Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о купце Али египтянине

 

примечания в квадратных скобках [   ]

 

 

Тысяча и одна ночь. Сказки  
   Рассказывают также, что был в городе Каире одна человек, купец, и бы-
ло у него много имущества и наличных денег, и дорогие камни, и  металлы,
и владения неисчислимые, и звали его Хасан-ювелир, багдадец.  И  наделил
его Аллах сыном с прекрасным лицом, стройным станом и  румяными  щеками,
блестящим совершенным, красивым и прелестным, и  назвал  его  отец  Али-
ем-египетским и научил его Корану и богословию и красноречию и  хорошему
поведению, и стал мальчик выделяться во всех науках, и был он  подручным
в торговле у отца.
   "И постигла его отца болезнь, и ухудшилось его состояние, и  убедился
он, что умрет, и призвал своего сына..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать пятая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать пятая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что купец-ювелир из Багдада, когда заболел и
уверился в смерти, призвал своего сына, которому имя  было  Али-египетс-
кий, и сказал ему: "О дитя мое, поистине,  дольняя  жизнь  преходяща,  а
последняя жизнь вечна, и всякая душа вкусит смерть.
   Теперь, о дитя мое, приблизилась ко мне кончина, и  я  хочу  оставить
тебе завещание, - если станешь поступать согласно  ему,  не  прекратится
твоя безопасность и счастье, пока не встретишь ты Аллаха великого, а ес-
ли не станешь поступать согласно ему, постигнут тебя  великие  тяготы  и
раскаешься ты в том, что преступил мой завет". - "О батюшка,  -  отвечал
ему сын, - как мне тебя не послушаться и не  поступить  согласно  твоему
завету, когда повиноваться тебе мне предписано и внимание к твоим словам
для меня обязательно?"
   И тогда отец ему сказал: "О дитя мое, я оставил  тебе  владения,  по-
местья, утварь и деньги, которых не счесть, так что если бы ты стал рас-
ходовать из них каждый день пятьсот динаров, ничто от этого  у  тебя  не
убавилось бы, но только, о сын мой, надлежит тебе бояться Аллаха и  сле-
довать избранному - да благословит его Аллах и да приветствует! - в том,
что, как передают, он повелел или запретил в своем законе. Будь прилежен
в совершении добрых дел, расточай милости и дружи с людьми  блага,  пра-
ведниками и учеными. Заботься о бедняках и нищих, сторонись  скаредности
и скупости и дружбы злых и творящих дела сомнительные.  Взирай  на  слуг
твоих и на семью с кротостью, и на жену твою также, ибо она  из  дочерей
вельмож и носит от тебя - быть может, Аллах тебя наделит от нее потомка-
ми праведными".
   И он не переставал наставлять его и плакать, говоря:
   "О дитя мое, проси Аллаха предоброго, господа великого престола, что-
бы он освободил тебя от всякого стеснения,  которое  постигнет  тебя,  и
послал бы тебе близкую помощь".
   И заплакал юноша сильным плачем и воскликнул:
   "О батюшка, я растаял от этих речей! Ты как будто говоришь слова  то-
го, кто прощается". - "Да, о дитя мое, - ответил ему отец, - я знаю свое
положение: не забудь же того, что я завещал".
   И затем этот человек стал произносить исповедание веры и читал Коран,
пока не пришло время определенное, и тогда он сказал своему  сыну:  "По-
дойди ко мне ближе, о сын мой". И юноша подошел к нему, и отец поцеловал
его и вскрикнул, и покинула душа его тело, и преставился  он  к  милости
Аллаха великого. Крайняя горесть постигла тогда его  сына,  и  поднялись
вопли в его доме, и собрались у него друзья его отца, и юноша начал  об-
ряжать его и приготовлять и сделал ему великолепный вынос. И носилки его
снесли в молельню и помолились над ним, и пошли с носилками на кладбище,
и закопали умершего, и почитали над ним, сколько пришлось,  из  великого
Корана, и вернулись в его дом и стали утешать сына,  а  потом  все  ушли
своей дорогой. И сын справлял по отцу пятничные обряды и устраивал  чте-
ния до конца сорока дней, и оставался в доме, не  выходя  никуда,  кроме
молельни, и от одной пятницы до другой пятницы он навещал своего отца. И
он не прекращал молитв, чтений и поклонения Аллаху в течение  некоторого
времени, и наконец вошли к нему его сверстники из детей купцов,  и  при-
ветствовали его и сказали: "До каких пор эта печаль, которой  ты  преда-
ешься, и прекращение дел и торговли и встреч с друзьями? Это  продлилось
над тобой, и постигнет из-за этого твое тело великий вред".
   А когда они вошли к нему, был с ними Иблис-проклятый, который  нашеп-
тывал им, и они стали уговаривать Али выйти с ними  на  рынок.  И  Иблис
подстрекал его согласиться, пока юноша не согласился выйти с ними из до-
ма..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать шестая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать шестая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что дети купцов вошли к купцу Али-египетско-
му, сыну купца Хасана-ювелира,
   Четыреста и стали его уговаривать выйти с ними двадцать шестая да ры-
нок, и он согласился на это, ради ночь дела, угодного Аллаху, -  величие
и слава ему! - и вышел с ними из дома, и они  сказали  ему:  "Садись  на
твоего мула и поедем с нами в такой-то сад. Мы там погуляем,  и  пройдет
твоя печаль и размышление".
   И юноша сел на мула и взял с собою раба и поехал с ними в сад, в  ко-
торый они направлялись, а когда они оказались в саду, один из них ушел и
приготовил обед и принес его в сад, и все поели  и  стали  веселиться  и
просидели, разговаривая, до конца дня, а потом они сели и уехали, и каж-
дый из них отправился домой. И они проспали ночь, а когда наступило  ут-
ро, юноши пришли к Али и сказали: "Пойдем с нами!" - "Куда?"  -  спросил
он. И юноши ответили: "В такой-то сад - он лучше и  приятнее,  чем  пер-
вый".
