Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Сейф-аль-Мулуке

Сказка о Сейф-аль-Мулуке

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 756-767
  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 768-778

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Рассказывают также, о счастливый царь, - продолжала Шахразада, -  что
    был в древние времена и минувшие века и годы царь  из  царей  персов  по
    имени Мухаммед ибн Сабаик, и властвовал он  над  землей  Хорасанской.  И
    каждый год совершал он набеги на страны нечестивых в Индии, Синде и  Ки-
    тае, и на страны, которые за рекой [608], и на другие страны, неарабские и
    прочие, и был он царем справедливым и доблестным, великодушным и щедрым.
       И любил этот царь застольные беседы, и предания, и стихи, и рассказы,
    и повести, и ночные сказки, и жития древних, и всякого, кто помнил дико-
    винную сказку и рассказывал ее царю, царь  награждал.  И  говорят,  что,
    когда приходил к нему иноземец с диковинным рассказом  и  говорил  перед
    ним и царь находил рассказ хорошим и слова рассказчика ему нравились, он
    награждал его роскошной одеждой, и давал ему тысячу динаров, и сажал его
    на коня, оседланного и взнузданного, и одевал его сверху донизу, и  ода-
    рял его великими подарками, и тот человек брал их и уходил  своей  доро-
    гой.
       И случилось, что пришел к нему старый человек с диковинным  рассказом
    и рассказал его перед царем, и тот нашел  рассказ  прекрасным,  и  слова
    рассказчика понравились ему, и он велел дать ему  роскошный  подарок  и,
    между прочим, тысячу хорасанских динаров и коня с полной сбруей. И после
    этого разнеслись такие вести об этом царе во всех странах, и  услышал  о
    нем человек, которого звали купец Хасан, а был он человек  великодушный,
    щедрый, знающий, поэт и достойный.
       А у этого царя был везирь - великий завистник, средоточие зла,  кото-
    рый не любил никого из людей, ни богатого, ни бедного, и, всякий раз как
    к царю кто-нибудь приходил и царь давал ему что-нибудь, везирь ему зави-
    довал и говорил: "Такие дела изведут деньги и разорят земли, а у царя  в
    обычае это делать", - и были эти слова лишь от зависти и ненависти вези-
    ря. И услышал царь весть о купце Хасане и послал к нему и призвал его и,
    когда он явился, оказал ему: "О купец Хасан, везирь  прекословит  мне  и
    враждует со мной из-за денег, которые я даю стихотворцам,  сотрапезникам
    и людям, знающим рассказы и стихи. Я хочу, чтобы ты рассказал мне  хоро-
    ший рассказ и диковинную новость, подобной которой я никогда не  слышал,
    и если твой рассказ мне понравится, я дам тебе много земель с их крепос-
    тями, и сделаю их добавкой к твоим наделам, и поставлю перед  тобой  все
    мое царство, и назначу тебя старшим из моих везирей, и будешь ты  сидеть
    от меня оправа и управлять моими подданными. А если ты не доставишь  мне
    того, о чем я тебе сказал, я возьму все, что есть в твоих руках, и выго-
    ню тебя из моей страны". - "Слушаю и повинуюсь владыке  нашему  царю,  -
    сказал купец Хасан. - Только невольник твой просит тебя, чтобы ты подож-
    дал год, и тогда я расскажу тебе историю, подобную которой ты не  слышал
    в жизни и не слышал никто другой никогда рассказа, подобного ей или луч-
    ше ее".
