Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ об ученой женщине

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Рассказывают также, что некий достойный человек говорил: "Я не  видел
женщины с более острым умом, лучшей сообразительностью,  более  обильным
знанием, благородной природой и  тонкими  свойствами,  чем  одна  женщи-
на-увещательнида из жителей Багдада, которую звали Ситт-аль-Машаих.
   Случилось, что она пришла в город Хама, в год пятьсот пятьдесят  пер-
вый [432] и увещевала людей целительным увещанием, сидя  на  скамеечке,  и
заходили к ней в жилище многие из изучающих фикх [433], обладателей знания
и вежества, и беседовали с ней о предметах законоведения  и  вступали  с
ней в прения о спорных вопросах, и я пошел к ней, и со мною был  товарищ
из людей образованных, и когда мы сели подле нее,  она  поставила  перед
нами поднос с плодами, а сама села за занавеску. А у нее был брат, прек-
расный лицом, который стоял рядом с нами, прислуживая. И, поевши, мы на-
чали беседу о законоведении, и я задал ей законоведный вопрос, заключав-
ший разногласия между имамами, и женщина начала говорить в  ответ,  и  я
внимал ей, но мой товарищ смотрел на лицо ее  брата  и  разглядывал  его
прелести и не слушал ее. А женщина смотрела на него из-за занавески.  И,
окончив говорить, она обратилась к нему и сказала: "Я думаю, что  ты  из
тех, кто предпочитает мужчин женщинам".
   "Так", - отвечал он. И она спросила: "А почему это?"  И  мой  товарищ
отцветил: "Потому что - Аллах поставил мужчину выше женщины..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцатая ночь

   Когда же настала ночь, дополняющая до четырехсот двадцати, она сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что шейх ответил ей словами: "По-
тому то Аллах поставил мужчину выше женщины, а я люблю предпочитаемое  и
питаю неприязнь к предпочтенному".
   И женщина засмеялась, а затем она спросила: "Будешь ли ты  справедлив
ко мне в прении, если я вступлю с тобой в  спор  об  этом  предмете?"  -
"Да", - отвечал шейх. И женщина спросила: "В чем же доказательство пред-
почтения мужчины женщине?" - "В передаваемом и  познаваемом,  -  отвечал
шейх. - Что до передаваемого, то это Книга и Установления [434], а в Книге
слова его - велик он! - мужчины да содержат женщин [435] на то, в чем  дал
им Аллах преимущество друг над другом. И слова его - велик он! - и  если
не будут двое мужчин, то мужчина и две женщины. И слова его - велик  он!
- относительно наследства: и если его братья и сестры, мужчины и  женщи-
ны, то мужчине столько же, сколько на долю двух женщин. И Аллах -  слава
ему и величие! - поставил мужчину выше женщины в этих местах и  поведал,
что женщина - половина мужчины, так как он достойней ее. А в  Установле-
ниях - то, что передают о пророке, - да благословит его Аллах и да  при-
ветствует! - который назначил виру за женщину в половину виры за  мужчи-
ну. Что же касается познаваемого, то мужчина -  действующий,  а  женщина
предмет действия".
   И увещательница молвила: "Ты отлично сказал, о господин,  но  клянусь
Аллахом, ты высказал мои доводы против тебя своим языком и произнес  до-
казательства, которые против тебя, а не за тебя. А именно, Аллах - слава
ему и величие! - поставил мужчину выше женщины  одними  лишь  свойствами
мужского пола, и в этом нет  спора  между  мной  и  тобой.  Но  по  этим
свойствам равны и ребенок, и мальчик, и юноша, и зрелый человек, и  ста-
рик, и между ними в этом нет разницы, и если преимущество  досталось  им
лишь благодаря свойствам мужского пола, твоей  природе  надлежит  питать
такую же склонность, и душе твоей так же отдыхать со  старцем,  как  она
отдыхает с мальчиком, раз между ними нет разницы  в  отношении  мужского
пола. Но между мной и тобой возникло разногласие лишь о желательных  ка-
чествах в прекрасной дружбе и наслаждении, и ты не привел доказательства
преимущества в этом юноши над женщиной.
