Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Бедр-Басиме и Джаухаре

 

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Бедр-Басиме и Джаухаре, ночи 738-747
  • Сказка о Бедр-Басиме и Джаухаре, ночи 748-756

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Рассказывают также, о счастливый царь, что был в древние времена и  в
    минувшие века и годы в земле персов царь, которого звали Шахраман. И бы-
    ло его местопребывание в Хорасане. И имел он сто наложниц, но не  доста-
    лось ему от них в течение всей его жизни  ни  мальчика,  ни  девочки,  и
    вспомнил он об этом в один из дней и начал печалиться,  так  как  прошла
    большая часть его жизни и не досталось ему ребенка мужского пола,  кото-
    рый бы унаследовал после него царство, как он унаследовал его  от  своих
    отцов и дедов, и охватило царя из-за этого крайнее огорчение и забота  и
    великая грусть. И когда он сидел в один день из дней, вдруг вошел к нему
    кто-то из его невольников и сказал: "О господин, у  ворот  купец  с  не-
    вольницей, лучше которой не видно". - "Ко мне  купца  и  невольницу!"  -
    воскликнул царь. И купец с невольницей явились  к  нему,  и  когда  царь
    взглянул на девушку, он увидел, что она походит на рудейнийское копье  и
    закутана в шелковый изар, вышитый золотом. И купец открыл лицо  девушки,
    и осветилось помещение от ее красоты, и с головы ее спускались семь кос,
    которые достигали ее ножных браслетов, подобные хвостам коней. И  у  нее
    были насурмленные глаза, тяжелые бедра и тонкий стан, и она исцеляла не-
    дуги больного и гасила огонь в жаждущем, как сказал поэт в стихах в этом
    смысле:
       Люблю ее! Краса ее совершенна,
       Вдобавок к ней - спокойствие и кротость.
       Не коротка и не длинна, но только
       Изар ее для бедер слишком тесен.
       А стан ее - и узок и широк он,
       Ни длинный, ни короткий - безупречен,
       Браслеты ног коса опережает,
       Но лик ее всегда, как день, сияет.
       И подивился царь виду девушки и ее прелести, и красоте, и  стройности
    ее стана, и спросил купца: "О шейх, за сколько эта невольница?" И  купец
    ответил: "О господин, я купил ее за две тысячи динаров у купца,  который
    владел ею прежде меня, и вот уже три года с нею путешествую и  истратил,
    пока не достиг этого места, три тысячи динаров. Она будет подарком  тебе
    от меня". И царь пожаловал ему роскошную одежду и велел ему дать  десять
    тысяч динаров, и купец взял их и поцеловал руки царя и поблагодарил  его
    за его милость и благодеяние и ушел. А царь отдал невольницу горничным и
    сказал: "Приведите эту девушку в порядок и украсьте ее. Уберите для  нее
    комнату и отведите ее туда". И велел своим придворным принести  ей  все,
    что было нужно. А царство, в котором он жил, находилось на берегу  моря,
    и назывался его город Белым городом. И девушку отвели в  ее  комнату,  и
    были в этой комнате окна, выходившие на море..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот тридцать девятая ночь
    
       Когда же настала семьсот тридцать девятая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что, когда царь взял невольницу, он отдал ее
    горничным и сказал: "Приведите ее в порядок и отведите ее в комнату",  -
    и велел своим придворным запереть в комнате все двери  после  того,  как
    девушке принесут все, что ей нужно. И девушку отвели в комнату (а в этой
    комнате были окна, выходившие на море), а потом царь вошел к девушке, но
    она не заговорила с ним и не подумала о нем, и царь сказал: "Похоже, что
    она была у людей, которые не научили ее хорошему обхождению".
       И потом царь посмотрел на эту невольницу и увидел, что  она  на  ред-
    кость красива, прелестна, стройна и соразмерна, а лицо ее подобно  кругу
    луны в день полноты или незакрытому солнцу на чистом небе,  и  подивился
    ее красоте и прелести, стройности и  соразмерности,  и  прославил  Алла-
    ха-создателя - велико могущество его! А потом царь подошел к  невольнице
    и сел с нею рядом и прижал ее к своей груди. Он посадил ее себе на  ногу
    и начал сосать влагу ее уст и нашел ее слаще меда, а потом он велел  по-
    дать столы с роскошнейшими яствами, состоявшими из всевозможных блюд,  и
    стал царь есть и клал куски в рог невольнице, пока она не насытилась,  и
    девушка не произнесла ни одного слова. И начал царь с ней  разговаривать
    и спрашивать, как ее зовут, но девушка молчала, не произнося  ни  одного
    слова и не давая ему ответа, и все время сидела, опустив голову к земле,
    и охраняла ее от гнева царя ее избыточная красота и прелесть и  изнежен-
    ность, присущая ей. И царь воскликнул в душе: "Хвала  Аллаху,  создателю
    этой девушки! Как она прекрасна! Правда, она ничего не говорит,  но  со-
    вершенство присуще Аллаху великому".
       И потом царь спросил невольниц, говорила ли что-нибудь девушка, и они
    сказали: "С минуты ее прибытия и до сего времени она  не  произнесла  ни
    одного слова, и мы не слышали от нее речей". И царь позвал некоторых не-
    вольниц и наложниц и велел им петь девушке и веселиться с нею - быть мо-
    жет, она заговорит. И невольницы и наложницы играли перед ней на  всяких
    инструментах и в разные игры, и по-иному, и пели, так что  взволновались
    все, кто был в помещении, но девушка смотрела на них молча, не  смеялась
    и не говорила. И стеснилась грудь у царя, и он отпустил невольниц и  ос-
    тался наедине с той девушкой и снял с себя одежду и обнажил  девушку  от
    одежды своей рукой и, посмотрев на ее  тело,  увидел,  что  оно  подобно
    слитку серебра, и полюбил ее великой любовью. И потом царь встал и унич-
    тожил ее девственность и увидел, что она невинная девушка, и обрадовался
    сильной радостью и воскликнул про себя: "О диво Аллаха! Как это девушку,
    прекрасную стройностью и видом, оставили купцы невинной, как она была!"
       И он склонился к ней совсем и не смотрел на  других  и  оставил  всех
    своих наложниц и любимиц, и он провел с девушкой целый  год  точно  один
    день, а она все не говорила. И сказал ей царь в один  день  из  дней  (а
    увеличилась его страсть и любовь к ней): "О желание души, моя  любовь  к
    тебе велика, и я покинул из-за тебя всех моих невольниц, наложниц, жен и
    любимиц и сделал тебя моей долей в жизни. Я был терпелив с  тобою  целый
    год, и я прошу от милости Аллаха великого, чтобы он смягчил ко мне  твое
    сердце и ты бы заговорила со мной, а если ты немая - осведоми меня  зна-
    ком, чтобы я пресек надежду, что ты заговоришь. Я прошу Аллаха  -  хвала
    ему! - чтобы он наделил меня от тебя ребенком мужского пола, который  бы
    наследовал мое царство после меня - я один и одинок, и нет у меня  нико-
    го, кто бы мне наследовал, и года мои стали велики. Заклинаю тебя  Алла-
    хом, - если ты меня любишь, дай мне ответ".
