Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о любителе хашиша

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Один человек предавался любви к красавицам и тратил  на  них  деньги,
пока совсем не обеднел и у него совершенно ничего  не  осталось.  И  мир
сделался для него тесен, и стал он ходить по рынкам и искать, чем бы ему
прокормиться, и, когда он ходил, вдруг острый гвоздь воткнулся ему в па-
лец и оттуда потекла кровь, и тогда он сел и, вытерев  кровь,  перевязал
палец и потом поднялся на ноги, крича.
   И он проходил мимо бани и вошел туда и снял с себя одежду, а  оказав-
шись внутри бани, он увидел, что там чисто, и сел возле водоема и до тех
пор поливал себе водою голову, пот не устал..."
   И Шахразаду застигло утро, и от прекратила дозволенные речи.


   Сто сорок третья ночь

   Когда же настала сто сорок третья ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что бедняк сел возле водоема и до тех пор поливал се-
бе водой голову, пока не устал. И тогда он подошел к холодному бассейну,
но не нашел там никого, и, оставшись один, он вынул кусок хашиша и прог-
лотил его.
   И хашиш растекся у него в мозгу, и он покатился на мраморный  пол,  и
хашиш изобразил ему, что знатный начальник растирает ему ноги, а два ра-
ба стоят над его головой - один с чашкой, а  другой  с  принадлежностями
для бани - всем тем, что нужно банщику. И, увидев это, бедняк сказал про
себя: "Эти люди как будто ошиблись насчет меня, или они из нашего племе-
ни - едят хашиш".
   Потом он вытянул ноги, и ему представилось, что банщик  говорит  ему:
"О господин мой, подходит время тебе подниматься: сегодня твоя смена". И
бедняк засмеялся и воскликнул про себя: "Чего Аллах захочет, то будет, о
хашиш!" - а потом он сел молча. И банщик взял его за руку и повязал  ему
вокруг пояса черный шелковый платок, а рабы пошли сзади него с чашками и
его вещами, и шли с ним, пока не привели  его  в  отдельную  комнату,  и
зажгли там куренья.
   И он увидел, что комната полна всяких плодов и цветов, и ему разреза-
ли арбуз и посадили его на скамеечку из черного дерева, и банщик,  стоя,
мыл его, а рабы лили воду. А затем его как  следует  натерли  и  сказали
ему: "О владыка наш, господин, будь здоров всегда!"  А  после  того  все
вышли и закрыли за собой дверь, и, когда бедняку представилось все  это,
он поднялся и отвязал платок с пояса и так смеялся, что едва не  потерял
сознание. И он продолжал смеяться некоторое время  и  сказал  про  себя:
"Что это они обращаются ко мне, как к везирю и говорят: "О владыка  наш,
господин?" Может быть, они сейчас напутали, а потом узнают меня  и  ска-
жут: "Это голыш!" - и досыта надают мне по шее!"
   Затем он выкупался и открыл дверь, и ему представилось,  что  к  нему
вошел маленький невольник и евнух, и невольник был с узлом. И  невольник
развязал узел и вынул три шелковые салфетки, и одну из  них  он  накинул
ему на голову, другую на плечи, а третью повязал ему вокруг пояса. А ев-
нух подал ему деревянные башмаки, и он надел их, и к  нему  подошли  не-
вольники и евнухи и стали поддерживать его, и, пока это происходило,  он
все смеялся. И он вышел и вошел под портик и увидел там великолепное уб-
ранство, подходящее только для царей, и к нему поспешили слуги и усадили
его на сиденье и до тех пор растирали ему ноги, пока сон не одолел его.
   А заснув, он увидел у себя в объятиях девушку, и поцеловал ее и поло-
жил ее себе между бедер и сел с нею, как мужчина садится с женщиной,  и,
взяв в руку свой закар, он притянул к себе женщину и подмял ее  под  се-
бя...