   "О госпожа, - сказал ей шейх, - разве ты не знаешь, что юноше присуща
стройность стана, розовые щеки, прекрасная улыбка и нежные речи. Юноши в
этом достойнее женщин. А доказательство этому то, что передают  со  слов
пророка, - да благословит его Аллах и да приветствует! - который сказал:
"Не смотрите постоянно на безбородых, взгляд на них - взгляд на большег-
лазых гурий". Предпочтение мальчика девушке не скрыто ни от кого из  лю-
дей, и как прекрасны слова Абу-Новаса:
   Вот меньшее из достоинств, присущих им:
   Их кровь тебе не опасна и тягость их.
   А вот слова поэта:
   Сказал имам Абу-Новас (а ведь за ним
   Стезей распутства и веселья следуют):
   "Народ, душок их любящий, воспользуйся
   Усладою, которой не найти в раю!"
   И также, когда описывающий старается, описывая  невольницу,  и  хочет
скорее сбыть ее, упоминая ее прекрасные черты, он сравнивает ее  с  юно-
шей..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи,


   Четыреста двадцать первая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать первая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, "то шейх говорил: "И также, когда  описываю-
щий старается, описывая невольницу, и хочет скорее сбыть ее, упоминая ее
прекрасные черты, он сравнивает ее с юношей изза  его  преимуществ,  как
сказал поэт:
   Их бедра, как у мужчин. Коль любят, дрожат они,
   Как ветвь сотрясается под северным ветром.
   И если бы юноша не был достойнее и прекраснее, девушку не  уподобляли
ты ему. И знай - да хранит тебя Аллах великий! - что юношу легко  вести,
он согласен с желаниями, прекрасен в общении и по качествам, и склоняет-
ся от противоречия к согласию, в особенности если у нее пробивается  пу-
пок, и зеленеют его усы, и течет алая юность до щеке его, так что стано-
вится он подобен новой луне. Как прекрасны слова Абу-Теммама [436]
   Сказали мне сплетники: "Пушек на щеках его!"
   Я молвил. "Не говорите много! То не порок,
   Коль бедра имеет он, что книзу его влекут,
   И вьется на жемчуге ланиты пух молодой,
   И роза поклялась нам упорною клятвою,
   Что щек его не оставит диво их дивное.
   Вот с ним я заговорил безгласными веками,
   А то, что ответил он, - словечко его бровей.
   Краса его та же все, как прежде я зная ее,
   А кудри хранят его от тех, кто преследует.
   И слаще, прекраснее черты его той порой,
   Когда заблестит пушок и юны его усы"
   И все, кто бранит меня теперь за любовь к нему,
   Коль речь о нас с ним зайдет: "Он друг его", - говорят.
   А вот слова аль-Харири [437] - и он хорошо сказал:
   Сказали хулители: "Зачем эта страсть к нему?
   Не видишь ли - волосы растут на щеках его!"
   Я молвил: "Клянусь Аллахом, если хулящий нас
   Увидит в глазах его путь правый - не будет тверд.
   Кто жил на такой земле, где вовсе растений нет,
   Уедет ли из нее, как время весны придет?"
   А вот слова другого:
   Сказали хулители: "Утешился!" Лгут они!
   К кому прикоснулась страсть, забыть тот не может,
   Его не забыл бы я, будь розы одни на нем;
   Так как же забуду я рейхан вокруг розы.
   И слова другого:
   О, как строен он! Глаза его и пушок его?
   Заодно друг с другом людей лишают жизни.
   Он пролил кровь мечом нарцисса отточенным,
   А вожен перевязь его из мирты.
   И слова другого:
   Не вином его опьянялся я - его локоны
   Людей всегда хмельными оставляют.
