Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ бедуина Хаммада

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Бедуин принялся рассказывать им о самом диковинном, что выпало ему на
долю, и сказал: "Знайте, что немного времени тому назад я  как-то  ночью
сильно мучился бессонницей и мне не верилось, что наступит  утро.  Когда
же утро настало, я поднялся, в тот же час и минуту опоясался мечом,  сел
на коня, привязал к ноге копье и выехал, желая  оправиться  на  охоту  и
ловлю. И мне повстречалась на дороге толпа людей, которые спросили  меня
о моей цели, и когда я сказал им о ней, они воскликнули: "И мы тоже тебе
товарищи!" И мы отправились все вместе, и когда мы  ехали,  вдруг  перед
нами появился страус.
   И мы направились к нему, но он побежал перед нами, распахнув  крылья,
и несся, а мы за ним следом, до полудня, и, наконец, он завел нас в пус-
тыню, где не было ни растительности, ни воды,  и  мы  слышали  там  лишь
свист змей, вой джиннов и крики гулей. И когда мы достигли этого  места,
страус скрылся от нас, и не знали мы, на небо ли  он  взлетел,  или  под
землю провалился.
   Мы повернули головы коней и хотели уезжать, но потом мы  решили,  что
возвращаться во время такой сильной жары не хорошо  и  не  правильно.  А
зной усилился над нами, и нам сильно хотелось пить, и кони наши  остано-
вились, и мы уверились, что умрем. И когда мы так стояли, мы вдруг  уви-
дели издали обширный луг, где резвились газели, и там был разбит  шатер,
а рядом с шатром был привязан конь, и блестели зубцы на копье, воткнутом
в землю.
   И души наши оправились после отчаянья, и мы повернули головы коней  к
этому шатру, стремясь к лугу и воде, и все мои  товарищи  направились  к
нему, и я был впереди них, и мы ехали до тех пор, пока не достигли  того
луга, и, остановившись у ручья, мы напились и напоили наших коней. И ме-
ня охватил пыл неразумия, и я направился ко входу в эту палатку и увидал
юношу без растительности на щеках, подобного месяцу, и  справа  от  него
была стройная девушка, словно ветвь ивы. И когда я увидел се,  любовь  к
ней запала мне в сердце.
   Я приветствовал юношу, и он ответил на мой привет, и я  спросил  его:
"О брат арабов, расскажи мне, кто ты и кто для тебя эта девушка, которая
подле тебя?" И юноша потупил ненадолго голову, а потом поднял ее и  ска-
зал: "Расскажи сначала мне, кто ты и что это за конные с тобою". И я от-
ветил ему: "Я Хаммад ибн аль-Фазари-аль-Фариси, славный витязь,  который
считается среди арабов за пятьсот всадников. Мы вышли из нашего станови-
ща, направляясь на охоту и ловлю, и нас поразила жажда, и  я  направился
ко входу в эту палатку, надеясь, что найду у вас глоток воды".
   И, услышав мои слова, юноша обернулся к той красивой девушке и сказал
ей: "Принеси этому человеку воды и что найдется из кушанья",  и  девушка
поднялась, волоча подол, и золотые браслеты бренчали у нее на  ногах,  и
она спотыкалась, наступая на свои волосы. Она ненадолго скрылась и потом
пришла, и в правой ее руке был серебряный сосуд, полный холодной воды, а
в другой - чашка, наполненная финиками, молоком и  мясом  зверей,  какое
нашлось у них.
   И я не мог взять у девушки ни еды, ни питья, так сильно я полюбил ее,
и произнес такие два стиха:
   "И кажется, краска на пальцах ее -
   Как ворон, который стоит на снегу.
   Ты солнце с луною увидишь на ней,
   И солнце закрылось, и в страхе луна".
   А поев и напившись, я сказал юноше: "О начальник арабов, знай, что  я
осведомил тебя об истине в моем деле и хочу, чтобы ты рассказал мне, кто
ты, и осведомил бы меня об истине в твоем деле". - "Что до этой девушки,
то она моя сестра", - сказал юноша. И я молвид: "Хочу, чтобы  ты  добро-
вольно отдал мне ее в жены, а не то я убью тебя и возьму ее насильно".
   И тут юноша на время потупил голову, а потом он поднял свой  взор  ко
мне и сказал: "Ты прав, утверждая, что ты  известный  витязь  и  славный
храбрец и лев пустыни, но если вы вероломно наброситесь на меня и убьете
и возьмете мою сестру, это будет для вас позором. И если вы, как вы  го-
ворили, витязи, которые считаются за храбрецов и не  опасаются  войны  и
боя, дайте мне небольшой срок, пока я надену доспехи войны, опояшу  себя
мечом и привяжу копье. Я сяду на коня, и мы с вами выедем на поле битвы.