   И вдруг кто-то говорит ему: "Проснись, голодранец,  уже  пришел  пол-
день, а ты спишь!" И он открыл глаза и увидел себя у холодного бассейна,
и толпа вокруг него смеялась над ним, а его айр поднялся и  салфетка  на
поясе развязалась. И ему стало ясно, что все это пучки сновидений и при-
виделись они из-за хашиша. И он огорчился и, взглянув на того,  кто  его
разбудил, сказал ему: "Ты бы подождал, пока я вложу его". И люди  закри-
чали: "Не стыдно тебе, пожиратель хашиша, ты спишь, а твой закар поднял-
ся!" И его колотили, пока у него не покраснела шея, и он был  голоден  и
попробовал вкус счастья во сне".
   И Кан-Макан, услышав от невольницы эти речи, так засмеялся, что  упал
навзничь и сказал Бакун: "О нянюшка, это удивительный рассказ,  и  я  не
слышал такой истории, как эта. Знаешь ли ты еще другие?" И она отвечала:
"Да". И невольница Бакун продолжала рассказывать Кан-Макану всякие небы-
валые рассказы и смешные диковинки, и сон одолел его, а  эта  невольница
до тех пор сидела у его изголовья, пока не прошла большая часть ночи.
   И тогда она сказала про себя: "Вот время поймать случай!" И,  подняв-
шись, обнажила кинжал и подскочила к Кан-Макану, желая зарезать его,  но
вдруг вошла к ним мать Кан-Макана. И, увидав ее, Бакун поднялась и пошла
ей навстречу, и ее охватил страх, и она стала трястись, словно ее забра-
ла лихорадка.
   И когда мать Кан-Макана увидала ее, она изумилась и пробудила от  сна
своего сына, а тот, проснувшись, нашел свою мать сидящей у него в  голо-
вах, и приход ее был причиной его жизни. А пришла его мать  потому,  что
Кудыя-Факан слышала тот разговор, когда сговаривались убить  Кан-Макана,
и сказала его матери: "О жена моего дяди, иди к своему сыну, пока его не
убила распутница Бакун". И она рассказала старухе обо всем,  что  случи-
лось, от начала до конца, и та пошла, ничего не понимая и не  ожидая,  и
вошла в ту минуту, когда Кан-Макан спал, а Бакун бросилась к нему, желая
его зарезать.
   А Кан-Макан, проснувшись, сказал своей матери: "Ты пришла, о матушка,
в хорошее время, и моя няня Бакун у меня сегодня ночью". И он  обернулся
к Бакун и спросил: "Заклинаю тебя жизнью, знаешь ли ты сказку лучше тех,
которые ты мне рассказала?" И невольница ответила: "И куда тому,  что  я
тебе рассказала раньше, до того, что я тебе  расскажу  теперь?  Оно  еще
лучше, но я расскажу тебе об этом в другое время".
   И Бакун поднялась, не веря в спасенье, и Кан-Макан сказал ей: "Иди  с
миром!" - а она догадалась по своему коварству, что мать Кан-Макана  ос-
ведомлена о случившемся. И Бакун ушла своей дорогой.
   Тогда родительница Кан-Макана сказала: "О дитя мое, сегодня благосло-
венная ночь, так как Аллах спас тебя от этой проклятой". - "Как так?"  -
спросил КанМакан, и она рассказала ему, в чем дело, с начала до конца, а
Кан-Макан воскликнул: "О матушка, для того, кто останется жив, нет убий-
цы, и если его убивают, он не умрет. Но осторожнее всего будет  нам  уе-
хать от этих недругов, и Аллах сделает, что хочет".
   Когда же настало утро, Кан-Макан вышел из города и встретился с вези-
рем Данданом, а после его ухода у царя Сасана случилась размолвка с Нуз-
хат-аз-Заман, которая заставила и Нузхат-аз-Заман тоже выехать из  горо-
да. И она съехалась с Кан-Маканом, и возле них  собрались  все  вельможи
царя Сасана, которые были на их стороне, и они сидели, измышляя  хитрос-
ти, и мнения их сошлись на том, чтобы  идти  походом  на  царя  румов  и
отомстить ему.
