:  "Поистине,
чужеземцы несчастны, даже если они были эмирами в своей  стране!"  И  ей
стало тяжело из-за него; хотя она не знала, что  это  Ганим,  сердце  ее
из-за него болело. Она приготовила больному питье и лекарство и посидела
немного у его изголовья, а потом она уехала и отправилась во дворец.
   И она стала ездить по всем рынкам, ища Ганима, а потом староста  при-
вел его мать и сестру Фитну и вошел с ними к Кут-аль-Кулуб и сказал:  "О
госпожа благодетельниц, в ваш город пришли в сегодняшний день одна  жен-
щина и ее дочь; их лица прекрасны, и на них следы благосостояния, и  бы-
лое счастье их ясно видно, но только они одеты в волосяную одежду,  и  у
каждой из них висит на шее мешок, и глаза их плачут,  и  их  сердца  пе-
чальны. И вот я привел их к тебе, чтобы ты их приютила и охранила от ни-
щеты, так как они не достойны нищенства. И мы, если захочет Аллах,  вой-
дем из-за них в рай". - "Клянусь Аллахом, господин мой,  ты  внушил  мне
желание увидеть их. Где же они? - спросила Кут-аль-Кулуб. Ко мне их!"  -
сказала она старосте, и тот велел евнуху ввести женщин. И тогда Фитна  и
ее мать вошли к Кут-аль-Кулуб.
   И, увидев их (а они были прекрасны),  она  заплакала  и  воскликнула:
"Клянусь Аллахом, это дети благосостояния, на них ясно видны  следы  бо-
гатства!"
   И тут жена старосты сказала: "О госпожа, мы любим бедных и несчастных
ради небесной награды, а этих, может быть, обидели стражники и  отобрали
их богатство и разрушили их жилище". И  несчастные  разразились  сильным
плачем и подумали о том, как они были богаты и как  стали  бедны  и  пе-
чальны, и вспомнили Ганима ибн Айюба, влюбленного, похищенного  любовью,
и, когда они Заплакали, Кут-аль-Кулуб заплакала вместе  с  ними.  И  они
сказали: "Просим Аллаха, чтобы он нас свел с тем, с кем  мы  хотим,  это
мой сын, чье имя Ганим ибн Айюб". И, услышав  эти  слова,  Кут-аль-Кулуб
поняла, что эта женщина - мать ее возлюбленного, а другая - его  сестра.
И она заплакала так, что лишилась чувств, а очнувшись, она обратилась  к
женщинам и сказала: "С вами не будет беды! Сегодняшний день - начало ва-
шего счастья и конец вашего несчастья, - не печальтесь же..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сорок четвертая ночь

   Когда же настала сорок четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
Сорок четвертая счастливый царь, что Кут-аль-Кулуб ночь сказал  им:  "Не
печальтесь!", а потом она велела старосте взять их к себе в дом  и  ска-
зать жене, чтобы она свела их в баню и одела в хорошую одежду и  заботи-
лась о них и почитала их крайним почетом. И дала ему немного денег. А на
другой день Кут-аль-Кулуб села и поехала к дому старосты и вошла  к  его
жене, а та поднялась и поцеловала ей руки и поблагодарила ее за милость.
И Кут-аль-Кулуб увидела, что жена старост  сводила  мать  Ганима  и  его
сестру в баню и переменила бывшую на них одежду, и следы  благосостояния
стали видны на них.
   И она посидела, разговаривая с ними, некоторое время, а потом спроси-
ла жену старосты о больном, который у нее, и когда та  ответила:  "Он  в
том же положении", Кут-аль-Кулуб сказала: "Пойдемте посмотрим на него  и
навестим его".
   И она с женой старосты и мать с сестрой Ганима вошли к  нему  и  сели
подле него. И когда Ганим ибн Айюб, влюбленный, похищенный, услышал, что
они упоминают о Кут-аль-Кулуб (а его тело стало худым и кости  его  раз-
мякли), дух вернулся к нему, и он поднял голову с подушки и  позвал:  "О
Кут-аль-Кулуб!" И она посмотрела на него и вгляделась  и  узнала  его  и
вскрикнула: "Да, о мой любимый!" И Ганим сказал ей: "Приблизься ко мне",
а она спросила: "Быть может, ты Ганим ибн Айюб,  порабощенный,  похищен-
ный?" И Ганим отвечал ей: "Да, это я", и тут она упала в обморок, а ког-
да его сестра Фитна и его мать услышали их слова, они вскричали: "О  ра-
дость!" - и упали без чувств.
   А потом они очнулись, и Кут-аль-Кулуб сказала: "Слава Аллаху, который
свел нас с тобой и с твоей матерью и сестрой!" -  и  подошла  к  нему  и
рассказала обо всем, что случилось у нее с халифом.