И если я одолею вас, я вас перебью до последнего, а если вы меня одолее-
те, то вы убьете меня, и эта девушка, моя сестра, будет ваша".
   Услышав его слова, я сказал ему: "Вот это справедливость, и у нас нет
возражения!" И я повернул назад голову своего коня и стал еще более  бе-
зумен от любви к этой девушке. И, вернувшись к моим людям, я  описал  ее
красоту и прелесть, и красоту юноши, который подле нее, и его доблесть и
силу души, и рассказал, как он говорил, что схватится с тысячей  всадни-
ков. И потом я осведомил моих товарищей обо всех богатствах и редкостях,
которые находятся в палатке, и сказал им: "Знайте, что юноша один в этой
земле только потому, что он обладает великой доблестью, и я предупреждаю
вас, что всякий, кто убьет этого молодца, возьмет  его  сестру".  -  "Мы
согласны на это", - сказали они, а зачем мои товарищи надели боевые дос-
пехи, сели на коней и направились к юноше.
   И оказалось, что он уже облачился в доспехи боя и сел на  скакуна.  И
его сестра подскочила к нему и уцепилась за  его  стремя,  обливая  свое
покрывало слезами и крича от страха за своего брата: "О  беда,  о  поги-
бель!" И она говорила такие стихи:
   "Аллаху я жалуюсь в беде и несчастии, -
   Быть может, престола бог пошлет им испуг и страх.
   Хотят умертвить тебя, о брат мой, умышленно,
   Хоть прежде сражения виновен и не был ты.
   Узнали те всадники, что витязь бесстрашный ты
   И доблестней всех в стране восхода и запада,
   Сестру охраняешь ты, чья воля ослаблена.
   Ты брат ей, и молится творцу за тебя она.
   Не дай же недугам ты душой овладеть моей
   А взять меня силою и в плен увести меня,
   Аллахом клянусъ тебе - не буду я в плене,
   Коль нет там тебя со мной, хоть полон он будет благ.
   Себя от любви к тебе убью я, влюбленная,
   И буду в могиле жить, постелью мне будет прах".
   И ее брат, услышав эти стихи, заплакал горькими слезами  и,  повернув
голову коня к сестре, ответил на ее стихи, говоря:
   "Постой, посмотри, явлю тебе я диковины,
   С врагами когда сражусь и их сокрушу в бою.
   И даже коль выедет начальник и лев средь них,
   Чье сердце всех доблестней, кто крепче душой их всех.
   И вот напою его ударом я салабским,
   Оставлю я в нем копье до ручки вонзившимся,
   И если не буду я, сестра, защищать тебя,
   Мне лучше убитым быть и птицам добычей стать.
   Сражусь за тебя в бою, насколько достанет сил,
   И после рассказ о нас заполнит немало книг".
   А окончив свои стихи, он сказал: "О сестрица, послушай,  что  я  тебе
скажу и что завещаю", и она ответила: "Слушаю и повинуюсь!"  -  а  юноша
молвил: "Если я погибну, не давай овладеть собою никому!"  И  тогда  она
стала бить себя по лицу и воскликнула: "Храни Аллах, о брат мой, чтобы я
увидела тебя поверженным и позволила врагам овладеть мной!"
   И тут юноша протянул к ней руку и поднял покрывало с ее лица,  и  нам
блеснул ее образ, подобный солнцу, выглянувшему из-за облаков, и поцело-
вал ее меж глаз, и попрощался с нею, а после этого он обернулся к нам  и
воскликнул: "О витязи, гости вы или хотите боя и сраженья? Если вы  гос-
ти, то радуйтесь угощению, а если вы хотите блестящей луны, то пусть вы-
ходит ко мне из вас витязь за витязем в это поле  за  место  сражения  и
боя!"
   И тогда вышел к нему доблестный витязь, и  юноша  спросил  его:  "Как
твое имя и имя твоего отца? Клянусь, что я не убью того, чье имя  совпа-
дет с моим и чьего отца зовут так же, как моего! Если ты таков, то я от-
дам тебе девушку". И витязь сказал: "Мое имя Биляль" [198], а юноша  отве-
тил ему, говоря:
   "Ты лгал, сказав: "Меня зовут Бидялем".
   Ты ложь привел и явную нелепость.
   Коль ты разумен, слушай, что скажу я:
   "Бойцов свергаю я в широком поле
   Колющим, острым, месяцу подобным.