   И тогда они пошли походом на румов и после многих дел, рассказ о  ко-
торых долог, попали в плен к царю Румзану, царю румов. И  когда  настало
некое утро, царь Румзан приказал привести Кан-Макана и везиря Дандана  с
их людьми и, когда они явились, посадил их с собою рядом и велел принес-
ти столы. И столы принесли, и они поели и попили и успокоились после то-
го, как были уверены, что умрут, когда он велел привести их, и они гово-
рили тогда друг другу: "Он послал за нами только потому, что  хочет  нас
убить".
   И после того, как они успокоились, царь сказал им:  "Я  видел  сон  и
рассказал его монахам, и они сказали: "Тебе  не  растолкует  его  никто,
кроме везиря Дандана). И тогда везирь Дандан спросил: "Добро ли  ты  ви-
дел, о царь времени?" И царь сказал: "Я видел, о везирь,  что  был  я  в
яме, подобной черному колодцу, и люди пытали меня, и я хотел встать, но,
поднявшись, упал на ноги и не мог выйти из той ямы. А потом я  обернулся
и увидел в яме золотой пояс и протянул руку, чтобы взять его,  а  подняв
его с земли, я увидел, что это два пояса, и я обвязал ими свой  стан,  и
вдруг они превратились в один пояс. Вот, о везирь, мой сон и то,  что  я
видел в сладких грезах". - "Знай же, о владыка султан, -  сказал  везирь
Дандан, - твой сон указывает на то, что у тебя есть брат, или племянник,
или двоюродный брат, или кто-нибудь из твоей семьи,  от  твоей  крови  и
плоти и во всяком случае он из начальников".
   Услышав эти слова, царь посмотрел на Кан-Макана, Нузхат-аз-Заман, Ку-
дыя-Факан и везиря Дандана и всех пленных, что были с ними, и сказал про
себя: "Когда я отрублю этим головы, сердца их войск разорвутся из-за ги-
бели их товарищей, а я скоро вернусь в мою страну, чтобы власть не  ушла
у меня из рук". И он твердо решился на это и позвал палача и  велел  ему
отрубить КанМакану голову в тот же час и минуту, но в этот миг появилась
нянька царя и спросила его: "О счастливый царь, что ты намерен сделать?"
- "Я намерен убить этих пленных, которые в моих руках, и потом кинуть их
головы их товарищам, - отвечал царь, - а потом я с моими людьми  брошусь
на них единым скопищем, и мы перебьем тех, кого  перебьем,  а  остальных
обратим в бегство. И это будет решительная битва, и я вскоре  вернусь  в
мою страну, раньше, чем случатся у меня в царстве одни дела  после  дру-
гих".
   И, услышав эти слова, нянька обратилась к царю  и  сказала  на  языке
франков: "Как можешь ты убить сына твоего брата, твою сестру и дочь тво-
ей сестры?" И когда царь услышал от няньки такие  речи,  он  разгневался
сильным гневом и сказал: "О проклятая, не знаешь ты разве, что моя  мать
убита, а отец мой умер отравленным, и ты дала  мне  ладанку  и  сказала:
"Эта ладанка принадлежала твоему отцу".  Почему  ты  не  рассказала  мне
правду?"
   "Все, что я тебе рассказывала, - правда, -  ответила  старуха,  -  но
только мое дело диковинно и наша повесть с тобою удивительна.