   И Али сел верхом и поехал с ними в тот сад, в который  они  направля-
лись. Когда они оказались в саду, один из них ушел и приготовил  обед  и
принес его в сад и принес вместе с обедом опьяняющего вина. И они поели,
а затем подали вино, и юноши сказали Али-египетскому: "Вот это прогоняет
печаль и снимает покров с радости". И они уговаривали его  до  тех  пор,
пока не взяли над ним верх. И он выпил с ними, и они продолжали  беседо-
вать и пить до конца дня, а потом отправились  по  домам,  но  только  у
Али-египетского сделалось от вина головокружение. И он вошел к своей же-
не, и та спросила: "Что это ты изменился?" И Али  ответил:  "Мы  сегодня
веселились и развлекались, и один из наших друзей принес нам воды, и мои
товарищи ее выпили, и я выпил с ними, и у меня сделалось такое  головок-
ружение". - "О господин, - сказала ему жена, - разве ты забыл завет сво-
его отца? Ведь он запретил тебе общаться с сомнительными людьми". - "Это
дети купцов, а не сомнительные люди, это люди удовольствия и веселья", -
ответил Али. И он продолжал жить со своими  друзьями  таким  образом,  и
каждый день они ездили в то или другое место, и ели и пили, пока ему  не
сказали: "Наша очередь кончилась и очередь теперь за тобой". - "Приют  и
уют, добро пожаловать!" - ответил Али и наутро принес полностью все, че-
го требовали обстоятельства, из еды и питья - вдвойне  столько,  сколько
приготовляли они, и взял с собой поваров и слуг и кофейщиков, и они отп-
равились на остров ар-Рауду к пиломеру и  пробыли  там  целый  месяц  за
едой, питьем, пением и развлечениями.
   Когда же прошел месяц, Али увидел, что он истратил внушительную сумму
денег, но Иблис-проклятый обманул его и сказал: "Если бы ты тратил  каж-
дый день столько, сколько ты теперь истратил, твоих денег бы  не  убави-
лось". И Али не стал думать о деньгах и провел таким образом три года, и
жена его давала ему советы и напоминала ему о завете его отца, но  юноша
не слушал ее, пока не вышли все наличные деньги, какие у  него  были.  И
тогда он стал брать драгоценные камни и продавать их и тратил вырученное
за них, пока не израсходовал и это. А потом он принялся продавать дома и
недвижимость, так что ничего у них не осталось. А когда все было  прода-
но, он начал продавать деревни и сады, один за другим, пока и это не уш-
ло, и у него не осталось никакого имущества, кроме дома,  в  котором  он
жил. И стал он выламывать мрамор и балки, и кормился  на  это,  пока  не
сгубил все, и тогда он посмотрел на себя и не нашел  ничего,  что  можно
было бы продать. И он продал дом и истратил все деньги.
   А после этого пришел к нему тот, кто купил  у  него  дом,  и  сказал:
"Присмотри для себя помещение - мне нужен мой дом". И Али подумал  и  не
нашел у себя ничего, что бы нуждалось в помещении, кроме его жены (а она
родила от него сына и дочь), и не осталось у него слуг, кроме него само-
го и его семьи. И он нанял себе комнату в каком-то дворе и  стал  в  ней
жить после величия и изнеженности, и множества слуг и денег.  Теперь  же
не было у него пищи и на один день.
   И жена его сказала ему: "От этого я предостерегала тебя  и  говорила:
"Храни завет твоего отца!" Но ты не послушал моих слов. Нет мощи и силы,
кроме как у Аллаха, высокого, великого! Откуда будет пища  малым  детям?
Подымайся и обойди твоих друзей, сыновей купцов - может быть, они  дадут
тебе что-нибудь, чем мы сегодня прокормимся".
   И Али поднялся и отправился к своим друзьям,  одному  за  другим,  но
всякий из тех, к кому он направился, прятал от него свое лицо и  застав-
лял его слушать слова неприятные и болезненные, и никто  из  них  ничего
ему не дал.
   И Али вернулся к своей жене и сказал ей: "Они мне  ничего  не  дали".
Тогда она пошла к соседям, чтобы чегонибудь у них попросить..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать седьмая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что жена Али-египетского, сына  купца  Хаса-
на-ювелира, когда ее муж вернулся к ней ни с чем, пошла к соседям, чтобы
попросить у них что-нибудь, чем бы им прокормиться в этот день, я отпра-
вилась к одной женщине, которую она знала в прежние  дни.  И  когда  она
вошла к этой женщине и та увидала ее состояние, она поднялась и  приняла
ее приветливо и заплакала и спросила: "Что с вами случилось?"
   И жена Али рассказала ей обо всем, что было с  ее  мужем,  и  женщина
воскликнула: "Добро пожаловать!
   Приют и уют! Все, что тебе нужно, требуй от меня без  возмещения!"  -
"Да воздаст тебе Аллах благом!"отвечала жена Али. И потом ее соседка да-
ла ей достаточно для нее и ее семьи, чтобы содержать их целый  месяц,  и
она взяла это и отправилась в свое помещение. И когда ее муж увидал  ее,
он заплакал и спросил: "Откуда у тебя это?"  И  она  ответила:  "От  та-
кой-то. Когда я рассказала ей, что с нами произошло, она ничего не упус-
тила и сказала: "Все, что тебе нужно, проси у меня". - "Раз у  тебя  это
есть, - сказал ей муж, - я пойду и отправлюсь в одно место - быть может,
Аллах великий поможет нам".
   И он простился с женою и поцеловал детей и вышел, не зная, куда  нап-
равиться, и шел до тех пор, пока не достиг Булака. И он увидел  там  ко-
рабль, отплывавший в Дамиетту, и его увидел один  человек,  который  был
дружен с его отцом, и приветствовал его,  и  спросил:  "Куда  ты  хочешь
ехать?" - "Я хочу ехать в Дамиетту - у меня есть  друзья,  о  которых  я
расспрошу, и я навещу их, а потом вернусь", - сказал Али.