   Терпи удар того, для гор кто страшен!"
   И они понеслись друг на друга, и юноша ударил врага  копьем  в  грудь
так, что зубцы вышли из его спины. А затем выехал к нему еще один  воин,
и юноша произнес:
   "О гнусный пес, всегда покрытый грязью,
   Как дорогого я сравню с дешевым?
   Ведь тот лишь храбрый лев и славен родом,
   Кто на войне не думает о жизни".
   И юноша, не дав противнику срока, оставил его потонувшим в  собствен-
ной крови. И потом юноша крикнул: "Есть ли противник?" - и к нему выехал
еще один боец и пустился на юношу, говоря:
   "К тебе я бросился, огонь в душе моей,
   И от него зову друзей моих я в бой.
   Владык арабов ты сегодня перебил,
   Но выкупа себе в сей день ты не найдешь".
   И, услышав его слова, юноша ответил, говоря:
   "Ты лжешь, о самый скверный из шайтанов!
   Обман и ложь изрек ты этим словом!
   Сегодня встретишь храброго с копьем ты
   На поле битвы и горячей сечи".
   И затем он ударил его в грудь, и зубцы копья показались из его спины,
а потом юноша воскликнул: "Будет ли еще противник?" -  и  к  нему  вышел
четвертый боец, и юноша спросил, как его имя.  И  когда  витязь  сказал:
"Мое имя Хиляль" [199], - юноша произнес:
   "Ошибся ты, в мое вошедши море,
   И ложь сказал во всем ты этом деле.
   Ты от меня стихи теперь услышишь,
   И дух твой украду - ты не узнаешь".
   И они понеслись друг на друга и обменялись двумя ударами, и удар юно-
ши настиг витязя первый, и юноша убил его. И всякого, кто выезжал к  не-
му, он убивал.
   И когда я увидел, что мои товарищи перебиты,  я  сказал  себе:  "Если
выйду к нему на бой, я с ним не справлюсь, а если убегу, я буду опозорен
среди арабов". А юноша, не дав мне сроку, ринулся на меня и, потянув ме-
ня рукою, свалил меня с седла, и я упал, ошеломленный, а он поднял меч и
хотел отрубить мне голову, и я уцепился за полу его платья, а  он  понес
меня на руке, и я был у него в руках, точно воробей.
   И когда девушка увидала это, она обрадовалась деяниям своего брата и,
подойдя к нему, поцеловала его меж глаз, а он передал меня своей  сестре
и сказал ей: "Вот тебе, бери его и сделай хорошим его обиталище, так как
он вступил к нам под начало!" И девушка схватила меня за ворот  кольчуги
и повела меня, как ведут собаку. Она развязала брату  боевой  панцирь  и
надела на него одежду, а потом она подставила ему скамеечку из  слоновой
кости, и он сел. "Да обелит Аллах твою честь и да сделает  тебя  защитой
от превратностей", - сказала она юноше, а он ответил ей такими стихами:
   "Сестра говорит, а в битве она видала,
   Как блещет мой лоб, подобный лучам блестящим:
   "Достоин был Аллаха ты, о витязь,
   Пред чьим копьем согбенны львы пустыни".
   И молвил я ей: "Спроси обо мне ты храбрых,
   Когда бегут разящие мечами.
   Известен я и счастием и силой,
   А разум ной вознесся как высоко!
   Сразился ты со львом, Хаммад, жестоким
   И видел смерть ползущей, как ехидна".
   Услышав его стихи, я впал в растерянность и взглянул на свое  положе-
ние, к которому привел меня плен, и душа моя стала для меня ничтожна.  А
потом я посмотрел на девушку, сестру юноши, и на ее красоту и сказал се-
бе: "Вот причина всей смуты!" И я подивился ее прелести и пролил слезы и
произнес такие стихи:
   "О друг мой, брось укоры и упреки,
   Упреки я оставлю без внимания.
   Я в девушку влюблен, едва явилась,
   Любить ее меня зовет уж призыв.
   А брат ее в любви к ней соглядатай,
   Решимостью и мощью он владеет".
   И потом девушка принесла брату еду, и он позвал меня есть с ним, и  я
обрадовался и почувствовал себя в безопасности от смерти.
   А когда брат ее кончил есть, она принесла ему сосуд с вином, и  юноша
принялся за вино и пил, пока вино не заиграло у него в голове и лицо его
не покраснело. И он обернулся ко мне и спросил: "Горе  тебе,  о  Хаммад,
знаешь ты меня или нет?" - "Клянусь твоей жизнью я стал лишь более  нес-
ведущ!" - отвечал я, и он сказал: "О Хаммад, я Аббад ибн Тамим ибн Сала-
ба. Поистине, Аллах подарил тебе твою душу и  сохранил  тебя  для  твоей
свадьбы".