   Мое имя Марджана, а имя твоей матери - Абриза, и она была  красива  и
прелестна. О ее доблести слагаются  поговорки,  и  доблестью  своей  она
прославилась среди храбрецов. А что касается твоего отца,  то  это  царь
Омар ибн ан-Нуман, властитель Багдада и Хорасана, и  это  можно  сказать
без сомнения и колебания, не бросая камней в неизвестное. Он послал сво-
его сына Шарр-Кана в один из походов, вместе с этим везирем Данданом,  и
с ними было то, что уже было, и брат твой Шарр-Кан поехал впереди  войск
и удалился один от воинов, и оказался у твоей матери, царицы  Абризы,  в
ее дворце. А мы вошли с нею в уединенное место, чтобы побороться,  и  он
встретил нас, когда мы были заняты этим делом, и тогда  он  поборолся  с
твоей матерью, и она одолела его своей блестящей красотой и доблестью. И
мать твоя принимала его, как гостя, пять дней в своем дворце. Но  до  ее
отца дошла весть об этом от ее  матери,  старухи  Шавахи,  по  прозванию
Зат-ад-Давахи.
   А мать твоя приняла ислам благодаря брату твоему Шарр-Кану, и он взял
ее и тайком отправился с нею в город Багдад, и я с Рейханой и еще  двад-
цать невольниц были с  нею,  и  мы  все  приняли  ислам  благодаря  царю
Шарр-Кану. И когда мы вошли к царю Омару ибн ан-Нуману и он увидал  твою
мать, царевну Абризу, и любовь к ней запала  в  его  сердце,  и  однажды
ночью он вошел к ной и остался с нею один, и она понесла тебя.
   А с твоею матерью были три ладанки, которые она отдала твоему отцу, и
одну ладанку он дал своей дочери Нузхат-аз-Заман,  другую  твоему  брату
Дау-аль-Макану, а третью он отдал твоему брату, царю Шарр-Кану, и царица
Абриза взяла ее у него и сохранила для тебя.
   А когда приблизились роды, твоя мать затосковала по своей семье и со-
общила мне свою тайну. И она свиделась с черным рабом, по имени аль-Гад-
бан, и тайком рассказала ему все дело и соблазнила его  деньгами,  чтобы
он с нами отправился. И раб взял нас и вывез из города и убежал  с  нами
(а роды твоей матери приблизились). И когда  мы  приехали  в  уединенное
место, в начале нашей страны, у нее начались потуги, чтобы родить  тебя.
И душа раба подсказала ему постыдное, и он подошел к твоей матери и, по-
дойдя к ней, стал склонять ее на мерзость, а она закричала на него вели-
ким криком и испугалась его, и от сильного испуга тотчас же родила тебя.
   А в это время в пустыне, со стороны наших земель, поднялась пыль, ко-
торая взвилась и полетела, застилая небо со всех сторон, и раб  испугал-
ся, что погибнет, и ударил царицу Абризу мечом и  убил  ее  от  сильного
гнева, а потом сел на коня и отправился своей дорогой.
   И когда раб уехал, пыль рассеялась и показался твой дед, царь Хардуб,
царь румов, и увидел твою мать, а свою дочь, в этом месте убитую,  лежа-
щую на земле. И это показалось ему тяжким и великим, и он спросил  меня,
почему ее убили и отчего она тайком ушла из  страны  своего  отца,  и  я
рассказала ему обо всем, с начала и до конца, и в  этом  причина  вражды
между обитателями земли румов и обитателями земли  багдадской.  А  после
этого мы унесли твою мать, которая была убита, и похоронили ее,  а  тебя
унесла я и воспитала тебя и повесила на тебя ладанку, что была у царевны
Абризы.
   А когда ты вырос и достиг возраста мужей, мне нельзя  было  рассказы-
вать тебе истину об этом деле, так как, если бы  я  рассказала  тебе  об
этом, между вами наверное поднялись бы войны. Твой дед велел мне хранить
это в тайне, и я не властна была нарушить приказ твоего деда, царя  Хар-
дуба, царя румов.