       "Я даю тебе отсрочку на целый год", - сказал царь. А затем  он  велел
    подать роскошную одежду и надел ее на купца Хасана и сказал:  "Оставайся
    дома, не садись на коня, не уходи и не приходи в  течение  целого  года,
    пока не явишься с тем, что я от тебя потребовал.  И  если  ты  принесешь
    это, тебе будет особенная милость, и радуйся тому, что я тебе обещал,  а
    если не принесешь этого, то ты не от нас, и мы не от тебя!.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот пятьдесят седьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот пятьдесят седьмая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда царь Мухаммед  ибн  Сабаик  сказал
    купцу Хасану: "Если ты принесешь мне то, что я от тебя потребовал,  тебе
    будет особенная милость, и радуйся тому, что я тебе обещал,  а  если  не
    принесешь этого, то ты не от нас и мы не от тебя". Купец Хасан поцеловал
    землю меж рук царя и вышел. И затем он выбрал из своих невольников  пять
    человек, которые все писали и читали, - а это были люди  достойные,  ра-
    зумные и образованные, из приближенных его невольников, - и дал  каждому
    пять тысяч динаров и сказал: "Я воспитал вас только для  дня,  подобного
    этому. Помогите же мне исполнить желание царя  и  спасите  меня  из  его
    рук". - "А что ты хочешь сделать? Наши души - выкуп за тебя", - спросили
    невольники. И купец Хасан ответил: "Я хочу, чтобы каждый из  вас  отпра-
    вился в какой-нибудь климат и обошел всех  людей  ученых,  образованных,
    достойных и знающих диковинные рассказы и удивительные повести; разыщите
    мне повесть о Сейфаль-Мулуке и принесите мне ее, и если вы ее найдете  у
    кого-нибудь, соблазните его платой за нее я, сколько бы он ни потребовал
    золота или серебра, дайте ему, хотя бы он потребовал от вас тысячу дина-
    ров. Дайте ему сколько будет возможно, и обещайте остальное, и принесите
    мне сказку, и тому из вас, кто нападет на эту сказку и принесет мне  ее,
    я дам роскошные одежды и обильные награды, и не будет у меня никого  до-
    роже".
       И потом купец Хасан сказал одному из невольников: "Ты  отправляйся  в
    страны Индии и Синда с их округами и областями", и другому сказал: "А ты
    отправляйся в страны персов и Китай с его климатами", и третьему сказал:
    "А ты отправляйся в страны Хорасана с их округами и климатами",  а  чет-
    вертому сказал: "А ты отправляйся в страны Магриба и его области и  кли-
    маты и округа и во все его концы", а последнему, то есть пятому, он ока-
    зал: "А ты отправляйся в страны Сирии и Египет с их округами и  климата-
    ми".
       И потом купец выбрал им счастливый день и  сказал  им:  "Поезжайте  в
    этот день и постарайтесь раздобыть то, что мне нужно, не будучи  небреж-
    ными, хотя бы пришлось вам отдать за это душу". И невольники  простились
    с купцом и поехали. И каждый отправился в ту сторону, в какую  купец  им
    приказал, и четверо из них отсутствовали четыре месяца и искали, но  ни-
    чего не нашли и" вернулись. И стеснилась грудь  у  купца  Хасана,  когда
    вернулись к нему эти четыре невольника и рассказали, что  они  искали  в
    городах, странах и климатах то, что было нужно их господину, и не  нашли
    ничего из этого.
       Что же касается пятого невольника, то он  ехал,  пока  не  вступил  в
    страны Сирии, и он достиг города Дамаска и увидел, что это  город  хоро-
    ший, безопасный, с деревьями, каналами, плодами и птицами, которые прос-
    лавляют Аллаха, единого, покоряющего, создателя ночи я дня. И  невольник
    провел там несколько дней, спрашивая о том, что было нужно его  господи-
    ну, но никто не давал ему ответа, и он хотел уехать из  этого  города  и
    направиться в другой город, и вдруг он увидел юношу, который бежал,  пу-
    таясь в полах своего платья. "Почему ты бежишь огорченный и куда ты нап-
    равляешься?" - спросил невольник. И юноша ответил: "Здесь есть один дос-
    тойный шейх, который каждый день садится на скамеечку в такое, как  сей-
    час, время и рассказывает прекрасные повести, рассказы и сказки,  подоб-
    ных которым никто не слыхал. Я бегу, чтобы найти себе  место  близко  от
    него, и боюсь, что не достану места из-за множества народа".  -  "Возьми
    меня с собой", - сказал невольник. И юноша молвил: "Иди скорее".
