Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Повесть о Харунс ар-Рашиде и невольнице

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Рассказывают также, что халиф, повелитель правоверных Харун ар-Рашид,
испытывал в какую-то ночь сильное беспокойство и  впал  в  великое  раз-
думье. И он поднялся с ложа и стал ходить по своему дворцу, и  дошел  до
одной комнаты с занавеской и поднял эту занавеску и увидел на возвышении
ложе, а на ложе что-то черное, похожее на спящего человека, и справа  от
него была свеча и слева свеча. И халиф смотрел на  это  и  удивлялся.  И
вдруг увидел он бутыль, наполненную старым ликом, и чашу рядом с ней,  и
когда повелитель правоверных увидал это, он изумился и сказал про  себя:
"Бывает разве такое убранство у подобных  этому  черному?"  И  затем  он
приблизился к ложу и увидал на нем  спящую  женщину,  которая  закрылась
своими волосами. И халиф открыл ее лицо и увидел, что она точно  луна  в
ночь ее полноты. И тогда халиф наполнил чашу вином и выпил его  За  розы
щек женщины, и душа его склонилась к ней, и он поцеловал пятнышко,  быв-
шее у нее на лице. И женщина пробудилась от сна и сказала: "Друг Аллаха,
что случилось здесь, скажи?" И халиф ответил:  "Это  гость  стучится,  в
стая к вам пришедший, чтобы до зари вы приняли его". И девушка  молвила:
"Хорошо, и зренье мое и слух - твои!" А затем она подала вино, и они вы-
пили вместе, и девушка взяла лютню и настроила ее и прошлась по  струнам
на двадцать один лад, и, вернувшись к первому  ладу,  затянула  напев  и
произнесла такие стихи:
   "Любви говорит язык в душе моей за тебя,
   И всем сообщает он, что я влюблена в тебя.
   Свидетель у меня есть, недуг изъясняет мой,
   И раненая душа трепещет, покинув нас.
   Любви не скрываю я, меня изнуряющее,
   И страсть моя все сильней, и слезы мои бегут.
   А прежде, чем полюбить тебя, любви я не ведала,
   Но быстро Аллаха суд созданья его найдет".
   А окончив это стихотворение, девушка сказала: "Я обижена,  о  повели-
тель правоверных..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста тридцать девятая ночь

   Когда же настала триста тридцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что девушка сказала: "Я обижена,  о  повелитель
правоверных!" И халиф спросил: "А почему, и кто тебя обидел?" И  девушка
ответила: "Твой сын уже давно купил меня за десять тысяч динаров и хотел
подарить меня тебе, но дочь твоего дяди послала ему упомянутые деньги  и
велела ему запереть меня от тебя в этой комнате". - "Пожелай от меня че-
го-нибудь", - сказал халиф. И невольница ответила: "Я  желаю,  чтобы  ты
был у меня завтра вечером". - "Если захочет Аллах", - молвил халиф и ос-
тавил ее и ушел. А когда наступило утро, он отправился в  свою  приемную
залу и послал за Абу-Новасом [375], но не нашел его, и тогда он послал од-
ного царедворца спросить о нем. И царедворец увидел, что он  задержан  в
винной лавке в обеспечение за тысячу дирхемов, которые  он  истратил  на
кого-то из безбородых. И царедворец спросил Абу-Новаса, что с ним, и тот
рассказал ему свою историю и поведал о том, что произошло у него с  без-
бородым красавцем, на которого он истратил эту тысячу дирхемов.  "Покажи
мне его, - сказал царедворец, - и если он этого заслуживает, то ты  про-
щен". - "Подожди, и ты сейчас его увидишь", - отвечал Абу-Новас. И в  то
время как они разговаривали, этот безбородый вдруг явился и вошел к ним.
И на нем была белая одежда, а под ней красная одежда, а под  ней  черная
одежда, и, когда Абу-Новас увидел его, он стал испускать вздохи и произ-
нес такие стихи:
   "Явился он ко мне в рубашке белой,
   Его зрачки и веки были томны.
   И я сказал: "Вошел ты без привета,
   А я одним приветом был доволен,
   Благословен одевший тебе щеки
   Румянцем - все творит он, что желает!"
   Он молвил: "Споры брось ты, - ведь господь мой
   Творит невиданное бесконечно.
   Моя одежда, как мой лик и счастье:
   То бело, и то бело, и то бело".
   И когда безбородый услышал эти стихи, он снял белую одежду с красной,
и, увидав ее, Абу-Новас выказал большое удивление и сказал такие стихи:
   "Явился мне в рубашке он из мака -
   Мой враг, хотя зовется он любимым.
   Сказал я в удивлении: "Ты месяц,
   И к нам пришел ты в дивном облаченье.
   Румянец ли щеки тебя одел так,
   Иль красил ты одежду кровью сердца?"
   Сказал он: "Солнце кие дало рубашку,
   Когда заря заката была близко,
   Моя одежда, как вино и щеки:
   То мак под маком, что покрыт был маком".
   А когда Абу-Новас окончил свое стихотворение, безбородый снял красную
одежду и остался в черной одежде, и, увидев это, Абу-Новас стал  бросать
на него частые взгляды и произнес такие стихи:
   "Явился он ко мне в рубашке черной,
   И пред рабами он предстал во мраке.
   И молвил я: "Вошел ты без привета,
   И радуется враг мой и завистник.
   Твоя рубашка, кудри и удел мой -
   То черно, и то черно, и то черно".
   И когда царедворец увидел это, он понял, каково состояние  Абу-Новаса
и его страсть, и, вернувшись к халифу, рассказал  ему  об  этих  обстоя-
тельствах. И халиф велел принести тысячу дирхемов и приказал  царедворцу
взять их и, вернувшись к Абу-Новасу, отдать за него деньги и  освободить
его от залога. И царедворец вернулся к АбуНовасу и освободил его и  отп-
равился с ним к халифу, и, когда Абу-Новас встал перед ним, халиф сказал
ему:
   "Скажи мне стихи, где будет: друг Аллаха, что случилось  здесь,  ска-
жи?" - "Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных, - ответил  Абу-Но-
вас..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста сороковая ночь