   Вот почему я скрывала от тебя это дело и не осведомила  тебя  о  том,
что царь Омар ибн ан-Нуман - твой отец. А когда ты стал править  незави-
симо, я все рассказала тебе, и я могла осведомить тебя только теперь,  о
царь времени. Я поведала тебе тайну и разъяснение, и вот  какие  у  меня
вести, а ты лучше знаешь, как тебе поступить".
   А пленные слышали все эти речи рабыни Марджаны, няньки паря.  И  Нуз-
хат-аз-Заман в тот же час и минуту вскрикнула и сказала: "Этот царь Рум-
зан - мой брат от моего отца. Омара ибн ан-Нумана, и мать его  -  царица
Абриза, дочь царя Хардуба, царя румов, а эту невольницу, Марджану, я хо-
рошо знаю!"
   И когда царь Румзан услышал это, его охватила ярость, и он  не  знал,
как ему поступить. И в тот же час и минуту он велел привести к себе Нуз-
хат-аз-Заман, и когда он увидел ее, кровь устремилась к родной крови,  и
он спросил Нузхат-аз-Заман, какова ее история. И она рассказала свою ис-
торию, и слова ее совпали со словами его няньки Марджаны, и  царь  узнал
наверное, что он из людей Ирака действительно и без сомнения и что  отец
его - царь Омар ибн ан-Нуман, и он тотчас же поднялся и развязал веревки
на своей сестре Нузхат-аз-Заман. И она подошла к нему и  поцеловала  ему
руки, и глаза ее прослезились. И царь заплакал, и братская нежность  ох-
ватила его, и сердце его устремилось к султану КанМакану.
   И он поднялся на ноги и взял меч из рук  палача,  и  пленные,  увидав
это, убедились, что погибнут. И царь велел поставить их  перед  собою  и
развязал их узлы, а потом он сказал  своей  няньке  Марджане:  "Расскажи
этим людям то, что ты рассказала мне". И его нянька  Марджана  ответила:
"Знай, о царь, что этот старец - везирь Дандан и что он лучший свидетель
за меня, так как он знает истину в этом деле. И она тотчас обратилась  к
пленным и к тем, кто присутствовал из владык румов и франков, и  расска-
зала им эту историю, а царица Нузхат-аз-Заман, везирь Дандан и бывшие  с
ними пленники подтверждали ее правдивость в этом.
   А в конце рассказа невольница Марджана бросила взгляд  и  увидела  на
шее султана Кан-Макана ту самую третью ладанку,  подругу  двух  ладанок,
что были у царицы Абризы, и она узнала ее и издала громкий вопль, от ко-
торого загудело на равнине, и сказала царю: "О дитя мое, знай,  что  мое
убеждение стало еще вернее, так как ладанка  на  шее  у  этого  пленного
сходна с той ладанкой, которую я повесила тебе на шею, и подобна  ей.  А
этот пленник - сын твоего брата, то есть Кан-Макан".
   А затем невольница Марджана обратилась к Кан-Макану  и  сказала  ему:
"Покажи мне эту ладанку, о царь времени", и Кан-Макан снял ладанку с шеи
и подал ее той невольнице, няньке царя Румзана, и Марджана  взяла  ее  и
спросила о третьей ладанке, и Нузхат-аз-Заман отдала ее ей. И когда  обе
ладанки оказались в руках невольницы, она подала их царю Румзану, и тому
стала явна истина и несомненное доказательство, и он  убедился,  что  он
дядя султана Кан-Макана и что отец его - царь Омар ибн ан-Нуман.
   И в тот же час и минуту он поднялся к везирю Дандану и обнял  его,  а
потом он обнял царя Кан-Макана, и поднялись крики великой радости,  и  в
тот же час распространились радостные вести, и забили в литавры, и заду-
дели в дудки, и великою стала радость.