       И невольник запер ворота и поспешно пошел с юношей и достиг того мес-
    та, где шейх рассказывал среди людей. И он увидел, что шейх  со  светлым
    ликом сидит на скамеечке и рассказывает людям, и сел близко  от  него  и
    стал прислушиваться, чтобы услышать его рассказ. И  когда  пришло  время
    заката солнца, шейх кончил рассказывать, и люди  выслушали  то,  что  он
    рассказал, и разошлись от него. И тогда невольник подошел к шейху и при-
    ветствовал его, и тот ответил на его приветствие,  умножив  пожелания  и
    знаки почтения, и невольник сказал ему: "Ты, господин мой шейх,  человек
    прекрасный, почтенный, и рассказы твои прекрасны, и я хочу  тебя  кое  о
    чем спросить". - "Опрашивай о чем хочешь", - сказал  шейх.  И  невольник
    спросил его: "Знаешь ли ты повесть и рассказ  о  Сейф-аль-Мулуке  и  Ба-
    ди-аль-Джемаль?" - "А от кого ты слышал такие слова и кто рассказал тебе
    об этом?" - спросил шейх. И невольник сказал: "Я не слышал об этом ни от
    кого, но я из далеких стран и пришел, стремясь найти эту повесть. И  что
    бы ты ни потребовал в уплату за нее, я дам тебе, если она у тебя есть, и
    ты окажешь мне благодеяние и милость, рассказав мне ее, я  сделаешь  это
    по благородным твоим качествам, как милостыню от тебя. Если бы была  моя
    душа в моих руках и я отдал бы ее тебе за эту повесть, мое сердце на это
    бы согласилось". - "Успокой свою душу и прохлади глаза: повесть придет к
    тебе, - ответил шейх. - Но это рассказ, который не рассказывают  на  пе-
    рекрестке, и я не отдам такой повести всякому". - "Ради Аллаха, о госпо-
    дин, - воскликнул невольник, - не скупись на нее для меня  и  требуй  от
    меня чего хочешь", - воскликнул невольник. И шейх сказал: "Если  ты  хо-
    чешь знать эту повесть, дай мне сто динаров, и я отдам  ее  тебе,  но  с
    пятью условиями".
       И, узнав, что у шейха есть эта повесть и он  соглашается  ее  расска-
    зать, невольник обрадовался сильной радостью и сказал: "Я дам  тебе  сто
    динаров в уплату за нее и еще десять в придачу и возьму повесть с  усло-
    виями, о которых ты говоришь". И шейх молвил: "Ступай принеси  золото  и
    бери то, что тебе угодно".
       И невольник поднялся и поцеловал шейху руки и пошел  в  свое  жилище,
    радостный и довольный, и взял сто динаров и десять и положил их в бывший
    у него мешок.
       А когда наступило утро, он поднялся и надел свою одежду и, взяв дина-
    ры, принес их шейху. И он увидел его сидящим у ворот своего дома и  при-
    ветствовал его, я шейх возвратил ему приветствие, и потом невольник  дал
    ему сто динаров и еще десять, и шейх взял их у него.
       И он поднялся и вошел в свой дом, введя с собой невольника, и посадил
    его в одном месте, а затем он дал ему чернильницу, калам и бумаги и  по-
    дал ему книгу и сказал: "Пиши из этой книги то, что ты ищешь, -  повесть
    и рассказ о Сейф-аль-Мулуке".
       И невольник сидел и списывал эту повесть, пока не  кончил  ее  описы-
    вать. И он прочитал ее шейху, и тот исправил ее, а потом сказал:  "Знай,
    о дитя мое, что первое условие - чтобы ты не рассказывал эту повесть  на
    перекрестках дороги или в присутствии женщин и невольниц, рабов, глупцов
    и детей. Читай ее только эмирам, царям, везирям и людям знания, из  тол-
    кователей Корана и других". И невольник принял условия и, поцеловав шей-
    ху руки, простился с ним и вышел от него..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот пятьдесят восьмая мочь
    
       Когда же настала семьсот пятьдесят восьмая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда невольник купца  Хасана  переписал
    повесть из книги шейха, который был в Сирии, и тот рассказал ему об  ус-
    ловиях, он простился с ним и вышел от него и уехал в тот  же  день,  ра-
    достный и довольный. И он все время ускорял ход от сильной радости,  ох-
    ватившей  его  из-за  того,  что  он  раздобыл  повесть  и   рассказ   о
    Сейф-аль-Мулуке, и наконец прибыл в свою страну. И тогда он послал свое-
    го сопровождающего передать купцу радостную весть и сказать:  "Твой  не-
    вольник прибыл благополучно и достиг того, чего хотел и желал".