       И девушка опустила голову к земле, размышляя, а потом подняла  голову
    и улыбнулась в лицо царю (и показалось царю, что молния наполнила комна-
    ту) и сказала: "О доблестный царь и неустрашимый лев, внял  Аллах  твоей
    молитве, и я ношу от тебя, и наступило время разрешения, но я  не  знаю,
    мужской ли плод, или женский. И если бы я не понесла от тебя,  я  бы  не
    сказала тебе ни единого слова". И когда услышал царь слова девушки,  его
    лицо просияло от радости и счастья, и он стал целовать ей голову и  руки
    от сильной радости и воскликнул: "Слава Аллаху, который послал  мне  то,
    чего я желал: во-первых, ты заговорила, а во-вторых, сказала, что носишь
    от меня!" И затем царь поднялся и вышел от девушки и сел на престол сво-
    его царства, охваченный великим весельем, и велел везирю  выдать  бедня-
    кам, нищим, вдовам и другим сто тысяч динаров в благодарность Аллаху ве-
    ликому и как милостыню от него. И везирь сделал  то,  что  приказал  ему
    царь, а потом, после этого, царь вошел к девушке и сидел у нее, держа ее
    в объятиях и прижимая ее к груди, и говорил ей: "О госпожа моя и  влады-
    чица моего рабства, почему это молчание? Ты у меня уже целый год,  ночью
    и днем, и лежишь и ходишь, а заговорила со мною за этот год только в се-
    годняшний день. Какова же причина твоего молчания?"
       И сказала невольница: "Слушай, о царь времени, и узнай, что я -  бед-
    ная чужеземка с разбитым сердцем и покинула мать и родных и брата".
       И когда услышал царь ее слова, он понял, что она  хотела  сказать,  и
    молвил: "Что до твоего слова: "Бедная", - то нет таким речам места,  ибо
    вся моя власть и достояние и то, что я имею, - служат  тебе,  и  я  тоже
    сделался твоим невольником; что же касается твоих слов: "Я  покинул  мою
    мать, родных и брата", - то осведоми меня, в каком они месте, и я  пошлю
    за ними и приведу их к тебе". - "Знай, о счастливый царь, - сказала  де-
    вушка, - что меня зовут Джулланар-морская, и мой отец был из царей моря,
    и он умер и оставил нам царство. И мы жили в нем, и  вдруг  двинулся  на
    пас царь из царей и отнял у нас царство. А у меня есть брат по имени Са-
    лих, и мать моя из женщин моря, и мы поспорили с братом, и я дала  клят-
    ву, что выброшусь к человеку из людей суши. И я вышла из моря и села  на
    краю острова, при свете луны, и проходил мимо меня человек,  и  он  взял
    меня и увел в свое жилище и стал меня соблазнять. И я ударила его по го-
    лове, так что он едва не умер, и он вышел со мною и продал меня  челове-
    ку, у которого ты меня взял, а это человек отличный и праведный,  верую-
    щий, честный и благородный. И если бы твое сердце не полюбило меня, и ты
    бы не поставил меня впереди всех твоих наложниц, я бы не пробыла у  тебя
    и одного часа и бросилась бы в море из этого окна и пошла бы к моей  ма-
    тери и родным. Но мне было стыдно пойти к ним, когда я ношу от  тебя,  и
    они подумали бы про меня дурное и не поверили бы мне, хотя бы  я  покля-
    лась, если бы я рассказала им, что меня купил царь на  деньги  и  сделал
    своим удалом в жизни и избрал меня вместо своих жен и  всего  того,  чем
    владеет его десница. И вот моя повесть, и конец..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до семисот сорока
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до семисот  сорока,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь,  что  Джулланар-морская,  когда  царь
    Шахраман стал ее расспрашивать, рассказала ему свою историю, с начала до
    конца, и царь, услышав ее слова, поблагодарил ее и поцеловал между  глаз
    и сказал ей: "Клянусь Аллахом, о госпожа моя и свет моего  глаза,  я  не
    могу расстаться с тобой ни на один час, а если ты со мной  расстанешься,
    я сейчас же умру. Как же быть?" - "О господин, - отвечала невольница,  -
    приблизилось мое время родить, и мои близкие обязательно должны явиться,
    чтобы ходить за мной, так как женщины суши не знают, как происходят роды
    у женщин моря, а женщины моря не знают, как происходят роды у женщин су-
    ши. И когда мои родные явятся, я помирюсь с ними,  и  они  помирятся  со
    мной". - "А как они ходят в море и не мокнут?" - спросил царь. И Джулла-
    нар сказала: "Мы ходим в море, как вы  ходите  по  земле,  по  благодати
    имен, написанных на перстне Сулеймана, сына Дауда - мир с  ними  обоими!
    Но только, о царь, когда придут мои родные и братья, я скажу им, что  ты
    меня купил деньгами и оказал мне милость и благодеяние, и тебе  надлежит
    подтвердить им мои слова, чтобы они своими глазами увидели, каковы  твои
    обстоятельства, и узнали, что ты царь, сын царя". - "О госпожа, -  воск-
    ликнул тут царь, - делай, что тебе вздумается и будет любезно - я послу-
    шен тебе во всем, что ты делаешь". - "Знай, о царь  времени,  -  сказала
    невольница, - что мы ходим в море с открытыми глазами и  видим  то,  что
    там есть, и видим солнце, месяц, звезды и небо, как будто вес это на ли-
    це земли, и это нам не вредит. И узнай также, что в море много племен  и
    разнообразные виды всяких тварей, которые есть на суше, а  также  узнай,
    что все, что есть на земле, в сравнении с тем, что есть в море, -  очень
    мало".
       И удивился царь ее словам, а затем невольница вынула у себя из  плеча
    два куска камарского алоэ и, взяв часть его, зажгла жаровню  с  огнем  и
    бросила на нее эту частицу и засвистела великим свистом и  начала  гово-
    рить слова, которых не понимает никто, и поднялся из рукава  ее  великий
    дым, а царь смотрел. И потом  она  сказала  царю:  "О  владыка,  встань,
    спрячься в каком-нибудь месте, и я покажу тебе  моего  брата  и  мать  и
    близких, так что они тебя не увидят. Я хочу их вызвать, и ты сейчас уви-
    дишь на этом месте диво и подивишься, какие создал Аллах великий  разно-
    образные обличия и необычайные образы".
       И царь поднялся в тот же час и минуту и вошел в одно помещение и стал
    смотреть, что Джулланар будет делать. А она зажигала куренья и  колдова-
    ла, пока море не вспенилось и не взволновалось.  И  вышел  оттуда  юноша
    прекрасной внешности, красивый видом, подобный луне в  ее  полноте  -  с
    блестящим лбом, румяными щеками и устами, как жемчуг и яхонты, и он  был
    больше всех тварей похож на свою сестру, и язык обстоятельств говорил  о
    нем такие стихи:
       Луна бывает полной каждый месяц раз,
       А краса твоя - та бывает полной во всякий день.