   И воины Ирака и Сирии услыхали, как румы кричат от радости, и все  до
последнего сели на коней, и царь аэ-Зибликан тоже сел, говоря про  себя:
"Погляжу-ка, что за причина этих криков радости в войсках франков и  ру-
мов!" А что касается войск Ирака, то они  приблизились  И  вознамерились
сражаться и выстроились на поле и на месте сражения и боя, а царь Румзан
обернулся и увидел, что войска приближаются и готовятся к бою, спросил о
причине этого. И ему рассказали, в чем дело, и тогда он велел  Кудыя-Фа-
кан, дочери его брата Шарр-Кана, в тот же час  и  минуту  отправиться  к
войскам Сирии и Ирака и уведомить их, что состоялось соглашение и  выяс-
нилось, что царь Румзан - дядя султана Кан-Макана.
   И Кудыя-Факан сама отправилась, прогнав от себя злые мысли и  печали,
и по прибытии к царю аз-Зябликану приветствовала его и осведомила о том,
какое произошло соглашение, и сказала, что царь Румзан, как  выяснилось,
ее дядя и дядя султана Кан-Макана. И по прибытии к нему она увидела, что
глаза царя плачут, и он боится за эмиров и вельмож, и рассказала ему всю
повесть, с начала до конца, и они сильно обрадовались, и прекратились их
печали.
   И царь аз-Зябликан сел на коня, вместе со всеми сановниками и вельмо-
жами, и царевна Кудыя-Факан поехала впереди них и привела их к шатру ца-
ря Румзана. И они вошли к нему  и  увидели,  что  он  сидит  с  султаном
Кан-Маканом, и царь Румзан и везирь Дандан советовались с Кан-Маканом  о
том, как поступить с царем аз-Зябликаном, и сговорились, что отдадут ему
город Дамаск сирийский, поставят его, по обычаю, над ним  правителем,  а
сами уйдут в землю иракскую.
   И они сделали царя аз-Зябликана наместником в Дамаске сирийском и ве-
лели ему отправиться туда, и он отправился в Дамаск со своими  войсками,
и его провожали некоторое время, чтобы проститься с ним, а  после  этого
вернулись на свое место.
   А затем кликнули среди войск клич о выступлении в страны Ирака, и оба
войска собрались вместе, и цари сказали друг другу: "Наши сердца  отдох-
нут, и мы утолим наш гнев, только если отомстим и снимем с  себя  позор,
отплатив старухе Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи".
   И после этого царь Румзан уехал со своими вельможами и приближенными,
а султан Кан-Макан обрадовался, найдя своего дядю, царя Румзана, и приз-
вал милость Аллаха на невольницу Марджану, которая осведомила их друг  о
друге. И они отправились и шли до тех пор, пока не прибыли в свою землю,
и старший царедворец Сасан услыхал о них и вышел и поцеловал  руку  царя
Румзана, и тот наградил его почетной одеждой.
   А потом царь Румзан сел на престол и посадил сына своего брата,  сул-
тана Кан-Макана, рядом с собою, и Кан-Макан  сказал  своему  дяде,  царю
Румзану: "О дядюшка, это царство годится лишь для тебя", но тот  отвечал
ему: "Сохрани Аллах, чтобы я соперничал с тобою из-за власти!"
   И тогда везирь Дандан посоветовал им, чтобы оба они  были  во  власти
равны, и каждый управлял бы день, и они согласились на это..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто сорок четвертая ночь

   Когда же настала сто сорок четвертая ночь, Шахразада сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что цари сговорились, что каждый из них  бу-
дет править день, а затем устроили пиры и закололи  животных  и  великою
стала их радость. И они прожили таким образом  некоторое  время,  и  при
всем этом султан Кан-Макан проводил ночи со своей двоюродной сестрой Ку-
дыя-Факан.
