Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Повесть о Тадж-аль-Мулуке

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Был в минувшие время город позади гор Испаханских [172], называемый Зе-
леным городом, и был там царь по имени Сулейман-шах. И был он щедр, бла-
годетелен и справедлив, прямодушен, достоин и милостив. И путники  отов-
сюду шли к нему, и слава о нем распространилась во всех концах и странах
света. И он провел, царствуя, долгое время, в спокойствии и величии,  но
только не имел потомства и жен. И был у него везирь, близкий к  нему  по
свойствам в отношении щедрости и даров, и случилось так, что в один день
среди дней он послал за своим везирем и призвал его  пред  лицо  свое  и
сказал: "О везирь, поистине стеснилась моя грудь и истомилось терпение и
ослабела моя стойкость, так как я без жены и ребенка, и  не  таков  путь
царей, правящих над людьми - и эмиром и бедняком, -  ибо  они  радуются,
оставив детей, и умножается ими число их и сила.  Сказал  пророк,  -  да
благословит его Аллах и да приветствует: "Женитесь,  плодитесь,  размно-
жайтесь: я буду хвалиться вами перед пародами в день воскресенья". Како-
во же твое мнение, о везирь? Посоветуй мне  какой-нибудь  разумный  спо-
соб".
   И когда везирь услышал эти слова, из глаз его полились, струясь, сле-
зы, и он воскликнул: "Далеко от меня, о царь времени, чтобы заговорил  я
о том, что присуще всемилостивому! Или ты хочешь, чтобы я вошел в  огонь
из-за гнева владыки всесильного? Купи невольницу". - "Знай, о везирь,  -
отвечал ему царь, - что когда царь купит невольницу, не зная  ее  родами
по ведая ее племени - неизвестно ему, низкого ли она происхождения, что-
бы ему отстранить ее, или она из почтенной среды и может стать  его  на-
ложницей. А когда он придет к обладанию ею, она может понести от пего, и
окажется дитя лицемером, притеснителем и  кровопроливцем.  И  невольница
будет подобна болотистой земле:  если  посадить  на  ней  растение,  оно
скверно вырастет и плохо укрепится. И такое дитя подвергнется гневу сво-
его владыки, не делая того, что он повелевает и не сторонясь  того,  что
он запрещает. И не буду я никогда этому причиной,  купив  невольницу,  а
желаю, чтобы ты посватал мне девушку из царских дочерей, род которой был
бы известен и красота прославлена. Если ты укажешь мне знатную  родом  и
благочестивую девушку, дочь мусульманских владык, я к ней  посватаюсь  и
женюсь на ней в присутствии свидетелей, чтобы досталось мне благоволение
господа рабов". "Поистине, Аллах исполнил твою нужду и привел тебя к же-
лаемому, - отвечал везирь. - Знай, о царь, - сказал он, - до меня дошло,
что у царя Зар-шаха, владыки Белой земли, есть дочь превосходной  красо-
ты, описать которую бессильны слова и речи. И не найти ей подобия в наше
время, так как она совершенна до пределов  -  со  стройным  станом,  на-
сурьмленными глазами, длинными полосами, тонкими боками и тяжелыми  бед-
рами, и, приближаясь, она искушает, а отворачиваясь, -  убивает.  И  она
захватывает сердце и око, как сказал о ней поэт:
   О стройная! Стан ее ветвь ивы смутит всегда.
   Ни солнце, ни серп лупы не сходны с лицом ее.
   Слюна ее - словно мед, что смешан с пьянящим был
   Вином, и в устах ее жемчужин нанизан ряд.
   И станом стройна она, как гурия райская,
   Прекрасно лицо ее, и темны глаза ее.
   И сколько убитых есть, погибших в тоске по ной!
   Кто любит ее, тех путь опасен и страха поли.
   Живу я - она мне смерть - назвать не хочу ее! [173] -
   Умру без нее, так жизнь не будет щедра ко мне".
   И, окончив описание этой девушки, везирь сказал  царю  Сулейман-шаху:
"По-моему, о царь, тебе следует послать к отцу ее посланца, понятливого,
сведущего в делах и испытанного превратностями судьбы, чтобы он уговорил
со отца выдать ее за тебя замуж, ибо ей нет соперниц и в дальних землях,
ни в ближних, и подлинно достанется тебе ее красивое лицо и будет  дово-
лен тобою великий господь. Дошло ведь, что пророк - да  благословит  его
Аллах и да приветствует! - сказал: "Нет монашества в исламе".