   Его прелести завидуют одна другой,
   И все они пушком бы быть желали.
   Вот достоинства юношей, которые не дарованы женщинам, и достаточно  в
этом у юношей перед ними заслуги и преимущества".
   "Да сделает тебя здоровым Аллах великий! - сказала женщина. - Ты  сам
себя обязал спорить и говорил, ничего не упуская, и  привел  те  доказа-
тельства, которые упомянул. Но теперь стала явна истина,  не  отклоняйся
же от пути ее, а если ты не удовлетворен доказательствами в общем, я те-
бе изложу их по отдельности. Заклинаю тебя Аллахом! Куда юноше до девуш-
ки и кто сравнивает ягненка с антилопой! Девушка нежна в речах  и  прек-
расна станом, она подобна стеблю базилика, с улыбкой как ромашка и воло-
сами как узда. Ее щеки как анемон и лицо как яблоко,  губы  как  вино  и
грудь как гранаты; ее члены гибки как ветви,  и  она  обладает  стройным
станом и нежным телом; нос ее как блестящее острие меча, лоб ее светел и
брови сходятся, и глаза ее насурмлены. Когда она говорит, свежий  жемчуг
рассыпается из ее уст, и привлекает она сердца нежностью своих  свойств,
а когда она улыбнется, подумаешь ты, что луна заблистала меж ее губ; ес-
ли же взглянет она, то мечи обнажаются в ее глазах. У ней предел прелес-
тей, я к ней стремятся кочующий и оседлый, и ее  губы  румяны  и  нежнее
сливочного масла и слаще на вкус, чем мед..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать вторая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать вторая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что женщина-увещательница, описывая девушку,
говорила: "И ее губы румяны и нежнее сливочного масла, и слаще на  вкус,
чем мед". А после этого она сказала: "И ее грудь подобна большой  дороге
меж гор, и на ней соски, точно шкатулки из слоновой  кости,  и  живот  с
нежными боками, подобный расцветающему цветку, с мягкими складками, пок-
рывающими друг друга, и плотные бедра, словно столбы из жемчуга, и  яго-
дицы, которые волнуются как хрустальное море или горы  света,  и  у  нее
тонкие ноги, и руки, похожие на слитки самородного  золота.  О  бедняга,
куда людям до джиннов! Не знаешь ты разве, что цари-водители и благород-
ные владыки всегда женщинам покорны и полагаются на них в наслаждении. А
они говорят: "Мы овладели шеями и похитили сердца!" Женщина скольких бо-
гатых сделала бедными и скольких великих унизила и скольких  благородных
превратила в слуг! Женщины прельщают образованных, посрамляют  благочес-
тивых и разоряют богатых, и делают счастливых несчастными, но  при  всем
том лишь сильнее у разумных к ним любовь и уважение, и  не  считают  они
это бедой и унижением. Сколько рабов ослушалось из-за них своего господа
и прогневало отца и мать, и все это из-за победы страсти  над  сердцами.
Разве не знаешь ты, о бедняга, что для женщин строятся  дворцы  и  перед
ними опускаются занавески; для них покупают невольниц, из-за них  льются
слезы, и для них приготовляют благовонный мускус, драгоценности и амбру.