       Луна нисходит в сердце лишь одной звезды [602],
       А себе жилище в сердцах найдешь ты у всех людей.
       А затем вышла из моря поседевшая старуха, с которой было  пять  деву-
    шек, подобных лунам, которые имели сходство с девушкой по имени  Джулла-
    нар, и царь увидел, что юноша, старуха и девушки идут по водной  поверх-
    ности и дошли до Джулланар. И когда они приблизились к окошку и  Джулла-
    нар увидела их, она поднялась и встретила их, радостная и счастливая, и,
    увидав ее, они ее узнали и вошли к ней и обняли ее и  заплакали  сильным
    плачем, а потом спросили ее: "О Джулланар, как ты могла нас оставить  на
    четыре года, и мы не знали, где ты? Клянемся Аллахом, мир стеснился  над
    нами от горести разлуки с тобой, я мы ни одного дня не  наслаждались  ни
    едой, ни питьем и плакали ночью и днем от великой тоски по тебе".
       И потом Джулланар стала целовать руку юноши, своего  брата,  а  также
    руки своей матери и двоюродных сестер, и они  посидели  с  ней  немного,
    расспрашивая ее, как она доживает, что с ней случилось и каково  ей  те-
    перь, и Джулланар сказала им: "Знайте, что, когда я оставила вас и вышла
    из моря, я села на краю острова и взял меня один человек и продал купцу,
    а купец привел меня в этот город и продал царю за десять тысяч  динаров.
    И царь стал заботиться обо мне и оставил из-за меня всех своих наложниц,
    ясен и любимиц и, занявшись мной, забыл обо всем, что у него было и  что
    было в его городе".
       И, услышав слова Джулланар, ее брат воскликнул: "Слава Аллаху,  кото-
    рый свел нас с тобою, но я хочу, о сестрица, чтобы ты поднялась и  пошла
    с нами в нашу страну, к нашим близким". И когда царь услышал слова брата
    девушки, его ум улетел от страха, что Джулланар  согласится  со  словами
    своего брата, и он не сможет ей помешать, хотя он охвачен любовью к ней,
    и он был растерян и очень боялся, что расстанется с девушкой.
       Но Джулланар, услышав слова своего брата, отвечала: "Клянусь Аллахом,
    о брат мой, человек, который меня купил, - царь этого города, и это  ве-
    ликий царь и человек разумный, великодушный и превосходный и до крайнос-
    ти щедрый. Он оказал мне уважение и обладает  благородством  и  большими
    деньгами, и нет у него ребенка - ни мальчика, ни девочки. Он был ко  мне
    добр и оказал мне всякое благо. И со дня, когда я к нему пришла, до сего
    времени я не слышала от него дурного  слова,  которое  бы  огорчило  мое
    сердце. И он всегда со мной ласков и ничего не делает,  не  посоветовав-
    шись со мной, и я у него в прекраснейшем положении  и  в  полнейшем  до-
    вольстве, и к тому же, если я его покину, он погибнет, - он ведь  совсем
    не может со мной расстаться, ни на одну минуту. А я, если  расстанусь  с
    ним, тоже умру от сильной любви к нему, так как он был со мной до  край-
    ности милостив во время моей жизни у него, и если бы был жив  мой  отец,
    моя жизнь у него не была бы подобна жизни у этого великого царя,  значи-
    тельного саном. Вы видите, что я ношу от него, и слава  Аллаху,  который
    сделал меня дочерью паря моря, а моим мужем - величайшего царя земли. Не
    воспрепятствовал мне Аллах великий и воздал мне взамен  благом.  У  царя
    нет ребенка, ни мальчика, ни девочки..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок первая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок первая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что Джулланар-морская рассказала брагу всю свою
    историю и сказала: "Аллах великий не воспрепятствовал мне и  воздал  мне
    взамен благом. У царя нет ребенка, ни мальчика, ни девочки,  и  я  прошу
    Аллаха великого, чтобы он наделил меня сыном, который бы унаследовал  от
    этого великого царя то, чем наделил его Аллах великий из строений,  вла-
    дений и дворцов".
       И когда услышали слова Джулланар ее брат и двоюродные сестры, их гла-
    за прохладились от таких речей, и они сказали: "О  Джулланар,  тебе  из-
    вестно твое место у нас, ты знаешь нашу любовь к тебе и уверена, что  ты
    нам дороже всех людей, и убеждена, что мы хотим для  тебя  счастья,  без
    затруднений и тягот. Если ты несчастлива, пойдем с нами в нашу страну, к
    близким, а если ты здесь счастлива и живешь  в  величии  и  радости,  то
    именно этого мы жаждем и желаем, и мы хотим только  твоего  счастья  при
    всех обстоятельствах". - "Клянусь Аллахом, - отвечала Джулланар, - я жи-
    ву в полном счастье, наслаждении, величии и довольстве".
       И когда царь услышал от нее эти слова, он обрадовался, и  сердце  его
    успокоилось, и он  поблагодарил  Джулланар  за  это  и  полюбил  ее  еще
    сильнее, и любовь к ней вошла в глубину его сердца, и он понял, что  она
    так же его любит, как он любит ее, и хочет у него  жить,  чтобы  увидеть
    его ребенка.
       А затем девушка по имени Джулланар-морская приказала своим  невольни-
    цам подать столы и яства из всевозможных блюд (а Джулланар сама готовила
    кушанья на кухне), и невольницы принесли кушанья, сладости  и  плоды,  и
    она поела со своими родными, а потом они  сказали:  "О  Джулланар,  твой
    господин - человек нам чужой, и мы вошли к нему в дом без  его  позволе-
    ния, и он не знает нас, а ты восхваляешь нам его милости  и  к  тому  же
    принесла нам его пищи, и мы поели и не встретились с  ним  и  не  видали
    его, и он нас не видел и не пришел к нам и не поел с  нами,  чтобы  были
    между нами хлеб и соль".
       И они все перестали есть и рассердились на Джулланар,  и  огонь  стал
    выходить из их ртов, точно факел, и когда царь увидал это, ум его улетел
    от сильного страха перед ними. А Джулланар подошла к ним и успокоила  их
    сердца, и затем она вошла в то помещение, где был царь, ее  господин,  и
    сказала ему: "О господин, видел ли ты и слышал ли, как я тебя благодари-
    ла и прославляла моим родным, и слышал ли ты, как они мне  сказали,  что
    хотят взять меня с собой к нашим близким, в нашу страну?" - "Я слышал  и
    видел, - да воздаст тебе Аллах за нас благом! И клянусь Аллахом,  я  уз-
    нал, какова твоя любовь ко мне лишь в эту  благословенную  минуту  и  не
    сомневаюсь, что ты меня любишь", - ответил царь. И Джулланар сказала: "О
    господин, разве воздают за благо чем-нибудь, кроме блага? Ты был ко  мне
    милостив и оказал мне великие благодеяния, и я вижу, что ты любишь  меня
    величайшей любовью и сделал мне всякое добро, избрав  меня  среди  всех,
    кого ты любишь и желаешь. Как же может быть приятно моему  сердцу  расс-
    таться с тобой и уйти от тебя, и как это случится, когда ты ко мне  добр
    и милостив? Я хочу от твоей милости, чтобы ты пришел  и  поздоровался  с
    моими родными и увидел бы их, и они бы тебя увидели, и возникли бы между
    вами приязнь и дружба. И знай, о царь времени, что мой  брат  и  мать  и
    двоюродные сестры полюбили тебя великой любовью, когда я тебя перед ними
    восхваляла, и сказали: "Мы не уйдем от  тебя  в  нашу  страну,  пока  не
    встретимся с царем и не пожелаем ему мира". И они хотят тебя  увидеть  и
    подружиться с тобой".