   И он поднял за мою жизнь кубок вина, который я выпил, и  поднял  вто-
рой, и третий, и четвертый, и я выпил их все, и он выпил со мною и  взял
с меня клятву, что я не обману его. И я дал ему  тысячу  пятьсот  клятв,
что никогда не стану его обманывать, но буду помощником.
   И тогда он приказал своей сестре принести мне десять шелковых  одежд,
и она принесла их и надела мне на тело, и вот одна из них надета на мне.
И он велел ей привести верблюдицу из лучших верблюдиц, и девушка привела
мне верблюдицу, нагруженную редкостями и припасами. И еще  он  велел  ей
привести того рыжего коня, и она привела его. И юноша  подарил  мне  все
это, и я провел у них три дня за едой и питьем, и то, что  он  мне  дал,
находится у меня до сего времени.
   А через три дня он сказал мне: "О брат мой, о Хаммад, я хочу  немного
поспать и дать душе отдых, и я доверяю тебе свою жизнь. Если ты  увидишь
несущихся всадников, не пугайся их и знай, что они из племени Бену-Сала-
ба и хотят со мной воевать". Потом он положил себе меч под голову вместо
подушки и заснул.
   И когда он погрузился в сон, Иблис нашептал мне убить его, и я быстро
встал и, вытянув меч у него из-под головы, ударял  его  ударом,  который
отделил ему голову от тела. И сестра его узнала об этом и, подскочив  со
стороны палатки, кинулась на тело своего брата, разрывая надетую на  ней
одежду, и произнесла такие стихи:
   "Родным передай моим злосчастную эту весть, -
   Того избежать нельзя, что вышний судья судил.
   О брат мой, повержен ты и вот на земле лежишь,
   И лик говорит твой нам о прелести месяца.
   Злосчастным был нам тот день, когда я их встретила,
   И, долго врагов гоня, сломалось копье твое.
   Убит ты, и всадники с конем не потешатся,
   И женщина не родит от мужа таких, как ты.
   И ныне убийцею Хаммад твоим сделался,
   И клятвы нарушил он, обет не исполнив свой.
   И этим хотел достичь желаемой цели он,
   Но лгал сатана во всем, что сделать велел ему".
   А окончив свои стихи, она воскликнула: "О проклятый в обоих твоих де-
дах, зачем ты убил моего брата и обманул его? Он хотел возвратить тебя в
твою страну о припасами и подарками и также имел желание отдать меня те-
бе в жены в начале месяца". И, вынув бывший у нее меч, она поставила его
ручкой на землю, а острие приложила к своей груди и налегла на него, так
что меч вышел из ее спины, и упала на землю мертвая.
   И я опечалился о ней и раскаивался, когда раскаяние было  бесполезно,
и плакал, а затем я поспешно вошел в шатер и, взяв то,  что  было  легко
нести и дорого ценилось, отправился своей дорогой. И от страха и поспеш-
ности я не подумал ни о ком из своих товарищей и не похоронил ни  девуш-
ку, ни юношу. Эта история диковинней первой истории со служанкой,  кото-
рую я похитил в Иерусалиме".
   И когда Нузхат-аз-Заман услышала от бедуина эти слова, свет в  глазах
ее стал мраком..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто сорок пятая ночь

   Когда же настала сто сорок пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
счастливый царь, что когда Нузхат-азЗаман услышала от бедуина эти слова,
свет в глазах ее стал мраком, и, поднявшись, она обнажила меч и  ударила
им бедуина Хаммада в лопатку и вытащила меч из его шеи. И присутствующие
сказали ей: "Почему ты поторопилась убить его?"  -  а  она  воскликнула:
"Слава Аллаху, который продлил мой срок настолько, что я отомстила своей
рукой!" И она велела рабам вытащить его за ноги и бросить собакам.
   А после того обратились к остальным двум из  этих  трех,  из  которых
один был черный раб, и спросили его: "А ты, как тебя  зовут,  скажи  нам
правду!" И он отвечал: "Меня зовут аль-Гадбан", и рассказал  им  о  том,
что у него произошло с царицей Абризой, дочерью царя Хардуба,  царя  ру-
мов, как он убил ее и убежал. И раб еще не закончил своей речи, как царь
Румзан скинул ему голову мечом и воскликнул: "Слава Аллаху, который  дал
мне жизнь, и я отомстил за мою мать собственной  рукой!"  И  он  передал
всем, что рассказала ему его нянька Марджана об этом рабе по  имени  аль
Гадбан.