       А когда невольник прибыл в город своего господина  и  послал  к  нему
    вестника, до срока, о котором царь условился с купцом  Хасаном,  остава-
    лось только десять дней. И затем невольник вошел к купцу, своему  госпо-
    дину, и рассказал ему о том, что ему досталось, и купец обрадовался  ве-
    ликой радостью, а невольник отдохнул в месте, где он уединился, и  отдал
    своему господину книгу, в которой был рассказ о Сейф-аль-Мулуке и  Бади-
    аль-Джемаль. И когда его господин увидел ее, он надел на невольника  все
    бывшие на нем одежды и дал ему десять чистокровных коней, десять верблю-
    дов и десять мулов, трех черных рабов и двух белых невольников.
       И затем купец взял повесть и написал ее своей рукой, с  толкованиями,
    и вошел к царю и сказал ему: "О счастливый царь, я принес сказки и расс-
    казы, редкие и прекрасные, подобных которым никто никогда не  слыхивал".
    И, услышав слова купца Хасана, царь в тот же час и минуту велел призвать
    всех разумных эмиров, и всех достойных ученых, и всех  образованных  лю-
    дей, и поэтов, и людей умных, и купец Хасан сел и прочитал рту историю у
    царя.
       И когда услышали ее царь и вое присутствующие, они  все  удивились  и
    нашли повесть прекрасной и также одобрили ее те,  кто  присутствовал,  и
    купца осыпали золотом, серебром и драгоценными камнями. И потом царь ве-
    лел дать купцу Хасану роскошную одежду из лучших своих платьев, и  пода-
    рил ему большой город с его крепостями и деревнями, и сделал  его  одним
    из величайших своих везирей, и посадил его от себя справа.  И  он  велел
    писцам написать эту повесть золотом и положить ее в свою  личную  казну,
    и, всякий раз как у царя стеснялась грудь, он призывал купца  Хасана,  и
    тот читал ему эту повесть.
       А содержание ее было таково:
       Был в древние времена и минувшие века и годы в Египте царь, по  имени
    Асим ибн Сафван, и был это царь щедрый, великодушный, почтенный  и  дос-
    тойный. И было у него много земель, и крепостей, и укреплений, и солдат,
    и воинов, и был у него везирь, по имени Фарис ибн Салих, и все они  пок-
    лонялись солнцу и огню, вместо всевластного владыки, великого,  покоряю-
    щего. И стал этот царь старым стариком, и ослаб от старости,  недугов  и
    дряхлости, так как он прожил сто восемьдесят лет, и не было у  него  ре-
    бенка - ни мальчика, ни девочки, и был он, по причине этого, и  ночью  и
    днем озабочен и огорчен.
       И случилось, что в один из дней сидел царь Асим  на  престоле  своего
    царства, и эмиры, везири, предводители и вельможи правления служили ему,
    как обычно, сидя по мере своих степеней, и всякому  из  эмиров,  который
    входил к нему и с которым был сын или двое сыновей, царь завидовал и го-
    ворил в душе: "Всякий веселится и радуется на своих детей, а у меня  нет
    ребенка, и завтра я умру и оставлю мое царство, и престол,  и  казну,  и
    богатства, и возьмут их чужие люди, и не вспомнит меня совсем  никто,  и
    не останется обо мне памяти в мире". И царь Асим погрузился в море  раз-
    мышлений, и от обилия приходивших к его сердцу дум и печалей он заплакал
    и, сойдя с престола, сел на землю, плача и унижаясь. И когда его  везирь
    и присутствовавшее собрание вельмож царства увидели, что царь  сделал  с
    собой такое дело, они закричали на людей и сказали им:  "Расходитесь  по
    домам и отдыхайте, пока царь не очнется от того, что с ним случилось".