Ради них собирают войска и возводят беседки, для них копят  богатства  и
рубят головы, и ют, кто  сказал:  "Земная  жизнь  означает:  женщины"был
прав. А то, что ты упомянул из благородных преданий, было доводом против
тебя, а не на тебя, таи как пророк - да благословит его Аллах и да  при-
ветствует! - сказал: "Не смотрите постоянно на безбородых: взгляд на них
- взгляд на большеглазых гурий", - и  уподобил  безбородых  большеглазым
гуриям, а нет сомнения, что то, чему уподобляют, достойнее  уподобляемо-
го. Не будь женщины достойнее и прекраснее, с ними бы не сравнивали дру-
гих. А касательно твоих слов, что девушку сравнивают с юношей,  то  дело
обстоит не так; напротив, юношу сравнивают с девушкой и  говорят:  "Этот
юноша - точно девушка". Стихи же, которые ты приводил в  доказательство,
возникают от уклона природных свойств в этом отношении. Что же  касается
преступников из потомков Лота [438] и  непослушных  развратников,  которых
осудил в своей славной книге Аллах великий, не одобряя их отвратительных
действий, то Аллах великий сказал: "Познаете ли вы мужчин среди людей  и
оставите ли вы сотворенных для вас вашим господом  жен  ваших?  Нет,  вы
племя преступающее". Это те, кто сравнивают девушку с  юношей,  так  как
они погружены в разврат и непокорны и следуют своей душе  и  шайтану,  и
даже говорят, что женщина подходит для обоих дел сразу, и уклоняются  от
того, чтобы идти путем истины среди  людей,  как  сказал  старейшина  их
Абу-Новас:
   Она стройна, подобная мальчику,
   Годна и сыну Лота и бдуднику.
   А касательно того, что ты упомянул о красоте растущего пушка и  зеле-
неющих усов и о том, что юноша становится от них красивее и  прелестнее,
то, клянусь Аллахом, ты уклонился от пути и сказал неправильно, так  как
пушок изменяет красоту прелестей на дурное".
   И затем ода произнесла такие стихи:
   "Явился пушок на лице и отметил
   За тех, кто любил и обижен им был.
   Когда на лице его вижу я дым,
   Всегда его кудри как уголь черны,
   Когда вся бумага его уж черна,
   Как думаешь ты, где же место перу?
   И если другому его предпочтут,
   То только по глупости явной судьи".
   А окончив свои стихи, она сказала тому человеку: "Слава Аллаху  вели-
кому..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать третья ночь

   Когда же настала четыреста двадцать третья ночь, она сказала:  "Дошло
до мета, о счастливый царь, что женщина-увещательница, окончив свое сти-
хотворение, сказала тому человеку: "Слава  Аллаху  великому!  Как  может
быть от тебя скрыто, что совершенное наслаждение - в женщинах, и  вечное
и постоянное счастье бывает только с ними? И ведь Аллах -  слава  ему  и
величие! - обещал пророкам и святым в раю большеглазых гурий, и назначил
их в награду за праведные дела, а если бы знал Аллах великий, что  усла-
дительно пользоваться другим, он этим наградил бы праведников и  это  бы
им обещал. И сказал пророк: (да благословит его Аллах и  да  приветству-
ет!) "Любезны мне из благ вашей жизни три: женщины, благовония и прохла-
да глаз моих - молитва". И Аллах назначил юношей лишь слугами для проро-
ков и святых в раю, так как рай - обитель счастья и наслаждения,  а  оно
не бывает совершенно без услуг юношей. А употребление их не для услуг  -
это безумие и гибель, и как хороши слова того, кто сказал:
   Нуждается коль мужчина в муже, это беда,
   А склонные к вольным, те и сами свободны.
   Как много изящных, ночь проспав вблизи мальчика,
   Наутро окажутся торговцами грязью.
   Как разница велика меж ними и тем, кто спал
   С прекрасной, чей черный глаз чарует нас взором!
   Поднявшись, дает она ему благовония,
   Которыми весь их дом пропитан бывает"
   А потом она сказала: "О люди, вы вывели меня за пределы законов стыда
и среды благородных женщин и привели к неподобающему для мудрых  пустос-
ловию и непристойности. Но сердца свободных - могилы  тайн,  и  собрания
охраняются скромностью, а деяния судятся лишь по намерениям. Я  прощу  у
великого Аллаха прощения для себя и для вас и для всех мусульман,  -  он
ведь прощающий, всемилостивый!"
   И затем она умолкла и ничего не отвечала нам после этого, и мы  вышли
от нее, радуясь тому, что приобрели полезное в беседе с  нею,  и  жалея,
что с нею расстались.