       И царь отвечал: "Слушаю и повинуюсь! Таково и мое желание".
       И потом он поднялся с места и подошел к ним и приветствовал  их  наи-
    лучшим приветом. И родные Джулланар поспешили встать перед ним и  встре-
    тили его наилучшим образом, и царь посидел с ними во дворце и поел с ни-
    ми. И они оставались с ним в течение тридцати дней, а после этого  захо-
    тели отправиться в свою страну и в свои жилища и попрощались с царем и с
    царицею Джулланарморскою и ушли от них, после того как  царь  оказал  им
    крайний почет.
       Затем Джулланар завершила дни ношения, и пришло время  родов,  и  она
    родила мальчика, подобного луне в ее полноте, и царя охватила из-за это-
    го великая радость, так как ему в жизни не досталось ни сына, ни дочери,
    и устраивали торжества и украшали город в течение семи  дней,  будучи  в
    величайшей радости и восторге. А на седьмой  день  явилась  мать  царицы
    Джулланар и ее брат и все ее двоюродные сестры, когда узнали, что  Джул-
    ланар родила..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок вторая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок вторая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что, когда Джулланар родила и ее родные  пришли
    к ней, царь встретил их и обрадовался их приходу и сказал им:  "Я  гово-
    рил: "Не назову своего сына, пока вы не приедете и не назовете его,  как
    знаете". И назвали ребенка Бедр-Басим [603], и все сошлись на этом  имени.
    А потом они показали мальчика его дяде Салиху, и тот взял его на руки  и
    поднялся и стал ходить с ним по дворцу, а потом вышел из дворца и  спус-
    тился с ребенком к соленому морю и шел, пока не скрылся из глаз царя.  И
    когда увидел царь, что Салих взял его ребенка и исчез в пучине моря,  он
    потерял надежду его увидеть и начал плакать и рыдать. И,  увидев  его  в
    таком состоянии, Джулланар сказала: "О царь времени, не бойся и  не  пе-
    чалься о твоем сыне. Я люблю моего ребенка больше, чем ты, и мое дитя  с
    моим братом. Не думай о море, и не бойся, что он  утонет.  Если  бы  мой
    брат знал, что маленькому будет вред, он бы не сделал того, что  сделал.
    И он сейчас принесет тебе твоего сына невредимым, если захочет Аллах". И
    прошло не более часа, и вдруг море забилось и взволновалось и вышел  от-
    туда дядя младенца и с ним сын царя, невредимый, и  полетел  от  моря  и
    достиг их. А маленький был у него на руках, и он молчал, и походило  его
    лицо на луну в день ее полноты. И дядя младенца посмотрел на царя и ска-
    зал ему: "Может быть, ты испугался вреда для твоего сына, когда я  сошел
    в море, и он был со мной?" И царь ответил: "Да, о господин, я  испугался
    за него и совсем не думал, что он спасется". - "О царь земли, -  ответил
    Салих, - мы насурьмили его сурьмой, которую знаем, и прочитали  над  ним
    имена, написанные на перстне Сулеймана, сына Дауда - мир с ними  обоими!
    - когда у нас рождается новорожденный, мы делаем с ним так, как  я  тебе
    сказал. Не бойся же, что он утонет или задохнется, и не опасайся для не-
    го никаких морей, когда он в них опустится, - как вы ходите по суше, так
    мы ходим по морю".
       И затем он вынул из-за пазухи ларчик, исписанный  и  запечатанный,  и
    сломал печать и рассыпал то, что было в ларце, и посыпались оттуда  оже-
    релья, нанизанные из всевозможных яхонтов и жемчужин, и триста  изумруд-
    ных прутьев и триста ниток крупных жемчужин, величиной с  яйцо  страуса,
    сияние которых ярче сияния солнца и луны, и сказал: "О царь времени, эти
    жемчужины и яхонты - подарок тебе от меня, так как мы  не  принесли  еще
    тебе никакого подарка - мы ведь не знали, в каком  месте  Джулланар,  не
    видали ее следов и не имели о ней вестей. А когда  мы  увидели,  что  ты
    сблизился с ней, и мы стали одной семьей, мы принесли тебе этот подарок.
    Через каждые несколько дней мы будем приносить тебе такой же, если захо-
    чет великий Аллах, так как этих жемчужин и яхонтов у нас больше, чем  на
    земле камешков. И мы различаем хорошие камни и скверные и  знаем  все  к
    ним дороги и места, и нам нетрудно добывать их".
       И когда царь посмотрел на эти камни и яхонты, его ум был ошеломлен, и
    смутился его разум, и он воскликнул: "Клянусь Аллахом, один  камешек  из
    этих камешков равняется по цене моему царству!" И царь поблагодарил  Са-
    лиха морского за его милость и посмотрел на царицу  Джулланар  и  сказал
    ей: "Мне стыдно перед твоим братом, - он оказал мне милость и одарил ме-
    ня этим роскошным подарком, который не в силах собрать жители земли".
       И Джулланар поблагодарила своего брата за то, что  он  сделал,  и  ее
    брат сказал: "О царь времени, мы уже были обязаны  тебе,  и  должно  нам
    благодарить тебя, так как ты был милостив к моей сестре, и  мы  вошли  в
    твое жилище и поели твоей пищи, а поэт сказал:
       И если б заплакать мог я раньше ее в любви,
       Душа исцелилась бы моя до раскаянья,
       Но раньше заплакала она, и поднялся плач
       От плача, и я сказал: "Заслуга у первого!"
       И если бы, - говорил Салих, - мы тысячу лет простояли на наших лицах,
    служа тебе, о царь времени, мы не могли бы воздать тебе равным, и  этого
    было бы по отношению к тебе мало". И царь поблагодарил его красноречивой
    благодарностью, и Салих со своей матерью и двоюродными сестрами оставал-
    ся у царя сорок дней, а потом Салих, брат Джулланар, поднялся и  поцело-
    вал землю меж рук царя, мужа своей сестры, и когда тот спросил его: "Че-
    го ты хочешь, о Салих?" - Салих сказал: "О царь времени, ты  оказал  нам
    благодеяния, и я хочу от твоей близости, чтобы ты подал нам милостыню  и
    дал нам разрешение уйти - мы стосковались по нашим родным, нашей  стране
    и близким и родине, и мы не перестанем служить тебе и нашей сестре и сы-
    ну нашей сестры. Клянусь Аллахом, о царь времени, не любо моему сердцу с
    вами расстаться, но что же нам делать, когда мы воспитаны в  море  и  не
    хороша для нас земля?"