   И тот человек взял его к себе в дом и оказал ему уважение, и пригото-
вил для него пищу, а потом он дал ему несколько динаров и посадил его на
корабль, отправлявшийся в Дамиетту, а по прибытии туда Али сошел  с  ко-
рабля, и не знал он, куда направиться. И он шел, и увидел его человек из
купцов и пожалел его и взял с собою в свое жилище, и Али пробыл  у  него
некоторое время, а потом он сказал себе: "До каких пор будет это  пребы-
вание в чужих домах?" - и вышел - из дома того купца. И  он  увидел  ко-
рабль, отплывавший в Дамаск, и тот человек, у которого он жил,  пригото-
вил ему пищу и посадил его на этот корабль, и Али ехал, пока не  вступил
в Дамаск.
   И когда он шел по улице, вдруг увидел его человек из  людей  добра  и
взял его в свое жилище, и Али прожил у него  некоторое  время,  а  после
этого он вышел и увидал караван, направлявшийся в Багдад, и  ему  пришло
на ум уйти с этим караваном. И он вернулся к тому купцу, у которого жил,
и простился с ним и выехал с караваном, и Аллах-слава ему и  величие!  -
внушил одному из купцов к нему жалость, и тот взял его к себе. И Али пил
и ел с ним, пока между ними и Багдадом не  осталось  расстояние  в  один
день. И тогда на караван напала шайка перерезающих дороги, и  они  взяли
все, что было у путников, и спаслись из них лишь немногие, и всякий, кто
был в караване, укрылся в каком-нибудь месте, чтобы там приютиться.
   А что до Али-египетского, то он направился в Багдад и  достиг  города
на закате солнца, и не дошел он еще до городских ворот, как увидел,  что
привратники хотят запирать ворота. "Дайте мне войти в город",  -  сказал
он им. И привратники ввели его к себе и спросили: "Откуда  ты  пришел  и
куда идешь?" - "Я из города Каира, - ответил Али, - и со мной были това-
ры, мулы, тюки, рабы и прислужники. Я  опередил  их,  чтобы  присмотреть
место, где бы мне сложить свои товары. И когда я опередил их  верхом  на
муле, мне повстречалась шайка разбойников, и они взяли моего мула и  мои
пожитки, и я спасся от них при последнем издыхании".
   И привратники оказали ему почет и сказали: "Добро пожаловать! Проведи
у нас ночь до утра, а потом мы присмотрим для тебя подходящее место".  И
Али поискал у себя в кармане и нашел динар, оставшийся от динаров, кото-
рые ему дал купец в Булаке и отдал этот динар одному из  привратников  и
сказал ему: "Возьми его и разменяй и принеси нам чего-нибудь поесть".  И
привратник взял динар и пошел на рынок и разменял деньги  и  принес  Али
хлеба и вареного мяса. И Али поел с привратниками и проспал у них до ут-
ра. А затем один из привратников взял его и отправился с  ним  к  одному
человеку из купцов Багдада, и Али рассказал ему свою историю, и этот че-
ловек поверил ему и подумал, что он купец и с ним есть товары.  И  купец
привел Али к свою лавку к оказал ему почет и, послав к себе домой, велел
принести для него великолепное платье из своих одежд и сводил его в  ба-
ню.
   "И я пошел с ним в баню, - говорил Али-египетский,  сын  купца  Хаса-
на-ювелира, - и когда мы вышли, он взял меня и отправился со мною в свой
дом, и нам принесли обед, и мы поели и повеселились, а потом купец  ска-
зал одному из своих рабов: "О Масуд, возьми твоего  господина  и  покажи
ему те два дома, которые в таком-то месте. Какой из них ему  понравится,
от того дай ему ключи и приходи".
   И я пошел с рабом, и мы пришли в улицу, где было три  дома,  стоявшие
рядом, новые, запертые, и раб отпер первый дом, и я осмотрел его,  и  мы
вышли и пошли во второй дом, и раб отпер его, и я его осмотрел. "От  ко-
торого из них дать тебе ключ?" -  сказал  раб.  И  я  спросил:  "А  этот
большой дом чей?" - "Наш", - сказал раб. И я молвил: "Открой его, мы его
осмотрим". - "Нет тебе до этого нужды", - сказал раб. "А почему это?"  -
спросил я. И он сказал: "Потому что в нем обитают джинны, и всякий,  кто
в нем поселится, на утро оказывается мертвым. Мы не открываем его ворот,
чтобы вынести умершего, а поднимаемся на крышу одного из этих двух домов
и так вынимаем мертвеца. Оттого и оставил его мой господин, и он сказал:
"Я больше не отдам его никому". - "Открой его для меня, чтобы я его  ос-
мотрел", - сказал я и подумал про себя: "Вот то, что я ищу! Я" переночую
там и на утро буду мертв и избавлюсь от того положения, в котором я  на-
хожусь".
   И раб открыл дом, и я вошел туда и увидел, что это большой дом, кото-
рому нет подобного, и сказал рабу: "Я хочу только этот дом, дай мне ключ
от него". - "Я не дам тебе ключа, пока не посоветуюсь  с  моим  господи-
ном", - сказал раб..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать восьмая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать восьмая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что раб сказал: "Я не дам тебе  ключа,  пока
не посоветуюсь с моим господином". И затем он отправился к своему госпо-
дину и сказал ему: "Египетский  купец  говорит:  "Я  поселюсь  только  в
большом доме".
   И купец поднялся и пошел к Али-епипетскому и сказал ему: "О господин,
нет тебе нужды до этого дома". Но  Аля-египетский  сказал:  "Я  поселюсь
только в нем и не стану обращать внимания ни на какие слова!" -  "Напиши
между нами условие: если с тобой что-нибудь случится, мне  не  будет  до
тебя никакого касательства", - сказал купец. И Али молвил: "Пусть  так".
И купец призвал свидетеля из суда и написал Али условие и взял его к се-
бе и отдал Али ключ. И Али взял ключ и вошел в дом, и купец прислал  ему
с рабом постель, и раб постлал ему на каменной скамье, которая за  воро-
тами, и вернулся.