   А после того обратились к третьему, и был это верблюжатник,  которого
наняли жители Иерусалима, чтобы свезти Дау-аль-Макана и доставить его  в
больницу Дамаска сирийского, и он бросил ею у топки и ушел  своей  доро-
гой.
   "Расскажи нам твою повесть и говори правду", - сказали ему, и верблю-
жатник рассказал обо всем, что произошло у него с султаном Дау-аль Мака-
ном, как он увез его больного из Иерусалима, чтобы доставить его  в  Да-
маск, и бросил его у больницы  и  как  жители  Иерусалима  принесли  ему
деньги, и он взял их и убежал, кинув Дауаль Макана на куче навоза  возле
топки бани. И не окончил он еще говорить, как султан Кан-Макан взял  меч
и, ударив верблюжатника, скинул ему голову и воскликнул: "Слава  Аллаху,
который сохранил мне жизнь, и я отомстил этому обманщику за то,  что  он
сделал с моим отцом! Я слышал этот самый рассказ от моего отца".
   И потом цари сказали друг другу: "Нам осталась только старуха Шавахи,
по прозванию 3ат-ад-Давахи, - она  виновница  этих  испытаний,  так  как
ввергла нас в бедствия. Кто поможет нам отомстить ей и снять позор?"
   И царь Румзан, дядя царя Кан-Макана,  сказал  ему:  "Она  обязательно
должна явиться!" И в тот же час и минуту царь Румзан  написал  письмо  и
послал его своей прабабке, старухе Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи, и
говорил ей в нем, что он овладел царством Дамаска, Мосула и Ирака,  раз-
бил войско мусульман и взял в плен их царей. "И я хочу, - говорил он,  -
чтобы ты всенепременно явилась ко мне с царевной  Суфией,  дочерью  царя
Афридуна, царя аль Кустантынии, и с кем хочешь из вельмож  христиан,  но
без войска, так как в этих странах безопасно, ибо они  стали  нам  подв-
ластны".
   И когда письмо дошло до старухи, она прочитала его  и,  узнав  почерк
царя Румзана, сильно обрадовалась, и в ют же час и минуту она  собралась
в путь вместе с царевной Суфией, матерью Нузхат-аз-Заман, и теми, кто им
попутствовал, и они ехали, пока не достигли Багдада. И  посланец  выехал
вперед и сообщил об их прибытии.
   И тогда Румзан сказал: "Наше благо требует, чтобы мы оделись в одежды
франков и встретили старуху мы будем тогда в безопасности от ее  хитрос-
тей и обманов". И все ответили:  "Слушаем  и  повинуемся!"  -  и  надели
франкское платье. И когда  Кудыя-Факан  увидела  это,  она  воскликнула:
"Клянусь господом, которому поклоняются, не знай я вас,  я  бы  наверное
сказала, что вы франки!"
   А потом Румзан пошел впереди них, и они вышли  навстречу  старухе,  с
тысячей всадников, и когда глаза уже встретились с глазами, Румзан сошел
с коня и поспешил к ней, а старуха, увидав Румзана, узнала его  и,  спе-
шившись, обняла его за шею. И Румзан так сдавил ей рукой ребра, что чуть
не сломал се, и старуха спросила его: "Что это такое, о  дитя  мое?"  Но
она еще не закончила этих слов, как вышли к ним Кан-Макан и везирь  Дан-
дан, и витязи закричали на бывших с нею невольниц и слуг  и  забрали  их
всех и вернулись в Багдад.
   И Румзан приказал украсить Багдад, и город украшали три дня, а  потом
вывели старуху Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи, на голове которой был
красный колпак из листьев, окаймленный ослиным навозом,  и  впереди  нее
шел глашатай и кричал: "Вот воздаяние тому, кто посягает на царей, сыно-
вей царей и царских детей".
   А затем ее распяли на воротах Багдада, и когда ее люди увидели, что с
ней случилось, они все приняли ислам. И Кан-Макан, его дядя Румзан, Нуз-
хат-аз-Заман и везирь Дандан удивились этой диковинной истории и  велели
писцам занести ее в книги, чтобы ее читали те, кто будет  после  них,  и
провели остальное время в сладчайшей и приятнейшей жизни, пока не пришла
к ним Разрушительница собраний.
   Вот и конец того, что до нас дошло о превратностях времени, постигших
царя Омара ибн ан-Нумана, его сыновей Шарр-Кана и Дау-аль-Макана и  сына
его сына Кан-Макана и дочь его Нузхат-аз-Заман и ее дочь Кудыя-Факан".