       И когда услышал царь его слова, он поднялся на ноги  и  попрощался  с
    Салихом-мороким и его матерью и двоюродными его сестрами, и все заплака-
    ли из-за разлуки и затем сказали царю: "Скоро мы будем у вас  и  никогда
    не порвем с вами, и через каждые несколько дней мы будем вас  навещать".
    И потом они полетели и направились к морю и погрузились в  него,  скрыв-
    шись из глаз..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок третья ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок третья ночь, она  сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, чти, когда близкие  Джулланар-морской  попроща-
    лись с царем и Джулланар, они заплакали из-за разлуки с  ними,  а  потом
    полетели и опустились в море и скрылись из глаз, и царь оказал Джулланар
    милости и величайшее уважение. И мальчик рос прекрасно, и  его  дядя,  и
    бабка, и тетка, и двоюродные сестры его матери  через  каждые  несколько
    дней приходили в жилище царя и оставались у него месяц или два месяца, а
    потом возвращались к себе, и увеличивалась с увеличением лет  красота  и
    прелесть юноши, пока не  стало  ему  пятнадцать  лет  жизни,  и  был  он
    единственным по совершенству, стройности и соразмерности. И он  научился
    письму и чтению, преданиям и грамматике, и лексике, и метанию  стрел,  и
    научился играть копьем и научился верховой езде и всему, что нужно царс-
    ким детям, и не осталось никого из жителей города,  мужчин  или  женщин,
    кто бы не говорил о прелестях этого ребенка, так как он был на  редкость
    красив и прелестен, и заключалось его описание в словах поэта:
       Написал пушок темной амброю на жемчужине
       Пару тонких строк, как на яблоке агатом:
       "Убивают нас зрачки темные, лишь взглянут на нас,
       Опьяняют нас щеки нежные без вина".
       А вот еще слова другого:
       Вот пушок явился на коже нежной щеки его,
       Точно вышивка, на ней осталось смущение.
       И казалось мне, что светильник он, подвешенный
       Под тьмой волос на двух цепях из амбры.
       И любил его царь великой любовью, и вызвал он везиря, эмиров, вельмож
    правления и знатных людей царства и заставил их дать верные клятвы,  что
    они поставят Бедр-Басима царем над собой после его отца, и все поклялись
    ему верными клятвами и обрадовались этому. А царь был милостив к  народу
    и мягок в речах, он был средоточием добра и говорил лишь о  том,  в  чем
    для людей благо. И на следующий день царь  сел  на  коня,  с  вельможами
    правления и всеми эмирами, и все воины пошли по городу  и  вернулись,  и
    когда они приблизились ко дворцу, царь спешился,  чтобы  служить  своему
    сыну, и вместе со всеми эмирами и вельможами правления понес  перед  ним
    чепрак, так что каждый из эмиров и вельмож правления нес чепрак  некото-
    рое время. И они шли до тех пор, пока не дошли до входа во дворец, и ца-
    ревич ехал на коне, а затем он спешился, и его отец и эмиры обняли его и
    посадили на престол царства, и отец его, как и все  эмиры,  стоял  перед
    ним. И Бедр-Басим стал творить суд между людьми и отставлял  обидчика  и
    назначал справедливого, и он продолжал творить суд, пока не  приблизился
    полдень, а потом он поднялся с престола царства и вошел к  своей  матери
    Джулланар-морской, и был у него на голове венец, и походил он на луну. И
    когда мать увидала своего сына, перед которым шел царь, она поднялась  и
    поцеловала его и поздравила со званием султана и пожелала ему и его отцу
    долгой жизни и победы над врагами. И Бедр-Басим посидел у своей матери и
    отдохнул.
       А когда наступило время предвечерней  молитвы,  эмиры  поехали  перед
    мальчиком, и он приехал на ристалище и играл оружием до времени вечерней
    молитвы со своим отцом и вельможами правления, а потом  он  вернулся  во
    дворец, и все люди шли перед ним. И он стал каждый день выезжать на рис-
    талище, а по возвращении садился судить людей и оказывал  справедливость
    и эмиру и бедняку. И он делал так в течение целого года, а  после  этого
    стал выезжать на охоту и ловлю и кружил по странам и  климатам,  которые
    были ему подвластны, возвещая о безопасности и спокойствии,  и  поступал
    так, как поступают цари. И был он единственным среди людей своего време-
    ни по величию, доблести и справедливости в делах людей.
       И случилось, что царь, родитель Бедр-Басима, заболел в один из  дней,
    и затрепетало его сердце, и почувствовал он, что перейдет в обитель веч-
    ности, и усилилась его болезнь, так что он стал близок к смерти. И тогда
    призвал он своего сына и наказал ему заботиться о  подданных  и  поручил
    ему его мать и всех вельмож правления и приближенных и взял с них второй
    раз обеты и клятвы, что они будут слушаться его сына, и заручился от них
    клятвами" и после этого он прожил немного дней и преставился  к  милости
    Аллаха великого. И стали горевать о нем его сын Бедр-Басим, и  жена  его
    Джулланар, и эмиры, и везири" и вельможи правления, и сделали ему могилу
    и похоронили его в ней. А потом она просидела, принимая  соболезнования,
    целый месяц, и пришел Салих, брат Джулланар,  и  ее  мать  и  двоюродные
    сестры, и стали они ее утешать в утрате царя и  сказали:  "О  Джулланар,
    если царь умер, то он оставил этого доблестного юношу, а кто оставил по-
    добного ему, тот не умер. Вот он, этот бесподобный, равный  сокрушающему
    льву..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок четвертая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок четвертая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что брат Джулланар Салих, ее мать и  двоюродные
    ее сестры говорили ей: "Царь умер, но он оставил этого бесподобного юно-
    шу, равного сокрушающему льву и блестящему месяцу".
       А потом вельможи правления и знатные люди вошли к царю Бедр-Басиму  и
    сказали ему: "О царь, не беда погоревать о царе,  но  горевать  подобает
    только женщинам. Не занимай же своего сердца и наших  сердец  печалью  о
    твоем родителе - он умер и оставил тебя, а кто оставил  подобного  тебе,
    тот не умер".
       И они стали его уговаривать и утешать, а потом сводили в баню. И ког-
    да Бедр-Басим вышел из бани, он надел роскошную одежду, вышитую  золотом
    и украшенную драгоценностями и яхонтами, и возложил  на  голову  царский
    венец и сел на престол власти и исполнил дела людей и воздал  справедли-
    вость слабому против сильного и взял должное для бедняка от эмира. И по-
    любили его люди сильной любовью, и продолжал он так поступать в  течение
    целого года. И через всякий небольшой  срок  его  посещали  морские  его
    родственники, и приятна стала его жизнь, и глаз его прохладился.