   И после этого Али-египетский поднялся и вошел в дом. И увидел во дво-
ре колодец и над ним ведро, и, наполнив его, омылся и сотворил  полагаю-
щиеся молитвы, а затем он немного посидел, и раб принес ему ужин из дома
своего господина и принес ему светильник,  свечу  с  подсвечником,  таз,
кувшин и кружку и оставил его и отправился в дом своего господина. И Али
зажег свечу и поужинал, чувствуя себя приятно, и совершил  вечернюю  мо-
литву и потом сказал себе: "Вставай, поднимись наверх, возьми постель  и
ляг лучше там, чем здесь".
   И он взял постель и отнес ее наверх, и увидел  большую  комнату,  где
потолок был позолочен, а пол и стены выложены разноцветным  мрамором.  И
он постлал себе постель и сел почитать кое-что из великого Корана, и  не
успел он опомниться, как вдруг кто-то позвал его и говорит:  "О  Али,  о
ибн Хасан, спустить ли мне к тебе золото?" - "А где Золото,  которое  ты
спустишь?" - спросил Али. И не сказал он еще этого, как говоривший  стал
лить на него золото, точно из метательной машины, и золото не перестава-
ло литься, пока не наполнило комнату. А когда поток Золота  прекратился,
голос произнес: "Освободи меня, чтобы я ушел своей дорогой, - моя служба
кончилась: я доставил тебе порученное". И Али сказал: "Заклинаю тебя Ал-
лахом великим, расскажи мне, откуда взялось это золото". И голос ответил
ему: "Это золото было заколдовано твоим именем с древних времен. Ко вся-
кому, кто входил в этот дом, мы приходили и говорили: "О Али, о ибн  Ха-
сан, спустить ли нам золото?" И он пугался наших слов и вскрикивал, и мы
спускались к нему и ломали ему шею. А когда пришел ты и мы назвали  тебя
по имени и назвали имя твоего отца и спросили тебя: "Спустить ли нам зо-
лото?" - ты оказал: "А где золото?" И мы поняли, что ты его владелец,  и
спустили его к тебе. А у тебя осталось еще сокровище в земле  аль-Йемен,
и если ты поедешь туда и возьмешь его, это будет для тебя самое  лучшее.
И я хочу, чтобы ты освободил меня теперь и я ушел бы своей  дорогой".  -
"Клянусь Аллахом, я не отпущу тебя, пока ты не принесешь  мне  сюда  то,
что в стране аль-Иемен", - сказал Али. И говоривший спросил его: "А если
я тебе принесу, освободишь ли ты меня и освободишь ли слугу этого сокро-
вища?" - "Да", - ответил Али. "Поклянись мне", -  сказал  голос,  и  Али
поклялся, и говоривший хотел удалиться, но Али-египетский сказал ему: "У
меня есть до тебя нужда". - "Какая?" - спросил джинн. И Али  сказал:  "У
меня остались жена и дети в Каире, на такой-то улице; тебе следует  дос-
тавить их ко мне, спокойно, без вреда для них". - "Я доставлю их к  тебе
с пышностью, на носилках, со слугами и челядью, вместе с сокровищем, ко-
торое мы принесем тебе из аль-Йемена, если захочет Аллах великий", - от-
вечал джинн. И затем он взял у Али разрешение на три дня с тем, что  все
это тогда у него будет, и отправился.
   А наутро Али стал искать в комнате место, где бы спрятать  золото,  и
увидел на краю возвышенной части мраморную плиту, в которой был винт.  И
он повернул винт, и вдруг плита сдвинулась, и перед ним появилась дверь,
и Али открыл ее и вошел и увидел большую кладовую, где были мешки,  сши-
тые из материи. И он взял мешки и стал наполнять их золотом и сносил  их
в кладовую, пока не переправил все золото и не отнес его в  кладовую,  и
тогда он запер дверь и повернул ключ, и плита вернулась на место.
   И Али вышел и спустился и сел на скамью, которая была за воротами,  и
пока он сидел, вдруг кто-то постучал в ворота. И Али поднялся  и  открыл
ворота, и увидел, что это раб хозяина дома. И когда раб увидел, что  Али
сидит, он поспешно вернулся к своему господину..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста двадцать девятая ночь

   Когда же настала четыреста двадцать девятая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, когда пришел раб хозяина дома и  посту-
чал в ворота Али-египетского, сына купца Хасана, тот открыл  ему  двери,
и, увидав, что Али сидит, раб поспешно вернулся к своему господину, что-
бы его порадовать. А придя к своему господину, он сказал:  "О  господин,
купец, который поселился в доме, обитаемом джиннами, здоров и благополу-
чен, и он сидит на скамейке, которая за воротами".
   И его господин поднялся радостный и отправился к тому  дому,  неся  с
собою завтрак. Увидев Али, он обнял его и  поцеловал  между  глаз:  "Что
сделал с тобой Аллах?" И Али отвечал: "Добро, и я спал не иначе, как на-
верху в комнате, выложенной мрамором". - "А пришло к тебе что-нибудь,  и
ты что-нибудь видел?" - спросил хозяин. И Али отвечал: "Нет! Я  прочитал
сколько пришлось из великого Корана и спал до утра, а потом я  поднялся,
совершил омовение, помолился и сошел вниз и сел на эту скамью". - "Слава
Аллаху за благополучие!" - воскликнул хозяин. А затем он ушел и  прислал
и нему рабов, невольников, невольниц и ковры, и они подмели ему дом, на-
верху и внизу, И постлали великолепные ковры, и у него остались трое не-
вольников, трое рабов и четыре рабыни, чтобы прислуживать,  а  остальные
отправились в дом своего господина. И когда услышали о дедах Али  купцы,
они прислали ему в подарок всякие прекрасные пещи,  даже  из  съестного,
напитков и одежд, и взяли его к себе на рынок и спросили: "Когда  придет
твоя кладь?" - "Через три дня она сюда вступит", - ответил Али. И  когда
три дня миновали, пришел к нему  служитель  первого  сокровища,  который
спускал к нему золото в доме, и сказал: "Поднимайся, встречай сокровище,
которое я принес тебе из аль-Йемена, и твою семью, и вместе с ними, сре-
ди сокровищ, богатства в виде великолепных товаров. И все,  что  есть  с
ними - и мулы, и кони, и верблюды, и слуги, и невольники, - все  они  из
джиннов".