   И тут пришла к царю полная радость, и грудь его расширилась и распра-
вилась, и прекратилась его забота и горе, и он обратился к везирю и ска-
зал: "Знай, о везирь, что никто не отправится для этого дела, кроме  те-
бя, из-за совершенства твоего ума и твоей благовоспитанности. Пойди же в
твое жилище, закончи твои дела и соберись завтра, чтобы посватать за ме-
ня эту девушку, которой ты занял мой ум. И не возвращайся ко мне  иначе,
как с нею!" И везирь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
   А затем везирь отправился в свое жилище и приказал принести  подарки,
подходящие для царей: дорогие камни, пенные сокровища и другое из  того,
что легко на вес, по тяжко  по  цене,  и  арабских  копиий,  и  давидовы
кольчуги [174], и сундуки с богатствами, описать которые бессильны слова.
   И их нагрузили на мулов и верблюдов, и везирь поехал, а с ним сто бе-
лых рабов и сто черных рабов и сотня рабынь, и развернулись над его  го-
ловой знамена и стяги. А царь повелел ему приехать обратно  через  малый
срок времени. И после отъезда везиря царь Сулейман-шах был как на  огне-
вых сковородках, захваченный любовью к царевне и ночью и днем.
   А везирь днем и ночью свивал под собою землю, в  степях  и  пустынях,
пока между ним и тем городом, куда он направился, не остался  один  лишь
день. И тогда он остановился на берегу реки и, призвав одного  из  своих
приближенных, велел ему отправиться скорее к царю Захр-шаху и  уведомить
царя о его приезде.
   И приближенный ответил: "Слушаю и повинуюсь!" И поспешно отправился в
тот город, и, когда он прибыл туда, случилось так, что во время его при-
бытия царь Захр-шах сидел в одном из мест для  прогулок  перед  воротами
города. И царь увидел гонца входящим и понял, что это чужеземец. Он при-
казал привести его пред лицо свое, И, явившись, посланец рассказал ему о
прибытия везиря величайшего царя Сулейман-шаха, владыки зеленой земли  и
гор Испаханских. И царь Захр-шах обрадовался и сказал посланному: "Добро
пожаловать!" И взял его и отправился во дворец. "Где ты покинул везиря?"
- спросил он его, и гонец сказал: "Я покинул везиря в начале дня на  бе-
регу такой-то реки, и завтра он прибудет к тебе, - да продлит Аллах тебе
навсегда свою милость и да помилует твоих  родителей!"  И  царь  Захршах
приказал одному из своих везирей взять большую часть  его  приближенных,
царедворцев, наместников и вельмож царства и выйти с ними навстречу при-
бывшему, в знак уважения к царю Сулейман-шаху, так как приказ его испол-
нялся по всей земле.
   Вот что было с царем Захр-шахом. Что же касается везиря, то он  оста-
вался на месте до полуночи, а потом тронулся, направляясь к  городу,  и,
когда заблистало утро и засияло солнце над холмами и  равнинами,  он  не
успел опомниться, как везирь царя Захр-шаха,  его  царедворцы,  вельможи
правления и избранные сановники царства явились к нему и  встретились  с
ним на расстоянии нескольких фарсахов от города. И везирь убедился,  что
его нужда будет исполнена, и приветствовал тех, кто встретил его, а  они
непрестанно шли впереди него, пока не прибыли ко дворцу царя и не дошли,
предшествуя ему, до седьмого прохода, - а это было место, куда не  въез-
жал верховой, так как оно было близко от царя. И везирь спешился и шест-
вовал на ногах, пока не дошел до высокого портика, а на  возвышении  под
этим портиком было мраморное ложе, украшенное  жемчугом  и  драгоценными
камнями, и стояло оно на четырех ножках из слоновых клыков.  И  на  ложе
этом была атласная зеленая подушка, обшитая червонным золотом, а над ло-
жем возвышался шатер, расшитый жемчугом и драгоценными камнями,  и  царь
Захр-шах сидел на этом ложе, и вельможи стояли перед ним.