   Когда же настала ночь, дополняющая до трехсот  сорока,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-Новас сказал: "Слушаю и пови-
нуюсь, о повелитель правоверных!" И затем произнес такие стихи:
   "Ночь продлилась, от заботы я не спал,
   Похудел я, размышляя без конца.
   Я поднялся и ходил то у себя,
   То блуждая в помещениях дворца.
   И увидел что-то черное я вдруг -
   Это белая под прядями волос.
   Месяц полный, что сияет и блестит,
   Иль ветвь ивы, что прикрылась от стыда.
   Выпил чашу я вина одним глотком,
   А затем я пятнышко поцеловал.
   И проснулась тут в смущении она,
   И склонилась, точно ветка под дождем.
   А затем, поднявшись, молвила она:
   "Друг Аллаха, что случилось здесь, скажи?"
   Я ответил ей: "То гость, пришедший в стан,
   Думает найти приют здесь до зари".
   И ответила в восторге: "Господин,
   Гостя зрением и слухом я почту!"
   И халиф сказал ему: "Убей тебя Аллах, ты как будто присутствовал  при
этом вместе с нами!"
   И потом халиф взял его за руку и отправился с ним  к  невольнице,  и,
когда Абу-Новас увядал ее (а на ней было голубое платье и голубой плащ),
он пришел в великое удивление и произнес такие стихи:
   "Скажи прекрасной в голубом плаще ее:
   "Аллаха ради, дух мой, мягче будь!
   Поистине, когда с влюбленным друг суров,
   Вздымаются в нем вздохи от волнения.
   Ради прелести, что украшена белизной твоей,
   Пожалей ты сердце влюбленного сгоревшее!
   Над ним ты сжалься, помоги ему в любви,
   Речей глупца о нем совсем не слушай ты".
   И когда Абу-Новас окончил свое стихотворение, невольница подала хали-
фу вино, а затем она взяла в руки лютню и, затянув напев, произнесла та-
кие стихи:
   "Ты будешь ли справедлив к другим, коль жесток со мной -
   В любви отдаляешься, другим наслаждение дав.
   Найдись для влюбившихся судья, я бы жалобу
   Ему принесла на вас - быть может, рассудит он.
   И если мешаете пройти мне у ваших врат,
   Тогда я привет вам свой пошлю хотя издали".
   Потом повелитель правоверных велел давать Абу-Новасу много вина, пока
прямой путь не исчез для него. И затем он дал ему кубок, и Абу-Новас от-
пил из него глоток и продолжал держать его в руке. И халиф приказал  не-
вольнице взять кубок из рук Абу-Новаса и спрятать его между ног, а халиф
обнажил меч и, взяв его в руку, встал над Абу-Новасом и ткнул его мечом.
И Абу-Новас очнулся и увидел обнаженный меч в руке халифа,  и  опьянение
улетело у него из головы. "Скажи мне стихи и расскажи в них о твоем куб-
ке, а иначе я отрублю тебе голову!" - сказал халиф, и Абу-Новас произнес
такие стихи:
   "Моя повесть всех ужасней -
   Стала вдруг газель воровкой -
   Кубок мой с вином украла -
   В нем я лучший пил напиток -
   И укрыла в одном месте -
   Я в душе о нем страдаю.
   Стыд назвать его мешает,
   Но халифу есть в нем доля"
   И повелитель правоверных сказал ему: "Убей тебя Аллах, откуда ты  уз-
нал это? Но мы приняли то, что ты сказал".
   И он велел дать ему почетную одежду и  тысячу  динаров,  а  Абу-Новас
ушел радостный.