       И все ушли, и остались только царь с везирем, и когда  царь  очнулся,
    везирь поцеловал землю меж его руками и спросил его: "О царь времени,  в
    чем причина такого плача? Расскажи мне, кто враждует с тобой из царей  и
    владетелей крепостей или эмиров и вельмож правления,  и  осведоми  меня,
    кто тебе прекословит, о царь, чтобы мы все пошли против него и вынули бы
    ему душу из боков". Но царь не заговорил и не поднял головы, и тогда ве-
    зирь поцеловал перед ним землю второй раз и сказал: "О царь  времени,  я
    тебе и сын и раб, и ты меня воспитал, а я не знаю причины твоего огорче-
    ния, заботы и печали и не знаю, что с тобой. Кто же знает это, кроме ме-
    ня, и кто встанет перед тобой на мое место? Расскажи мае о причине тако-
    го плача и огорчения". Но царь не заговорил, не раскрыл рта, и не поднял
    головы, и не перестал плакать и кричать громким голосом, и рыдать  вели-
    кими рыданиями, и охать, а везирь терпеливо ждал, и потом он сказал ему:
    "Если ты мне не скажешь, в чем причина этого, я сейчас же убью себя  пе-
    ред тобою; у тебя на виду, и не буду видеть тебя озабоченным".
       И царь Асим поднял голову и вытер слезы и сказал: "О везирь и  добрый
    советчик, оставь меня с моей заботой и огорчением - довольно с меня  той
    печали, что у меня в сердце". И везирь молвил: "Скажи мне, о царь, в чем
    причина этого плача. Быть может, Аллах пошлет тебе облегчение через  мои
    руки..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот пятьдесят девятая ночь
    
       Когда же настала семьсот пятьдесят девятая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда везирь сказал царю  Асиму:  "Скажи
    мне, в чем причина этого плача. Быть может, Аллах пошлет тебе облегчение
    через мои руки", царь сказал ему: "О везирь, мой плач не о деньгах, не о
    конях и не о чем-нибудь подобном, но сделался я старым человеком, и ста-
    ло мне под сто восемьдесят лет жизни, и не досталось мне  ребенка  -  ни
    мальчика, ни девочки. И когда я умру, меня  похоронят,  и  сотрется  мой
    след, и исчезнет мое имя, и возьмут чужие люди мой престол и царство,  и
    не вспомнит меня никто никогда". И тогда везирь ответил: "О царь  време-
    ни, я старше тебя на сто лет, и мне никогда не досталось ребенка, и неп-
    рестанно, ночью и днем, я в заботе и огорчении, и что же нам с тобой де-
    лать. Но я слышал историю Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими!  -
    и слышал, что у него есть великий владыка, который властен во всякой ве-
    щи, и надлежит мне пойти к Сулейману с подарком и  направиться  к  нему,
    чтобы он попросил своего владыку - быть может, он наделит каждого из нас
    ребенком".
       И везирь собрался в путешествие и, взяв роскошный подарок, отправился
    с ним к Сулейману, сыну Дауда, - мир с ними обоими! - и вот то, что было
    с везирем. Что же касается Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими! -
    то Аллах - велик он и славен! - послал ему откровение и сказал:  "О  Су-
    лейман, царь Египта послал к тебе своего великого везиря с  подарками  и
    редкостями, такими-то и такими-то. Пошли же к нему твоего везиря,  Асафа
    ибн Барахию, чтобы он встретил его с почетом и  приготовил  ему  пищу  в
    местах стоянок, а когда он явится к тебе, окажи ему: "Царь прислал тебя,
    чтобы просить о том-то и о том-то, и нужда твоя - такая-то и такая-то, и
    предложи ему принять веру".
       И тогда Сулейман приказал своему везирю Асафу взять с собой множество
    своих приближенных и встретить послов с почетом  и  роскошной  пищей  на
    местах стоянок. И Асаф выехал, собрав все необходимое, им  навстречу,  и
    ехал, пока не доехал и не встретил Фариса,  везиря  царя  Египта.  И  он
    встретил везиря и приветствовал его и оказал ему и всем, кто был с  ним,
    великий почет и предлагал им, на местах стоянок, пищу и корм и  говорил:
    "Семья, приют и простор гостям прибывающим! Радуйтесь удовлетворению ва-
    ших забот, успокойте вашу душу и прохладите глаза, и  пусть  ваша  грудь
    расправится".