   И когда везирь вошел к нему и оказался пред  лицом  его,  он  укрепил
свою душу и освободил свой язык, проявив красноречие везирей и заговорив
словами велеречивых..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто восьмая ночь

   Когда же настала сто восьмая ночь, она сказала:
   "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда везирь царя Сулейман-ша-
ха вошел к дарю Захр-шаху, он укрепил свою душу, освободил свой  язык  и
проявил красноречие везирей и заговорил словами велеречивых и указал  на
царя тонким указанием, произнеся такие стихи:
   "Он явился к нам, изгибая нежно в одеждах стан,
   И росой щедрот омочил он плод и сорвавших плод.
   Он чарует пас, и бессильны чары и ладанки
   Против взглядов глаз, нам колдующих волшебством своим.
   Не корите же - ты скажи хулящим, - поистине,
   Во всю жизнь мою я любви к нему не могу забыть,
   И душа моя, обманув меня, лишь ему верна,
   И ночной покой тяготится мною, любя его,
   Только ты, о сердце, со мной теперь из сочувствия, -
   Пребывай же с ним и оставь меня в одиночестве.
   Ничего ушам неохота слышать теперь моим;
   Лишь хвалам Захр-шаху стремлюсь внимать я со всех сторон.
   Этот царь таков, что когда всю жизнь ты истратил бы
   За один лишь взгляд на лицо его, ты богат бы был,
   А когда б решил помолиться ты за царя того,
   Ты увидел бы, что с тобою все говорят: "Аминь!"
   Обитатели всех земель его! Правоверными
   Не сочту я тех, кто покинет их, в край другой стремясь",
   Когда везирь окончил эти нанизанные стихи,  царь  Захр-шах  приблизил
его к себе и оказал ему крайнее уважение. Он посадил его с собою  рядом,
улыбнулся ему в лицо и почтил его ласковыми речами, и они просидели  так
до утренней поры, и потом подали трапезу в этом же портике, и  они  ели,
пока не насытились, а затем трапезу убрали, и все, кто был в этом покое,
вышли и остались только приближенные. И когда везирь увидел,  что  покой
опустел, он поднялся на ноги и восхвалил царя и поцеловал землю меж  его
рук, а потом сказал: "О великий царь и грозный господин, я направился  к
тебе и явился ради дела, которое даст тебе мир, добро и счастье. Я  при-
шел к тебе как посланный и сват и хочу получить твою дочь, знатную родом
и племенем, для царя Сулейманшаха, справедливого, прямодушного, милости-
вого и благодетеля, владыки этой земли и гор Испаханских. Он прислал те-
бе многочисленные дары и дорогие редкости и желает стать твоим зятем.  А
ты, стремишься ли ты также к этому?"
   И он умолк, ожидая ответа. И когда царь Захр-шах услышал  эти  слова,
он поднялся на ноги и облобызал чинно землю, и присутствующие  удивились
смирению паря перед послом, и ошеломлен был их разум. А потом царь восх-
валил высокого и милостивого, и сказал, продолжая стоять: "О великий ве-
зирь и благородный господин, послушай, что я скажу.  Мы  -  царя  Сулей-
ман-шаха подданные, и породниться с ним для нас  почетно,  и  мы  жаждем
этого. Моя дочь - служанка из служанок его, и  величайшее  желание  мое,
чтобы стал он моей поддержкой в нужде и опорой". И потом он призвал  су-
дей и свидетелей, и они засвидетельствовали, что царь Сулейман-шах упол-
номочил своего везиря заключить брак. И царь Захр-шах  Заключил  договор
своей дочери, предовольный.
   А потом судьи утвердили брачный договор и пожелали супругам успеха  и
удачи, и тогда везирь поднялся и велел принести доставленные им  подарки
и дорогие редкости и дары и поднес все это царю Захр-шаху, а после  того
царь принялся снаряжать свою дочь, оказывая везирю уважение, и собрал на
свои пиры и великих и низких.
   И он устраивал торжества два месяца, не упустив ни чего,  что  радует
сердце и око. И когда все нужное для невесты было полностью готово, царь
приказал выставки шатры.