   А после этого времени они сидели, радуясь тому, что их  дела  устрои-
лись и пришли в порядок, как вдруг показалась пыль, которая поднялась  и
полетела и застлала края неба, и к ним пришел один купец, взывая и прося
о помощи, и он кричал: "О цари времени, как мог я остаться цел в  стране
неверных, а в вашей стране меня ограбили, хотя эта страна справедливости
и безопасности?" И царь Румзан обратился к нему и  спросил  его,  что  с
ним, и купец сказал: "Я купец среди купцов и уже долгое  время  нахожусь
вдали от родных мест. Вот уже около двадцати лет, как я углубился в  чу-
жие страны. Со мною есть письмо из города Дамаска, которое  написал  мне
покойный царь Шарр-Кан, и случилось это потому, что я  ему  подарил  не-
вольницу. А когда я приблизился к этим странам, со мною было  сто  тюков
редкостей из Индии, которые я вез в Багдад, ваш священный город и  место
безопасности и справедливости, и на нас напали арабы кочевники, с  кото-
рыми были курды, собравшиеся из всех стран, и они перебили моих людей  и
разграбили мое имущество, и вот рассказ о том, что со мною".
   И купец заплакал перед царем Румзаном и стал  жаловаться,  восклицая:
"Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха!" И царь пожалел его, и смягчился к
нему, и сын его брата, царь Кан-Макан, тоже пожалел купца,  и  оба  дали
ему клятву, что выступят против разбойников.
   И они выступили против них во главе сотни всадников, каждый из  кото-
рых считался за тысячу мужей (а тот купец ехал впереди них, указывая до-
рогу), и продолжали ехать весь этот день и всю ночь, до зари, и, прибли-
зившись к долине с полноводными реками, изобилующей деревьями, они  уви-
дели, что разбойники рассеялись по этой долине и  поделили  между  собою
тюки того купца, но часть тюков осталась. И тогда сто всадников ринулись
на них и окружили их со всех сторон, и  царь  Румзан  закричал  на  них,
вместе со своим племянником Кан-Маканом, и прошло  не  более  часа,  как
всех разбойников забрали в плен, а было их около  трехсот.  И  когда  их
взяли в плен, у них отобрали бывшее у них имущество  купца  и,  накрепко
связав их, доставили их в город Багдад.
   И царь Румзан и его племянник царь  Кан-Макан  сели  смеете  на  один
престол, а затем всех разбойников поставили перед ними, и  они  спросили
их, кто они такие и кто их начальник, и бедуины сказали: "У нас нет  на-
чальников, кроме трех человек, которые собрали нас всех со всех сторон и
земель". - "Укажите нам этих самых людей", -  сказали  цари,  и  бедуины
указали их. И тогда цари велели их схватить и отпустить остальных людей,
отобрав у них сначала все бывшие с ними товары, которые и вручили купцу.
И купец осмотрел материи и товары и увидел, что четверть их погибла,  но
ему обещали возместить все, что у него пропало.
   Тогда купец вынул два письма, одно из которых было написано  почерком
Шарр-Кана, а другое почерком Нузхат-аз-Заман (а этот  купец  купил  Нуз-
хат-аз-Заман у бедуина, когда она  была  невинна,  и  подарил  ее  брату
Шарр-Кану, и у нее случилось с братом то, что случилось). И царь Кан-Ма-
кан прочитал оба письма и узнал почерк своего дяди Шарр-Кана и  выслушал
историю своей тетки Нузхат-аз-Заман. И он  вошел  к  ней  с  тем  вторым
письмом, написанным ею для купца, у которого пропали товары, и рассказал
ей его историю с начала до конца. И Нузхат-аз-Заман узнала его и призна-
ла свой почерк, и она выставила купцу угощение и  поручила  его  заботам
своего брата, царя Рузмана, и своего племянника, царя Кан-Макана. И  тот
приказал дать ему денег, рабов и слуг, чтобы ему  прислуживать,  а  Нуз-
хат-аз-Заман прислала ему сто тысяч дирхемов денег и пятьдесят тюков то-
варов и одарила его подарками и послала за ним, требуя его, а когда  ку-
пец явился, она вышла к нему и приветствовала его  и  осведомила  его  о
том, что она дочь царя Омара ибн ан-Нумана и что брат ее - царь  Румзан,
а сын ее брата - царь Кан-Макан.