       И везирь говорил в душе: "Кто им рассказал об  этом?"  И  он  опросил
    Асафа ибн Барахию: "Кто рассказал вам о нас и о наших желаниях, о госпо-
    дин мой?" И Асаф ответил ему: "Сулейман, сын Дауда, - мир с ними обоими!
    - рассказал нам об этом". И везирь Фарис спросил: "А кто рассказал  гос-
    подину нашему Сулейману?" И Асаф ответил: "Рассказал нам господь небес и
    земли, бог всех тварей". - "Поистине, это бог великий!" - воскликнул ве-
    зирь Фарис. И Асаф ибн Барахия спросил его: "А разве вы ему не поклоняе-
    тесь?" И ответил Фарис, везирь царя Египта: "Мы поклоняемся солнцу и па-
    даем перед ним ниц". И Асаф оказал ему: "О везирь Фарис, солнце - звезда
    среди прочих звезд, сотворенных Аллахом - велик он и славен! - и  далеко
    до того, чтобы оно было богом. Солнце временами появляется  и  временами
    исчезает, а наш господь присутствует всегда и не исчезает, и он  властен
    во всякой вещи".
       И потом они проехали немного и достигли земли  Саба,  и  близок  стал
    престол власти Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими!  И  Сулейман,
    сын Дауда, - мир с ними обоими! - приказал своим войскам из людей, джин-
    нов и других выстроиться на пути их рядами, и встали звери моря и слоны,
    пантеры и барсы, все вместе, и построились на  дороге  двумя  рядами,  и
    каждый род зверей собрался во всех видах отдельно.  И  джинны  тоже  все
    явились глазам без прикрытия, в ужасающем образе разных видов, и  встали
    вместе, двумя рядами. И птицы развернули крылья  над  созданиями,  чтобы
    дать им тень, и стали птицы перекликаться на всяких языках и  на  всякие
    напевы.
       И когда приблизились к ним путешественники, люди Египта убоялись их и
    не отваживались идти дальше, но Асаф оказал: "Войдите в их среду и  иди-
    те, не боясь их. Они - подданные Сулеймана, сына Дауда, и никто  из  них
    не сделает вам вреда". И потом Асаф вошел в середину войск, и  вошли  за
    ним вое люди вместе, и были в числе их люди везиря царя Египта,  которые
    боялись. И они шли до тех пор, пока не достигли города, и их поместили в
    Доме гостеприимства и оказывали им величайший почет и приносили им  рос-
    кошные угощения три дня.
       А потом их привели к Сулейману, пророку Аллаха - мир с ним! - и, вой-
    дя к нему, они хотели поцеловать перед ним землю, но Сулейман  ибн  Дауд
    не дал им это сделать и сказал: "Не должно человеку падать ниц на  землю
    ни перед кем, кроме Аллаха - велик он и славен! - творца небес и земли и
    всего другого. Кто из вас хочет стоять, пусть стоит,  но  никто  из  вас
    пусть не стоит, прислуживая мне". И они повиновались, и везирь  Фарис  с
    некоторыми слугами сел, и стояли, прислуживая ему, некоторые из малых. И
    когда они уселись, для них разложили скатерти, и люди и весь  народ  ели
    кушанья, пока не насытились.