       И так он провел долгое время, и случилось, что его дядя вошел в  одну
    ночь из ночей к Джулланар и поздоровался с нею.  Джулланар  поднялась  и
    обняла его и посадила рядом с собой и спросила: "О брат мой, как ты  по-
    живаешь и как поживает моя матушка и дочери моего дяди?" И  Салих  отве-
    тил: "О сестрица, они здоровы и живут во благе и великом счастии, и  не-
    достает им только взгляда на твое лицо". И потом Джулланар подала Салиху
    угощение, и он поел, и завязалась между ними беседа, и они заговорили  о
    царе Бедр-Басиме и его красоте, и прелести, и стройности, и соразмернос-
    ти, и доблести, и уме, и образованности. А царь Бедр-Басим лежал, и ког-
    да он услышал, что его мать и дядя упоминают о нем и  разговаривают  про
    него, он сделал вид, что спит, и стал слушать их разговор. И сказал  Са-
    лих своей сестре Джулланар: "Твой сын прожил семнадцать лет и не  женил-
    ся. Мы боимся, что случится с ним что-нибудь и не будет у него сына, и я
    хочу женить его на какой-нибудь из морских царевен, такой  же,  как  он,
    красивой и прелестной". - "Назови мне их - я их знаю", - сказала Джулла-
    нар. И Салих принялся пересчитывать ей царевен, одну за  другой,  а  она
    говорила: "Не хочу этой для моего сына, и я женю его только на той,  что
    будет ему равна по красоте и прелести, уму и вере, образованию и  благо-
    родству, и власти, и роду, и племени".
       И сказал Салих: "Я не знаю больше ни одной морской царевны.  Я  пере-
    числил тебе больше ста девушек, и ни одна из них тебе не понравилась. Но
    посмотри, о сестрица, спит твой сын  или  нет".  И  Джулланар  потрогала
    Бедр-Басима и увидела на нем признаки сна и сказала: "Он спит. Но что ты
    хочешь сказать и зачем тебе нужно, чтобы он спал?" - "О сестрица, -  от-
    ветил Салих, - знай, что я вспомнил одну девушку из дочерей моря,  кото-
    рая годится для твоего сына, и боюсь, что, если я заговорю о ней,  когда
    он не будет спать, любовь к ней привяжется к его сердцу,  а  нам,  может
    быть, нельзя будет ее достигнуть, и утомимся и  он,  и  мы,  и  вельможи
    правления, и будет в этом для нас забота. А поэт сказал:
       Любовь вначале, когда возникнет поток слюны,
       А как власть возьмет, превращается в море бурное".
       И, услышав слова Салиха, его сестра молвила: "Скажи мне, что  это  за
    девушка и как ее имя, - я знаю дочерей моря от царей и других, и если  я
    увижу, что она для него годится, я посватаюсь к ней, даже  если  истрачу
    на нее все, чем владеют мои руки. Расскажи же мне о ней и ничего не бой-
    ся - мой сын спит". - "Я боюсь, что он бодрствует, -  ответил  Салих.  -
    Ведь сказал же поэт:
       Его полюбил, узнав о качествах я его, -
       Ведь ухо влюбляется порой раньше ока".
       "Говори и будь краток и не бойся, о брат мой", - сказала Джулланар. И
    Салих молвил: "Клянусь Аллахом, о сестрица, не подходит для твоего  сына
    никто, кроме царевны Джаухары, дочери царя ас-Самандаля. Она подобна ему
    по красоте, прелести, блеску и совершенству, и не найти ни в море, ни на
    суше никого мягче ее и нежнее чертами. Она красива, прелестна, стройна и
    соразмерна, и у нее румяные щеки, блестящий лоб, и уста, подобные жемчу-
    гам, и темные очи, и тяжелые бедра, и тонкий стан,  и  прекрасное  лицо.
    Если она взглянет, то смутит серн и газелей, и когда она идет, ревнует к
    ней ветвь ивы, а открывая лицо, она позорит солнце и луну и берет в плен
    всякого смотрящего, и уста ее нежны, и члены ев гибки".
       И Джулланар, услышав слова своего брата, сказала: "Ты  прав,  о  брат
    мой! Я видела ее много раз, и она была моей подругой, когда мы были  ма-
    ленькие, а сегодня мы не знаем одна другую по причине отдаления,  и  вот
    уже восемнадцать лет, как я ее не видела. Клянусь Аллахом, никто не  го-
    дится для моего сына, кроме нее!"
       И когда Бедр-Басим услышал их слова и понял с начала до конца  то,  о
    чем они говорили, описывая девушку, о которой упомянул  Салих,  то  есть
    Джаухару, дочь царя ас-Самандаля, он полюбил ее  со  слов  и  прикинулся
    спящим, и возникло из-за нее в его сердце пламя огня, и он погрузился  в
    море, где не достигнуть ни берега, ни дна..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок пятая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок пятая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
    ня, о счастливый царь, что, когда царь Бедр-Басим услышал  слова  своего
    дяди Салиха и своей матери Джулланар, оказанные при описании дочери царя
    ас-Самандаля, в его сердце возникло из-за нее пламя огня, и он погрузил-
    ся в море, где не достигнуть ни берега, ни дна.  А  Салих  посмотрел  на
    свою сестру Джулланар и сказал: "Клянусь Аллахом,  сестрица,  нет  среди
    царей моря никого глупее и яростнее, чем ее отец! Не осведомляй же свое-
    го сына об этой девушке, пока мы не посватаемся к ней у ее отца, и  если
    он пожалует нам согласие, мы восхвалим Аллаха великого, а  если  он  нас
    отвергнет и не выдаст ее замуж за твоего сына, мы избавимся от его зла и
    посватаемся к другой".
       И, услышав слова своего брата, Джулланар сказала: "Прекрасное мнение,
    которое ты принял". И потом они замолчали и проспали эту ночь, а у  царя
    Бедр-Басима было в сердце огненное пламя из-за любви к царевне Джаухаре,
    но он скрыл свое дело и не сказал матери и дяде ничего о  царевне,  хотя
    был из-за любви к ней точно на сковородках с углем. А утром царь  и  его
    дядя пошли в баню и вымылись, а выйдя, напились питья, и перед ними пос-
    тавили кушанья. И царь Бедр-Басим с матерью и дядей слоя, пока не  насы-
    тились, а потом она вымыли руки, и после этого Салих поднялся на ноги  и
    сказал царю Бедр-Басиму и его матери Джулланар: "С вашего разрешения,  я
    намерен отправиться к родительнице. Я у вас уже несколько дней, и сердце
    родных беспокоятся обо мне, и они меня ожидают". - "Посиди у нас  сегод-
    ня", - сказал царь Бедр-Басим своему дяде Салиху, и тот  послушался  его
    слов, а затем Бедр-Басим сказал: "Пойдем, о дядюшка, выйдем в сад".