   А этот прислужник отправился в Каир и увидал, что жена Али и его дети
голые и голодные, и он вынес их на носилках за стены Каира, и одел их  в
великолепные одежды из тех, что были в йеменском сокровище. И  когда  он
пришел к Али и сообщил ему эту весть, Али поднялся и пошел  к  купцам  и
сказал им: "Поднимайтесь, выйдем за город встречать караван,  с  которым
наши товары, и почтите нас присутствием ваших женщин, чтобы они встрети-
лись с нашими женщинами". И купцы ответили ему: "Слушаем и  повинуемся!"
И послали за своими женщинами, и все вышли вместе и сели в саду  из  го-
родских садов и сидели за беседой. И пока они разговаривали, вдруг  под-
нялась из глубины пустыни пыль, и купцы встали посмотреть, что за причи-
на этой пыли. И пыль рассеялась, и показались за нею мулы, и люди, и по-
гонщики, и слуги, и фонарщики. Они шли с  пением  и  плясками,  пока  не
пришли. И начальник погонщиков подошел к Али-египетскому, сыну купца Ха-
сана-ювелира, и поцеловал ему руку и сказал: "О господин, мы задержались
в пути. Мы хотели войти вчера, но побоялись перерезывающих дороги и про-
вели четыре дня, оставаясь на месте, пока не отвел их от нас Аллах вели-
кий". И тогда купцы поднялись и сели на своих мулов и поехали с  карава-
ном, а женщины оставались позади возле женщин купца Алиегиптянина,  пока
те не поехали с ними. И они вступили в город в великолепном  шествии,  и
купцы дивились на мулов, нагруженных сундуками, а жены  купцов  дивились
на платье жены купца Али и ее детей и  говорили:  "Поистине,  это  такие
одежды, которым не найти подобных у царя Багдада и  ни  у  кого  другого
среди всех царей, вельмож и купцов". И они ехали в  шествии,  мужчины  с
купцом Али-египетским, а женщины с его женой, пока не прибыли в дом..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста тридцатая ночь

   Когда же настала ночь, дополняющая до четырехсот тридцати, она сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что они ехали в шествии - мужчины
с мужчинами, а женщины с его женой, пока не прибыли к дому. И тогда  они
спешились и, выведя мулов с их кладью на середину двора,  сняли  тюки  и
сложили их в кладовые, а женщины с женой Али поднялись в комнату и  уви-
дели, что она подобна густо заросшему саду и устлана великолепными  ков-
рами. И они сидели, радуясь и веселясь, и просидели до времени  полудня,
и тогда к ним подняли наверх обед из самых лучших, какие есть, кушаний и
сластей, и женщины поели и напились великолепных напитков  и  надушились
после этого розовой водой и куреньями, а затем все простились  с  Али  и
разошлись по своим жилищам, и мужчины и женщины.
   И когда купцы вернулись домой, они стали посылать Али  подарки  сооб-
разно своему состоянию, а женщины принялись одаривать его жену, так  что
у них оказалось множество невольниц, рабов и невольников и  всевозможные
припасы вроде круп, сахару и прочих благ, которых не исчислить. А что до
багдадского купца, владельца этого дома, где был Али, то  он  остался  у
Али и его не покинул и сказал ему: "Теперь прикажи рабам и слугам отвес-
ти мулов и других животных в какой-нибудь дом, чтобы они отдохнули".  Но
Али отвечал: "Они сегодня ночью уезжают в такое-то место".
   И он дал им разрешение выйти за город, а когда наступит ночь, уйти. И
едва джинны уверились, что он дал им на это разрешение, они простились с
Али и вышли за город и полетели по воздуху в свои жилища.  А  купец  Али
просидел с хозяином дома, в котором он находился, до трети ночи, и потом
их беседа прекратилась, и хозяин ушел к себе. И  Али  поднялся  к  своим
родным и приветствовал их и спросил: "Что случилось с вами после меня за
это время?"
   И его жена рассказала ему, как они терпели голод, наготу и усталость,
и Али сказал: "Слава Аллаху за благополучие! А как  вы  приехали?  -  "О
господин, - сказала ему жена, - я спала с детьми вчера ночью, и не успе-
ла я опомниться, как кто-то поднял с земли меня и детей, и мы стали  ле-
теть по воздуху, но нас не постигло зло. И мы летели до тех пор, пока не
опустились на землю в одном месте, похожем на стан кочевых арабов, и  мы
увидели там нагруженных мулов и носилки на двух больших мулах, а  вокруг
них были слуги-мальчики и мужчины. И я спросила их: "Кто вы, и  что  это
за тюки, и в каком мы месте?"  И  они  мне  ответили:  "Мы  слуги  купца
Али-египтянина, сына купца Хасана-ювелира, и он послал нас, чтобы мы вас
взяли и доставили к нему в город Багдад". И я спросила:  "А  путь  между
нами и Багдадом далекий или близкий?" И они мне сказали: "Близкий, между
нами и городом только темнота ночи". И потом нас посадили в  носилки,  и
едва наступило утро, как мы уже были возле вас, и нас не постиг  никакой
вред". - "А кто дал вам эти одежды?" - спросил Али. И она сказала:  "На-
чальник каравана открыл сундук из тех сундуков, что были на мулах, и вы-
нул из него эти платья, и одно платье он надел на меня, и на каждого  из
твоих детей он тоже надел по платью, а потом он запер сундук, из которо-
го взял платья, и дал мне ключ от него и сказал: "Береги его, чтобы  от-
дать его твоему мужу". И вот он у меня спрятан". И она  вынула  ключ,  и
Али спросил ее: "Узнаешь ты этот сундук?" - "Да, я его узнаю", - ответи-
ла жена. И он поднялся и пошел с ней в кладовые и показал ей сундуки,  и
она сказала: "Вот тот сундук, из которого он взял платья".
   И Али взял у нее ключ и вложил его в замок и открыл сундук и увидел в
нем много платьев. Он нашел там ключи от всех сундуков, и взял их оттуда
и стал открывать сундуки один за другим и смотреть  на  лежавшие  в  них
драгоценные камни и металлы из сокровищниц, которым не найти подобных ни
у одного царя, а затем он запер сундуки и, взяв ключи от  них,  поднялся
со своей женой в комнату и сказал ей: "Это по милости Аллаха великого".