   Их разбили вне города и сложили материи в сундуки и  приготовили  ру-
мийских невольниц и прислужниц-турчанок, а царь отослал вместе с  невес-
той ценные сокровища и дорогие камни. И, кроме того, он сделал ей носил-
ки из червонного золота, вышитые жемчугом и драгоценностями, и  назначил
для одних этих носилок двадцать мулов, чтобы их везти. И стали  эти  но-
силки подобны горнице среди горниц, и владелица их была точно  гурия  из
прекрасных гурий, а купол над ними напоминал светлицу из  райских  свет-
лиц. И сокровища и богатства увязали, и они были нагружены  на  мулов  и
верблюдов. И царь Захршах проехал с отъезжающими расстояние в три фарса-
ха, а потом он простился с везирем и с теми, кто был с ним, и вернулся в
родной город, радостный и спокойный. А везирь поехал с царской дочерью и
непрестанно проезжал остановки и пустыни..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девятая ночь

   Когда же настала сто девятая ночь, она сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что везирь отправился с дочерью царя и поехал,  непрес-
танно проезжая остановки и пустыни и ускоряя ход и ночью  и  днем,  пока
между ним и его страною не осталось три дня пути. И тогда он послал  че-
ловека, чтобы известить царя Сулейман-шаха о прибытии невесты.  И  гонец
поспешно поехал и, прибывши к царю, сообщил ему, что невеста прибыла.  И
царь обрадовался и наградил посланца и велел войскам выходить в  велико-
лепном шествии навстречу невесте и тем, кто с нею, в  знак  уважения,  и
чтобы они были в лучших одеяниях и развернули бы над головам знамена.
   И войска исполнили его приказание. И глашатай закричал, чтобы в горо-
де не оставалось ни девушки-затворницы, ни почитаемой госпожи, ни разби-
той старухи, которая бы не вышла встречать  невесту.  И  они  все  вышли
навстречу ей, и знатные среди них старались ей услужить. Они сговорились
отвести ее к ночи в царский дворец, а вельможи царства  решили  украсить
дорогу и стояли, пока невеста не проследовала мимо, в предшествии  евну-
хов, и невольницы шли перед нею. И одета она была в платье, которое  дал
ей отец. Когда она приблизилась, войска окружили ее, справа и  слева,  и
носилки с нею двигались до тех пор, пока не достигли дворца. И никого не
осталось, кто бы не вышел посмотреть на нее, и начали бить  в  барабаны,
играть копьями и трубить и трубы. И вокруг  веял  аромат  благовоний,  и
трепетали знамена, и кони неслись вперегонку, пока шествие не прибыло  к
воротам дворца.
   И слуги поднесли носилки к потайной  двери,  и  местность  осветилась
блеском царевны, и во все стороны засияли драгоценности, украшавшие  ее.
А когда подошла ночь, евнухи открыли вход в палатку и встали вокруг вхо-
да, а потом пришла невеста, и она, среди рабынь, была  как  месяц  среди
звезд, или бесподобная жемчужина между нанизанным жемчугом.
   И она вошла внутрь шатра, где ей поставили мраморное ложе, украшенное
жемчугом и драгоценными камнями, и села на это ложе, и тогда вошел к ней
царь (а Аллах заронил в его сердце любовь  к  девушке)  и  уничтожил  ее
девственность, и прошло тогда его волнение и угнетенность.
   И он пробыл подле нее около месяца, и она понесла от него в первую же
ночь, а когда месяц окончился,  царь  вышел  и  сел  на  престол  своего
царства и справедливо судил своих подданных, пока не исполнились ее  ме-
сяцы.
   А в конце последней ночи девятого месяца, на заре, пришли к ней поту-
ги, и она села на кресло разрешения. И Аллах облегчил ей роды, и она ро-
дила мальчика, на котором блестели признаки счастья. И когда царь  услы-
шал о сыне, он обрадовался великой радостью и подарил  возвестившему  об
этом большие деньги и, счастливый, отправился к мальчику и поцеловал его
меж глаз, радуясь его чудной красоте. И на нем оправдались слова поэта:
   Крепостям величия послал Аллах в этом юноше
   Льва сурового, и звезду послал небесам властей.
   Его видеть рад и престол царя, и копья зубец,
   И толпа людей, и войска в рядах, и лань быстрая.
   Не сажай его на грудь женщины - ведь поистине
   Он найдет потом спину лошади более легкою.