       И они пошли в сад и стали там ходить и гулять, и царь Бедр-Басим  сел
    под тенистое дерево и хотел отдохнуть и поспать, и вспомнил  он  о  том,
    что говорил его дядя Салих, описывая девушку и ее красоту и прелесть,  и
    заплакал обильными слезами и произнес такие два стиха:
       "Когда бы сказали мне (а пламя огня бы жгло,
       И в сердце и теле всем огонь бы и жар пылал):
       "Что хочешь и жаждешь ты: увидать возлюбленных
       Иль выпить глоток воды?" В ответ я сказал бы: "Их!"
       А потом он принялся жаловаться, стонать и плакать  и  произнес  такие
    два стиха:
       "Кто заступник от страсти к девушке-лани,
       Чей лик солнце - о нет, скажу - она лучше!
       Мое сердце не знало к ней прежде страсти,
       И любовью к царевне вод загорелось".
       И когда дядя его Салих услышал слова юноши, он ударил рукою об руку и
    воскликнул: "Нет бога, кроме Аллаха, Мухаммед - посол Аллаха, и нет мощи
    и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!"  И  потом  он  спросил:
    "Разве ты слышал, о дитя мое, что мы говорили с твоей матерью о  царевне
    Джаухаре и какие мы приписывали ей качества?" - "Да, о дядюшка, и я  по-
    любил ее со слов, когда услышал то, что говорили, и  мое  сердце  к  ней
    привязалось, и не могу я вытерпеть без нее", - ответил Бедр-Басим. И Са-
    лих сказал: "О царь, давай вернемся к твоей матери и осведомим ее о том,
    что случилось, и я попрошу у нее разрешения взять тебя с собой и  посва-
    таться к царевне Джаухаре, а потом мы простимся с ней и вернемся. Я  бо-
    юсь, что, если я возьму тебя и пойду без ее позволения, твоя мать на ме-
    ня рассердится и будет иметь право, так как я окажусь  виновником  вашей
    разлуки и ее ухода от нас. И город останется без царя, и не будет у под-
    данных никого, кто бы ими управлял и рассматривал их  обстоятельства.  И
    расстроятся дела в царстве, и выйдет власть из твоих рук".
       И Бедр-Басим, услышав слова своего дяди Салиха, сказал ему: "Знай,  о
    дядюшка, что, если я вернусь к моей матери и посоветуюсь с ней об  этом,
    она мне этого не позволит. Я не вернусь к ней и не посоветуюсь с нею ни-
    когда!" И он заплакал перед своим дядей и сказал: "Я пойду с  тобой,  не
    осведомляя ее, а потом вернусь".
       И Салих, услышав слова своего племянника,  растерялся  и  воскликнул:
    "Прошу помощи у великого Аллаха при всех обстоятельствах!" И когда  дядя
    Бедр-Басима, Салих, увидел своего племянника в таком состоянии и  понял,
    что он не хочет вернуться к своей матери и уведомить ее, а пойдет с ним,
    он снял с пальца перстень, на котором были вырезаны имена из имен  вели-
    кого Аллаха, и подал его царю Бедр-Басиму и сказал: "Надень его себя  на
    палец: ты будешь в безопасности от потопления и  прочих  бед  и  от  зла
    морских животных и рыб". И царь БедрБасим взял перстень  у  своего  дяди
    Салиха и надел его на палец. И потом они нырнули в море..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок шестая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок шестая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что, когда царь Бедр-Басим  и  его  дядя  Салих
    нырнули в море, они пошли, и шли до тех пор, пока не  пришли  ко  дворцу
    Салиха. И они вошли туда, и увидала Бедр-Басима его  бабушка,  мать  его
    матери, которая сидела со своими близкими, и, войдя, царевич  с  Салихом
    поцеловали им руки. Бабка Бедр-Басима, увидав их, встала и обняла  юношу
    и поцеловала его между глаз и сказала: "Благословенный  приход,  о  дитя
    мое! Как ты оставил твою мать Джулланар?" - "Здоровой, во благе и благо-
    получии, и она желает мира тебе и своим двоюродным  сестрам",  -  сказал
    Бедр-Басим.
       И после этого Салих рассказал своей матери, что произошло между ним и
    его сестрой Джулланар и как царь Бодр-Басим полюбил со слов царевну Джа-
    ухару, дочь царя ас-Самандаля, и сообщил ей всю историю с начала до кон-
    ца.
       "Он пришел лишь для того, чтобы посвататься к ней у  ее  отца  и  же-
    ниться на ней", - сказал Салих. И когда бабка царя Бедр-Басима  услышала
    слова Салиха, она разгневалась на него сильным гневом и встревожилась  и
    огорчилась и воскликнула: "О дитя мое, ты  ошибся,  упомянув  о  царевне
    Джаухаре, дочери царя ас-Самандаля перед твоим племянником. Ты ведь зна-
    ешь, что царь ас-Самандаль - глупец и притеснитель, малоумный  и  сильно
    яростный и он скупится на свою дочь Джаухару перед ее женихами. Все цари
    моря сватались к ней, но он отказался и не согласился ни за кого из  них
    отдать, напротив, отверг их и сказал: "Не ровня вы ей ни по красоте,  ни
    по прелести, ни по чему другому". И мы боимся, что, если  посватаемся  к
    ней у ее отца, он нас отвергнет, как отверг других, а мы обладаем благо-
    родством и вернемся с разбитыми сердцами".
       И, услышав слова своей матери, Салих спросил ее: "О матушка,  как  же
    быть? Ведь царь Бедр-Басим полюбил эту девушку, когда я говорил о ней  с
    моей сестрой Джулланар, и он сказал: "Мы обязательно посватаемся к ней у
    ее отца, хотя бы я отдал все мое царство", - и утверждает, что  если  он
    на ней не женится, то умрет от страсти и любви к ней".
       И потом Салих сказал своей матери: "Знай, что мой племянник -  краси-
    вей и прекрасней ее и что его отец был царем всей Персии,  а  теперь  он
    сам царь, и не годится Джаухара никому, кроме него. Я решил взять драго-
    ценных камней - яхонтов и других - и поднести царю  подарок,  подобающий
    ему, и посвататься у него к царевне, и если он укажет, что он  царь,  то
    Бедр-Басим - тоже царь, сын царя; если же он нам укажет на красоту своей
    дочери, то Бедр-Басим красивей ее, а если он нам  укажет  на  обширность
    царства, то у Бедр-Басима царство обширней, чем у нее и у ее отца,  и  у
    него больше войск и телохранителей. Его царство больше царства ее  отца,
    и я непременно постараюсь исполнить желание моего  племянника,  хотя  бы
    моя душа пропала. Я ведь был причиной этого дела, и так же, как я бросил
    его в моря любви к ней, я постараюсь его женить на  ней.  Аллах  великий
    поможет мне в этом". - "Делай что хочешь, - сказала ему мать, - и  бере-
    гись быть грубым в словах, когда будешь говорить с царем. Ты  же  знаешь
    его глупость и ярость, л я боюсь, что он бросится на тебя, так как он не
    признает ничьего сана". И Салих отвечал: "Внимание и повиновение!" А за-
    тем он поднялся и, взяв с собой два мешка, наполненные  драгоценностями:
    яхонтами, изумрудными прутьями, дорогими металлами  и  всякими  камнями,
    дал их нести своим слугам и пошел с ними и со своим племянником во  дво-
    рец царя ас-Самандаля. Он попросил позволения  войти,  и  царь  позволил
    ему, и Салих, войдя, поцеловал землю меж его  рук  и  приветствовал  его
    наилучшим приветом. И, увидав Салиха, царь ас-Самандаль поднялся и  ока-
    зал ему величайшее уважение и велел ему сесть, и Салих сел, и  когда  он
    уселся, царь сказал ему: "Благословенный приход! Ты заставил нас  тоско-
    вать, о Салих! Какая у тебя нужда, что ты пришел к нам? Расскажи  мне  о
    твоей нужде, чтобы я ее исполнял".