   И после этого он взял жену и отправился с ней к  мраморной  плите,  в
которой был винт, и повернул его и открыл дверь в кладовую, и, войдя ту-
да с женою, показал ей золото, которое туда сложил. И жена спросила его:
"Откуда пришло к тебе все это?" И Али ответил: "Это пришло ко мне по ми-
лости моего господина. Я ушел от тебя из Каира..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста тридцать первая ночь

   Когда же настала четыреста тридцать первая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, когда купец Али-египетский показал сво-
ей жене золото, она спросила:
   "Откуда пришло к тебе все это?"
   И Али ответил: "Это пришло ко мне по милости моего господина. Я  ушел
от тебя из Каира, и пошел, не зная куда направиться, и шел до  тех  пор,
пока не достиг Булака, и там я увидел корабль, отплывавший в Дамиетту, и
сел на этот корабль. А когда я достиг Дамиетты,  мне  повстречался  один
человек, купец, который знал моего отца, и он принял меня и  оказал  мне
уважение и спросил меня: "Куда ты держишь путь?" И я отвечал ему: "Я хо-
чу поехать в Дамаск сирийский - у меня там друзья..."
   И Али рассказал своей жене о том, что с ним случилось,  с  начала  до
конца, и жена его сказала: "О господин, все это по благословенной молит-
ве твоего отца, когда он молился за тебя перед, смертью и говорил: "Про-
шу Аллаха, чтобы он не вверг тебя в беду, не подав тебе близкой  помощи!
Да будет же слава Аллаху великому, который пришел тебе на помощь  и  дал
больше, чем то, что от тебя ушло. Ради Аллаха, о господин, не возвращай-
ся к прежней дружбе с людьми сомнительных дел и бойся Аллаха великого  и
втайне и явно!"
   И она стала его наставлять, а Али сказал ей: "Я принял твое наставле-
ние и прошу Аллаха великого, чтобы он отвратил от нас злых сверстников и
оказал нам помощь в повиновении ему и  следовании  обычаям  пророка,  да
благословит его Аллах и да приветствует!"
   И Али с женой и детьми зажили приятнейшей жизнью, а потом он взял се-
бе лавку на рынке купцов и сложил там коечто из драгоценных камней и до-
рогих металлов и сидел в лавке, и возле него были его дети и невольники,
и сделался он почтеннейшим из торговцев в городе Багдаде.
   И услышал о нем царь Багдада и прислал к нему посланного, требуя его,
и, когда посланный пришел, он сказал ему: "Отвечай царю, он тебя  требу-
ет!" И Али отвечал; "Слушаю и повинуюсь!"
   И затем он собрал для царя подарки и, взяв четыре блюда из червонного
золота, наполнил их драгоценными камнями и металлами,  подобных  которым
не найти у царей, и, захватив блюда, отправился с ними к царю. А войдя к
нему, он поцеловал перед ним землю и пожелал ему вечной, славы и  благо-
денствия, и отличился в том, что высказал. И царь сказал ему: "О  купец,
ты возвеселил наши страны" - "О царь, - молвил Али, -  твой  раб  принес
тебе подарок, и он надеется, что по твоей милости ты его примешь". И по-
том он поставил все четыре блюда перед царем, и царь открыл их и посмот-
рел на них и увидел там такие камни, подобных которым у него не было,  и
цена их равнялась многим мешкам денег. "Твой подарок принят, о купец,  и
если захочет Аллах великий, мы отплатим  тебе  подобным  же",  -  сказал
царь, и Али поцеловал царю руку и ушел от него.
   А царь призвал вельмож своего царства и спросил  их:  "Сколько  царей
среди царей сватали мою дочь?" И ему ответили: "Много!" И царь  спросил:
"А подарил ли мне хоть кто-нибудь из них подобный подарок?" И все сказа-
ли: "Нет, так как не найдется ни у кого из них ничего подобного  этому".
- "Я попрошу совета у Аллаха великого о том, чтобы выдать мою дочь замуж
за этого купца. Что вы скажете?" - опросил царь. И ему  ответили:  "Дело
будет таково, как ты посмотришь".
   И царь велел евнухам унести эти четыре блюда с тем, что на них  было,
и отнести их к нему во дворец, а потом он свиделся со своей женой и пос-
тавил блюда перед нею, и она открыла их и увидала на  них  нечто  такое,
подобного чему у нее никогда не было. "От какого это  царя?  -  спросила
она. - Может быть, это от одного из царей, которые сватались к твоей до-
чери?" - "Нет, - ответил ей Царь, - это от  одного  человека,  каирского
купца, который пришел в наш город. Когда я услышал о его приходе, я пос-
лал к нему посланного, чтобы тот провел его к нам, и мы бы стали  с  ним
дружны - быть может, мы найдем у него какие-нибудь камни и  купим  их  у
него в приданое нашей дочери. И он последовал нашему приказанию и доста-
вил нам эти четыре блюда, которые поднес нам в подарок, и я увидал,  что
это красивый юноша, почтенный и обладающий совершенным умом  и  приятным
видом, - чуть что не из сыновей царя. И когда я его увидел,  мое  сердце
склонилось к нему, и моя грудь из-за него расширилась, и мне  захотелось
женить его на нашей дочери.  Я  показал  этот  подарок  вельможам  моего
царства и спросил их: "Сколько царей сватались к  моей  дочери?"  И  они
сказали: "Много!" И тогда я спросил: "А разве ктонибудь принес  мне  по-
добное этому?" И все сказали: "Нет, клянемся Аллахом,  о  царь  времени,
потому что ни у кого из них ничего такого не найдется". И я  сказал  им:
"Я спрошу совета у Аллаха великого о том, чтобы отдать мою  дочь  ему  в
жены. Что вы скажете?" И они отвечали: "Дело будет таково, как  ты  пос-
мотришь". - "Что же скажешь ты мне в ответ?.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста тридцать вторая ночь

   Когда же настала четыреста тридцать вторая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царь города Багдада, показав своей  жене
подарок, рассказал ей о качествах купца Али-ювелира и о том, что он  хо-
чет женить его на своей дочери, и спросил ее: "А что скажешь  ты  мне  в
ответ?" И жена его ответила: "Власть у Аллаха и у тебя, о царь  времени,
что Аллах захочет, то и будет". - "Если захочет Аллах великий, мы не вы-
дадим ее ни за кого, кроме этого юноши", - сказал царь. И  они  проспали
эту ночь, а когда наступило утро, царь вышел в диван  и  велел  привести
купца Али-египетского и всех купцов Багдада, и они все явились. И  когда
они предстали пред очами царя, тот велел им сесть, и они сели,  а  затем
царь сказал:
   "Приведите судью дивана". И  судья  явился  к  царю,  и  тот  сказал:
"Судья, напиши запись моей дочери с купцом Али-египетяним". И  Аля-егип-
тянин оказал: "Прощенье, о владыка наш султан! Не годится, чтобы был зя-
тем царя купец, подобный мне". - "Я пожаловал тебе это и сан везиря",  -
сказал царь, и тотчас же облачил его в одежду везиря. И тогда Али сел на
везирское кресло и сказал: "О царь времени, ты пожаловал мне это, и  мне
оказан почет твоей милостью, но выслушай от меня слово, которое  я  тебе
скажу". - "Говори и не бойся", - молвил царь. И Аля сказал:  "Раз  вышел
благородный приказ о выдаче твоей дочери замуж, надлежит, чтобы брак  ее
был с моим сыном". - "Разве у тебя есть сын?" - спросил  царь.  "Да",  -
ответил Али. И царь сказал: "Пошлая за ним сию же минуту!" И  Али  отве-
чал:
   "Слушаю и повинуюсь!"