   Отлучи его от груди ее - он найдет потом
   Кровь врагов своих самым сладостным из напитков всех.
   И затем няньки взяли этого младенца, обрезали ему пуповину, насурьми-
ли ему глаза и назвали его Тадж-альМулук-Харан [175]. И был  он  вскормлен
сосцом изнеженности и воспитан в лоне счастья.
   И дни беспрестанно бежали, и годы шли, пока не стало ему семь лет,  и
тогда царь Сулейман-шах призвал ученых и мудрецов и повелел  им  обучать
своего сына чистописанию, мудрости и вежеству. И  они  провели  за  этим
несколько лет, пока мальчик не научился тому, что было нужно. И когда он
узнал все, что требовал царь, тот взял его от законоведов и  учителей  и
привел ему наставника, чтобы тот научил его ездить на коне. И  наставник
обучал его этому, пока ему не стало четырнадцать лет. И когда юноша  вы-
езжал за каким-нибудь делом, все, кто его видели, были очарованы..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

   Сто десятая ночь

   Когда же настала сто десятая ночь, она сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что Тадж-аль-Мулук-Харан, сын царя Сулейман-шаха,  стал
искусен в езде на коне и превзошел людей  своего  времени  крайней  пре-
лестью, и он был так прекрасен, что когда он  выезжал  по  какому-нибудь
делу, все, кто его видели, очаровывались им. И о  нем  слагали  стихи  и
благородные люди позорились, влюбляясь в него, такою он отличался  сияю-
щей красотой, и сказал о нем поэт:
   Обнялись мы с ним, и упился я его запахом:
   Он - младая ветвь, что напоена ветром веющим.
   Точно пьяный он, что вина не выпил, а только лишь
   От пьянящей влаги слюны его охмелел он вдруг.
   Оказалась прелесть, вся полностью, им плененною,
   И поэтому все сердца пленил этот юноша.
   Я клянусь Аллахом, забвение не придет на ум,
   Пока жизни цепь тяготит меня, да и позже нет.
   Если жив я буду-то буду жив, лишь любя его,
   А умру - так смерть от любви придет, - как прекрасна смерть!
   А когда ему стало восемнадцать лет, зеленый пушок пополз  по  родинке
на его румяной щеке и украсило ее родимое пятно, подобное точке амбры, и
юноша похищал умы и взгляды, как сказал о нем поэт:
   Он преемником по красе своей стал Иосифу
   И влюбленных всех устрашает он, появившиеся.
   О, постой со мной и взгляни, - быть может, увидишь ты
   На щеке его халифата знак - знамя черное [176],
   Или, как сказал другой:
   Не увидят очи прекраснее твои зрелища,
   Среди всех вещей, что увидеть могут люди,
   Чем то пятнышко, еще юное, на щеке его
   Разрумяненной, ниже глаз его столь черных.
   Или, как сказал другой:
   Дивлюсь я на роднику - огню она молится.
   Как маг, во щеки не жжет, в неверье упорная.
   Еще удивительней посланник в глазах его,
   Что знаменья подтвердит, хоть, право, волшебник он.
   Но вовсе не свежим пухом блещет щека его,
   А желчью из лопнувших с тоски по нем печеней.
   Или, как сказал другой:
   Я дивлюсь вопросам людей разумных, в какой земле
   Вода жизни пьется и где течет поток ее.
   Ее вижу я: на устах газели изнеженной,
   Чьи так сладки губы и свеж пушок, на них выросший.
   И дивлюся я, если б встретил Муса на месте том,
   Этих струй поток он не вытерпел бы наверное.
   И когда он сделался таким и достиг возраста мужей,  его  красота  еще
увеличилась. А затем у Тадж-аль-МулукаХарана появились любимцы и друзья,
и всякий, кто стремился к нему приблизиться, надеялся, что юноша  станет
султаном после смерти отца, а он будет у него эмиром.
   Тадж-аль-Мулук привязался к охоте и ловле и не  прекращал  ее  ни  на
один час. И его отец Сулейман-шах запрещал ему это, боясь бедствий  пус-
тыни и диких зверей, но юноша не слушался его. И случилось, что он  ска-
зал своим слугам: "Возьмите корму на десять дней", - и  они  последовали
его приказанию.