   И купец сильно обрадовался  этому  и  поздравил  ее  с  благополучной
встречей и поцеловал ее руки, благодаря ее за ее поступок, и воскликнул:
"Клянусь Аллахом, доброе дело  не  пропадет  за  тобой!"  А  потом  Нуз-
хат-аз-Заман вошла в свои личные покои, а купец оставался у них три дня,
и затем он простился с ними и уехал в земли сирийские.
   А после того цари велели привести трех воров, которые были  предводи-
телями разбойников, и спросили их, кто они. И один из них выступил  впе-
ред и сказал: "Знайте, что я человек из бедуинов и стою на дороге, чтобы
похищать детей и невинных девушек, и продаю их купцам. Я делаю это в те-
чение долгого времени до сих дней, но сатана подзадорил меня, и я сошел-
ся с этими двумя несчастными и собрал бедуинский и городской сброд, что-
бы грабить деньги и пресекать дорогу купцам". - "Расскажи нам самое уди-
вительное из того, что ты видывал, когда похищал  детей  и  девушек",  -
сказали ему, и бедуин молвил:
   "Вот самое удивительное, что случилось со мною, о цари времени. Двад-
цать два года тому назад я украл в один день из дней девушку из  девушек
Иерусалима, и была эта девушка красива и прекрасна, но только  она  была
служанка, и на ней была рваная одежда, а голову ее покрывал кусок плаща.
Я увидел, как она выходит из хана, и тотчас же хитростью похитил  ее  и,
положив ее на верблюда, уехал с ней вперед. Я рассчитывал, что увезу  ее
к моим родным в пустыне и оставлю ее пасти у меня верблюдов и собирать в
долине навоз. Она горько плакала, и я подошел к ней и больно побил ее и,
взяв ее, отвез в город Дамаск. И один купец увидал ее со мною, и,  когда
он ее увидел, его ум смутился, и ему понравилось красноречие девушки,  и
он захотел купить ее у меня и все время прибавлял за нее цену, пока я не
продал ему девушку за сто тысяч дирхемов.
   И когда я отдал ее ему, я убедился, что она весьма красноречива, и до
меня дошло, что купец одел ее в красивую одежду и предложил ее  владыке,
правителю Дамаска, и тот дал ему два раза столько, сколько он отдал мне.
Вот, о цари времени, самое удивительное, что со  мною  приключилось,  и,
клянусь жизнью, такой цены мало за эту девушку!"
   Услышав эту историю, цари удивились, а когда Нузхат-аз-Заман  услыха-
ла, что рассказывал бедуин, свет стал мраком перед лицом ее, и она  зак-
ричала своему брату Румзану: "Это тот самый бедуин, который похитил меня
в Иерусалиме, без сомнения!"
   И затем Нузхат-аз-Заман рассказала им  обо  всех  случившихся  с  нею
из-за него на чужбине несчастьях, и о побоях, голоде, позоре и  унижении
и сказала: "Теперь мне позволительно его убить". И она  вытащила  меч  и
подошла к бедуину, чтобы убить его, но тот вдруг вскричал: "О цари  вре-
мени, не давайте ей меня убивать, пока я не расскажу вам, какие со  мной
приключились диконины". - "О тетушка, - сказал  ей  тогда  ее  племянник
Кан-Макан, - дай ему рассказать нам историю, а после этого делай с  ним,
что хочешь".
   И Нузхат-аз-Заман оставила его, а цари сказали: "Теперь расскажи  нам
историю". - "О цари времени, - спросил тогда бедуин, - если  я  расскажу
вам диковинную историю" простите ли вы меня?" И цари отвечали: "Да".