   И он послал одного из своих невольников за сыном, и невольник  привел
его, и сын Али, представ пред очами царя, поцеловал перед  ним  землю  и
встал, соблюдая вежливость, и царь посмотрел на него, и увидел,  что  он
красивее его дочери и прекраснее ее по стройности тела и соразмерности и
блеску и совершенству. "Как твое имя, о дитя мое?" - спросил он юношу. И
тот ответил: "О владыка султан, мое имя Хасая!" А было его  жизни  тогда
четырнадцать лет. И  царь  сказал  судье:  "Напиши  запись  моей  дочери
Хусн-аль-Вуджуд и Хасана, сына купца Алиегипетского".  И  судья  написал
его запись с нею, и дело завершилось наилучшим образом. И все, кто был в
диване, ушли своей дорогой, и купцы шли вслед за везирем  Алиегипетским,
пока тот не достиг своего жилища (а он был в должности везиря).
   И купцы поздравили его с этим и удалились  своей  дорогой,  а  везирь
Али-египетский вошел к своей жене, и та увидела, что он одет в облачение
везиря, и спросила:
   "Что это?" И Али рассказал ей всю историю с начала до конца и сказал:
"Царь выдал свою дочь за Хасана, моего сына". И  жена  его  обрадовалась
из-за этого великой радостью. И затем Али проспал эту ночь, а когда нас-
тупило утро, он поднялся в диван, и царь встретил его ласково и  посадил
с собою рядом и приблизил к себе и сказал: "О везирь, мы намерены устро-
ить торжество и ввести твоего сына к моей дочери". - "О владыка  султан,
то, что ты считаешь хорошим, то хорошо", - ответил Али, и царь  приказал
устроить торжество, и город украсили, и торжество продолжалось  тридцать
дней, и все пребывали в блаженстве и радости, а  по  окончании  тридцати
дней Хасан, сын везиря Али, вошел к дочери царя и насладился ее красотой
и прелестью. А что касается жены царя, то она, увидав мужа своей дочери,
полюбила его сильной любовью и также обрадовалась великой радостью из-за
его матери. И потом царь велел построить Хасану, сыну везиря, дворец,  и
ему быстро построили большой дворец, и сын везиря поселился там,  и  его
мать проводила у него по нескольку дней, а потом уходила домой.
   И жена царя сказала своему мужу: "О царь времени, мать Хасана не  мо-
жет жить у своего сына и оставить везиря. И не может жить у везиря я ос-
тавить своего сына". - "Ты права", - ответил царь и велел построить тре-
тий дворец, рядом с дворцом Хасана, сына везиря. И построили третий дво-
рец в короткий срок. И царь велел, чтобы имущество  везиря  перенесли  в
этот дворец. И его перенесли, и везирь поселился там. А все  три  дворца
сообщались один с другим. И когда царь хотел поговорить  с  везирем,  он
приходил к нему вечером или посылал за ним. И так же делали  Хасан,  его
мать и отец. И они жили все вместе в положении, угодном Аллаху, приятною
жизнью..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста тридцать третья ночь

   Когда же настала четыреста тридцать третья ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что везирь и его сын продолжали жить некото-
рое время вместе, в положении, угодном Аллаху, приятнейшей жизнью. А за-
тем на царя нашла слабость и усилилась его болезнь, и он призвал вельмож
своего царства и сказал им: "На меня напала  сильная  болезнь  и,  может
быть, это болезнь смертельная, и я призвал вас, чтобы с  вами  посовето-
ваться об одном деле. Посоветуйте же мне то, что сочтете хорошим". -  "А
каков замысел, о котором ты с нами советуешься, о царь?" - спросили они.
И царь сказал: "Я стал стар и заболел я опасаюсь зла для царства  из  за
своих недругов. И хочу я, чтобы вы все сошлись на  ком-нибудь,  и  я  бы
присягнул ему на царство при жизни, и вы были бы спокойны".
   И все вельможи сказали: "Мы все сошлись на муже твоей дочери, Хасане,
сыне везиря Али. Мы видим его разум, совершенство и понятливость,  и  он
знает место великого и малого". - "Вы согласны на это?" - спросил  царь.