   "Я открыла правду повелителю правоверных, и он поверил моим словам  и
простил тебя, и в сегодняшний день он желает тебя видеть, - сказала  она
и добавила: - Он подарил меня тебе". И Ганим  до  крайности  обрадовался
этому. И Кут-аль-Кулуб сказала им: "Не двигайтесь, пока я не приду", - и
тотчас же, в ту же минуту, поднялась и отправилась во дворец и  привезла
сундук, который она взяла из дома Ганима, и, вынув оттуда несколько  ди-
наров, дала их старосте и сказала: "Возьми эти деньги и купи для каждого
из этих людей по четыре полных одежды из лучшей материи и двадцать плат-
ков и прочее, что им нужно". А потом она отвела их и Ганима в баню и ве-
лела их вымыть и приготовила им отвары и сок калгана  и  яблочной  воды,
когда они вышли из бани и надели одежды. И она провела у  них  три  дня,
кормя их куриным мясом с отварами и поя их водою с очищенным сахаром,  а
через три дня душа вернулась к ним, и она свела их в  баню  вторично  и,
когда они вышли, переменила на них одежду и оставила их в доме старосты,
а сама уехала во дворец.
   И она попросила у халифа разрешения войти, и халиф  позволил  ей,  и,
войдя, она поцеловала перед ним землю и осведомила его об этом деле и  о
том, что появился ее господин, Ганим ибн Айюб, влюбленный, похищенный, и
его мать и сестра тоже явились.
   И, услышав слова Кут-аль-Кулуб, халиф сказал евнухам: "Ко мне с Гани-
мом!" И Джафар отправился к нему, а Кут-аль-Кулуб опередила его и, войдя
к Ганиму, сказала ему: "Халиф послал к тебе и  требует  тебя  пред  лицо
свое". И она научила его быть красноречивым в речах и укрепить свою душу
и говорить мягко, и одела его в роскошное платье и дала  ему  динары  во
множестве и сказала: "Будь очень щедр к приближенным халифа,  когда  бу-
дешь входить к нему".
   И вдруг Джафар приблизился к нему на своем нубийском  муле,  и  Ганим
поднялся и встретил его и приветствовал и поцеловал перед ним  землю,  и
звезда его счастья появилась и засияла. И Джафар взял его, и  они  долго
ехали, он и Джафар, пока не вошли к повелителю правоверных. И когда  они
предстали перед ним, Ганим взглянул на везирей, эмиров" придворных,  на-
местников, вельмож правления и обладателей могущества и высказался нежно
и красноречиво, а затем он взглянул на халифа и, склонив голову к земле,
произнес такие стихи:
   "Да будешь жив, о владыка высший саном,
   Чьих подарков ряд и даров течет чредою!
   Не хотят они никого другого из кесарей
   Видеть в месте сем, ни владык дворца Хосроев [80],
   И цари слагают в пыли порогов палат его,
   При приветствии, драгоценные короны,
   А когда посмотрят они глазами в лицо ему,
   Припадают в страхе к земле они брадою.
   И приносят им заодно с прощеньем хоромы те,
   И высокий чин, и султана сан преславный.
   Для войск твоих тесны пустыни и мир людей -
   Так разбей же лагерь в высотах ты Сатурна.
   Да хранит тебя повелитель всех своей силою -
   Ты душою тверд и в делах своих расчетлив.
   И всю гладь земли ты покрыл справедливостью,
   И равняешь ею и дальних ты и близких".
   И когда он окончил свои стихи, халиф возвеселился, и ему  понравилось
красноречие языка Ганима и нежность его выражений..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сорок пятая ночь

   Когда же настала сорок пятая ночь, она сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что халифу понравилось красноречие и стихи  и  нежность
выражений Ганима, и он сказал ему: "Приблизься ко мне!"  И  когда  Ганим
приблизился, халиф молвил: "Изъясни мне твою историю и осведоми  меня  о
твоем деле". И Ганим сел и рассказал халифу о том, что случилось с ним в
Багдаде; как он спал в гробнице и взял сундук у негров, когда они  ушли,
и поведал ему обо всем, что случилось, с начала до конца, - а в повторе-
нии нет пользы.
   Халиф, узнавши, что Ганим говорит правду, наградил его и приблизил  к
себе и сказал: "Очисти меня от ответственности!" И Ганим снял с него от-
ветственность и сказал: "О владыка султан, поистине раб и то, чем владею
и его руки, принадлежат господину его". И халиф возрадовался. А потом он
велел отвести Ганиму дворец и назначил ему выдачи  и  жалованья  и  дары
многие, и затем перевел его туда и перевел его сестру и  мать.  И  халиф
прослышал о сестре его, Фитне, что она по красоте - искушение, и  посва-
тал ее у Ганима, а Ганим сказал ему: "Она твоя служанка, а я твой  раб".
И халиф поблагодарил его и дал ему сто тысяч динаров. И он вызвал свиде-
телей и судью, и обе записи написали в один день, то есть запись  халифа
и Фитны и запись Ганима ибн Айюба с Кут-аль-Кулуб.  И  халиф  с  Ганимом
вошли к своим женам в одну и ту же ночь. А наутро халиф приказал занести
в летопись все, что случилось с Ганимом по его  рассказу,  с  начала  до
конца, и на вечные времена сохранить в казне, чтобы читал тот, кто  при-
дет после него, и изумлялся бы превратностям судеб,  и  вручил  бы  дела
свои творцу ночи и дня.
   Но это нисколько не удивительнее повести о царе Омаре ибн ан-Нумане и
его сыне Шарр-Кане, и другом его сыне, Дау-аль-Макане, и о случившихся с
ними чудесах и диковинах".