       И Салих поднялся и поцеловал землю второй раз и сказал: "О царь  вре-
    мени, нужда моя - в Аллахе и в доблестном царе, льве неустрашимом, о ком
    прекрасную молву развозят едущие, и распространилась в климатах и  стра-
    нах весть о его щедрости, милости, прощении, извинении и  благосклоннос-
    ти".
       И потом он развязал мешки и, вынув из них камни и прочее, рассыпал их
    перед царем ас-Самандалем и сказал ему: "О царь времени, быть может,  ты
    примешь мой подарок и окажешь мне милость и залечишь мое сердце,  приняв
    это от меня..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот сорок седьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот сорок седьмая ночь, она сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что Салих предложил подарок царю ас-Самандалю и
    сказал ему: "Я желаю от царя, чтобы он оказал мне милость и залечил  мое
    сердце, приняв это от меня". И царь ас-Самандаль спросил его: "Почему ты
    даришь мне этот подарок? Расскажи мне твою историю  и  поведай  о  своей
    нужде, и если я властен ее исполнить, я исполню ее сию же  минуту  и  не
    заставлю тебя трудиться, а если я бессилен исполнить ее, то Аллах возла-
    гает на душу только то, что ей вмочь".
       И Салих поднялся и поцеловал землю трижды и сказал: "О царь  времени,
    нужду мою ты исполнять можешь, она под твоей властью, и ты ею  владеешь.
    Я не возложу на царя трудности, и я не бесноватый, чтобы говорить с  ца-
    рем о том, чего он не может. Ведь сказал кто-то из мудрецов:  "Если  хо-
    чешь, чтобы тебя слушались, проси о том, что возможно". Что же  касается
    моей нужды, о которой я пришел просить, то царь, да хранит его Аллах, на
    нее властен". - "Проси о твоей нужде, изложи твое дело и требуй то, чего
    хочешь", - сказал царь. И Салих молвил: "О царь  времени,  знай,  что  я
    пришел к тебе как сват и желаю единственной жемчужины  и  драгоценности,
    скрываемой - царевны Джаухары, дочери нашего владыки. Не  обмани  же,  о
    царь, надежды того, кто к тебе направился". И когда услышал  царь  слова
    Салиха, он так засмеялся, что упал навзничь, издеваясь над ним, и  воск-
    ликнул: "О Салих, я считал тебя человеком разумным и  юношей  достойным,
    который старается только со смыслом и говорит лишь здравое. Что же пора-
    зило твой разум и призвало тебя на это великое дело и значительную опас-
    ность; и ты сватаешься к дочерям царей, властителей  стран  и  климатов?
    Разве дошел твой сан до этой высокой ступени и разве уменьшился твой  ум
    до такого предела, что ты говоришь мне в лицо подобные слова?"
       "Да направит Аллах царя! - воскликнул Салих. - Я сватаюсь  к  ней  не
    для себя, а если бы я сватал ее для себя, я был  бы  ей  ровнею  -  нет,
    больше ее, так как ты знаешь, что мой отец - царь из царей моря, хотя ты
    сегодня и наш царь. Но я сватаюсь к ней лишь для царя Бедр-Басима, влас-
    тителя климатов Персии, и его отец - царь Шахраман, ярость  которого  ты
    знаешь. И если ты утверждаешь, что ты великий царь, то царь Бедр-Басим -
    еще больший царь, а если ты заявляешь, что твоя дочь  красива,  то  царь
    Бедр-Басим красивей ее и прекрасней лицом и достойней по роду и племени,
    ибо он витязь людей своих времен. И если ты согласишься на то, о  чем  я
    тебя просил, о царь времени, ты положишь вещь на ее  место,  а  если  ты
    станешь над нами величаться, то будешь к нам несправедлив и не пойдешь с
    нами по пути правому. Ты ведь знаешь, о царь, что царевне Джаухаре,  до-
    чери нашего владыки, царя, не избежать брака, и говорит мудрец: "Не  из-
    бежать девушке брака или могилы". И если ты намерен выдать ее замуж,  то
    сын моей сестры более достоин ее, чем все люди".
       И когда услышал царь слова царя Салиха, он разгневался  сильным  гне-
    вом, и его ум едва не пропал, и душа его чуть не вышла у него из тела, и
    он воскликнул: "О пес среди мужчин, разве подобный  тебе  обращается  ко
    мне с такими словами! Ты упоминаешь о моей дочери в  собраниях  и  гово-
    ришь, что сын твоей сестры Джулланар ей ровня, а кто ты сам такой и  кто
    твоя сестра, кто ее сын и кто его отец, что ты говоришь мне такие  слова
    и обращаешься ко мне с такими речами? Разве вы  в  сравнении  с  нею  не
    псы?" И затем он закричал своим слугам и сказал им: "Эй, слуги, возьмите
    голову этого бродяги!"
       И слуги схватили мечи и обнажили их и направились к Салиху, а тот по-
    вернулся, убегая, и направился к воротам дворца. А дойдя до ворот  двор-
    ца, он увидел своих родичей, и близких, и дружинников, и  слуг,  которых
    было больше тысячи витязей, утопавших в железе и закованных в  кольчуги,
    и были у них в руках копья и белые клинки.
       И когда они увидели Салиха в таком состоянии, они спросили его:  "Что
    случилось?" И он рассказал им свою историю. А его мать послала этих  лю-
    дей ему на помощь, и, услышав слова Салиха, они поняли, что царь глуп  и
    сильно яростен, и сошли с коней и, обнажив мечи, вошли к царю  ас-Саман-
    далю.
       И они увидели, что он сидит на престоле своего  царства,  не  замечая
    входящих, и сильно разгневан на Салиха, и увидели, что его слуги,  прис-
    лужники и телохранители не вооружены, и когда царь увидел людей Салиха с
    обнаженными мечами в руках, он закричал своим людям и сказал  им:  "Горе
    вам! Возьмите головы этих псов!" И не прошло минуты, как  побежали  люди
    царя ас-Самандаля и положились на бегство, а Салих и его близкие схвати-
    ли царя ас-Самандаля и скрутили его..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.