И вельможи сказали: "Да!" - "А может быть, вы говорите это  передо  мной
из смущения, а за спиной моей говорите другое?" - спросил  царь.  И  все
вельможи сказали: "Клянемся Аллахом, наши слова и явно и тайно одни и те
же и не меняются, и мы порешили об этом со спокойным сердцем  и  распра-
вившейся грудью". - "Если дело таково, - сказал  царь,  -  то  призовите
завтра судью священного закона и всех царедворцев, наместников и вельмож
царства ко мне и завершим дело наилучшим образом".
   И вельможи сказали: "Слушаем и повинуемся!" И ушли от царя и  предуп-
редили всех ученых и знатных лиц из эмиров. А когда  настало  утро,  они
пришли в диван и послали к царю, прося у него разрешения войти к нему. И
царь позволил им, и они вошли и приветствовали его и  сказали:  "Мы  все
предстали пред очами твоими". И царь спросил их: "О эмиры Багдада,  кого
вы согласны поставить над собою царем после меня, чтобы я привел к  при-
сяге его при жизни, перед смертью, в присутствии вас всех?"  И  все  они
сказали: "Мы сошлись на Хасане, сыне везиря Али и муже твоей дочери".  -
"Если дело таково, - сказал царь, - поднимайтесь все и приведите его  ко
мне". И все вельможи поднялись и пошли во дворец Хасана, и сказали  ему:
"Иди с нами к царю". - "Зачем?" - спросил их Хасан. И они  сказали:  "За
делом, в котором будет устроение и для нас и для тебя".
   И Хасан вышел с ними и вошел к царю и поцеловал Землю меж его рук,  и
царь сказал ему: "Садись, дитя мое". И Хасан сел, и тогда  царь  сказал:
"О Хасан, эмиры все вместе согласились насчет тебя  и  сговорились,  что
сделают тебя над собой царем после меня, и я хочу привести людей к  при-
сяге тебе при жизни, чтобы закончить дело".
   И тут Хасан встал и поцеловал землю меж рук царя  и  сказал  ему:  "О
владыка наш царь, среди эмиров есть люди старше меня годами и выше саном
- избавьте меня от этого дела!" Но вое эмиры сказали ему: "Мы  согласны,
чтобы только ты был царем над нами!" - "Мой отец старше меня, и мы с от-
цом - одно, и не годится ставить меня впереди его", - сказал  Хасан.  Но
его отец молвил: "Я соглашусь лишь на то, на что согласились мои братья,
а они согласились насчет тебя и сговорились о  тебе;  не  прекословь  же
приказу царя и приказу твоих братьев".
   И Хасан склонил голову к земле от стыда перед царем и перед своим от-
цом, и царь спросил эмиров: "Годен ли он вам?" И они ответили:  "Годен!"
И все прочитали после этого фатаху семь раз. А потом царь сказал: "О ка-
ди, напиши законное свидетельство об этих эмирах,  что  они  согласились
объявить султаном Хасана, мужа моей дочери, и что он будет над ними  ца-
рем". И кади написал об этом свидетельство и подписал  его,  после  того
как все присягнули Хасану на царство, и царь присягнул ему и  велел  ему
сесть на престол царства. И все поднялись и поцеловали руки царю Хасану,
сыну везиря, и выразили ему повиновение, и Хасан творил в этот день  ве-
ликий суд, и наградил он вельмож царства роскошными  одеждами.  А  потом
диван разошелся, и Хасан вошел к отцу своей жены и поцеловал ему руки, и
тот сказал ему: "О Хасан, тебе должно бояться Аллаха, управляя подданны-
ми..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста тридцать четвертая ночь

   Когда же настала четыреста  тридцать  четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что царь л Хасан,  когда  покончил  с
диваном, вошел к отцу своей жены и поцеловал ему руки, и тот сказал ему:
"О Хасан, тебе должно бояться Аллаха, управляя подданными". И Хасан  от-
вечал: "Твоими молитвами за меня, о батюшка,  достанется  мне  поддержка
свыше".
   И потом он пошел к себе во дворец, и его встретила его жена со  своей
матерью и прислужницами, и они поцеловали ему руки и сказали: "День бла-
гословенный!" И поздравили его с царской властью.
   А затем Хасан вышел из своего дворца и пошел во дворец своего родите-
ля, и они сильно обрадовались тому, что Аллах пожаловал Хасану  назначе-
ние на царство.
   И отец Хасана наставлял его бояться Аллаха и быть кротким с подданны-
ми. И Хасан провел эту ночь до утра радостный и довольный,  а  затем  он
совершил положенные молитвы, прочитал должную часть Корана  и  прошел  в
диван, и прошли туда все воины и обладатели должностей.
   И Хасан творил суд между людьми, призывая к благому  и  удерживая  от
порицаемого, и назначал и отставлял, и он не переставал судить до  конца
дня, а затем диван закончился наилучшим образом, и  воины  удалились,  и
всякий из них ушел своей дорогой. А Хасан поднялся и пошел во  дворец  и
увидел, что отца его жены отяготила болезнь.
   "С тобой не будет беды", - сказал он ему. И отец его жены открыл гла-
за и сказал: "О Хасан!" - "Я здесь, о господин", - отвечал Хасан. И ста-
рец молвил: "Теперь приблизился мой срок; заботься же о твоей жене и  ее
родительнице, будь богобоязнен и почтителен к родителям.
   Страшись величия царя судящего и  знай,  что  Аллах  повелевает  быть
справедливым и милостивым". И царь Хасан сказал ему: "Слушаю  и  повину-
юсь!" И прежний царь прожил после этого три дня и преставился к  милости
Аллаха великого, и его обрядили и завернули в саван и устраивали по  нем
чтения и произнесения Корана до конца сорока дней. И царь Хасан, сын ве-
зиря, остался один правителем, и подданные обрадовались ему, и  все  дни
его были радостью, а его отец все время был великим везирем правой  сто-
роны, и Хасан взял себе другого везиря, и обстоятельства выправились.
   И оставался Хасан царем в Багдаде долгое время, и получил он от доче-
ри царя троих детей мужеского пола, которые  унаследовали  власть  после
него. И жили они прекраснейшей и приятнейшей жизнью, пока  не  пришла  к
ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний. Да будет  же
слава тому, кому принадлежит вечность и в чьей руке отмена  и  утвержде-
ние!