       А потом Сулейман велел везирю Египта сказать о своей нужде, чтобы бы-
    ла она исполнена, и молвил: "Говори и не скрывай ничего из  того,  зачем
    ты пришел, ибо ты пришел только ради исполнения нужды, и я расскажу тебе
    о вей. Она - такая-то и такая-то. И царя Египта,  который  послал  тебя,
    зовут Асим, и стал он стариком, старым, дряхлым и слабым, и  не  наделил
    его Аллах великий ребенком - ни мальчиком, ни девочкой, и пребывал он  в
    горе, заботе и размышлениях ночью и днем. И случилось, что  он  сидел  в
    один день из дней на престоле своего царства, и вошли к нему эмиры и ве-
    зири и вельможи правления, и увидел он с некоторыми сына, с некоторыми -
    двоих, а с некоторыми - троих, и они входили со своими детьми, и те сто-
    яли, прислуживая. И царь подумал про себя и воскликнул от чрезмерной пе-
    чали: "Посмотреть бы, кто возьмет царство после моей смерти,  и  возьмет
    ли его кто-нибудь, кроме чужого, и будет так, словно меня не было!" И он
    погрузился, по причине этого, в море дум и до  тех  пор  размышлял,  пе-
    чальный, пока глаза его не пролили слез, и тогда он закрыл лицо  платком
    и заплакал сильным плачем. И он поднялся с престола и сел на землю, пла-
    ча и рыдая, и не знал, что у него в сердце, никто, кроме Аллаха  велико-
    го, и сидел он на земле..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до семисот шестидесяти
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до семисот шестидесяти, она сказа-
    ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что пророк Аллаха  Сулейман,  сын
    Дауда, - мир с ними обоими! - рассказал везирю Фарису о том, что постиг-
    ла царя печаль, и стал он плакать, и о том, что случилось у царя  с  его
    везирем Фартасом от начала до конца, и после этого спросил везиря  Фари-
    са: "То, что я сказал тебе, о везирь, правильно?" И везирь Фарис молвил:
    "О пророк Аллаха, то, что ты мне говорил, - истина и правда, но  только,
    о пророк Аллаха, когда я разговаривал с царем об этом деле,  с  нами  не
    было никого совершенно, и не знал о нас никто из людей. Кто же рассказал
    тебе обо всех этих делах?" - "Рассказал мне господь мой, который знает о
    взглядах украдкой и о том, что таится в груди", -  ответил  Сулейман.  И
    тогда везирь Фарис воскликнул: "О пророк Аллаха,  поистине  это  господь
    благой, великий, властный во всякой вещи!"
       И затем везирь Фарис и те, кто был с ним, приняли ислам, и пророк Ал-
    лаха Сулейман оказал везирю: "С тобой такие-то и такие-то редкости и по-
    дарки". И везирь ответил: "Да". И Сулейман молвил: "Я принимаю  от  тебя
    их все, но дарю их тебе. Отдохни же со своими людьми в том месте, где вы
    расположились, чтобы прошло ваше утомление от дороги, а завтра, если за-
    хочет Аллах великий, твоя нужда будет исполнена наисовершеннейшим  обра-
    зом, по воле Аллаха великого, господа земли и неба, творца всех тварей".
       И везирь Фарис ушел в свое место, и потом отправился к господину  на-
    шему Сулейману на другой день, и  пророк  Аллаха  Сулейман  сказал  ему:
    "Когда ты прибудешь к царю Асиму ибн Сафвану и встретишься с ним, подни-
    митесь на такое-то дерево и сидите молча, а  когда  придет  время  между
    двух молитв [609] и охладится полдневный зной,  спуститесь  под  дерево  и
    посмотрите: вы увидите там двух выползающих змей, и голова  одной  будет
    как у обезьяны, а голова другой - как у ифрита. И когда вы  их  увидите,
    пустите в них стрелы и убейте их, а потом отрубите с пядь мяса со стора-
    ны их голов и с пядь мяса со стороны их хвостов, а оставшееся мясо  сва-
    рите как следует и накормите ваших жен и проспите с ними ночь. И они по-
    несут по соизволению Аллаха великого детей - мальчиков".
       И потом Сулейман-мир с ним! - принес перстень, и меч, и узел, в кото-
    ром были два кафтана, обшитые драгоценными камнями, и сказал: "О  везирь
    Фарис, когда вырастут ваши сыновья и достигнут  зрелости  мужчин,  дайте
    каждому кафтан из этих кафтанов". А затем он сказал везирю: "Во имя  Ал-
    лаха! Исполнил Аллах великий твою нужду, и останется тебе только уезжать
    с благословения Аллаха великого. Царь ночью и днем ожидает твоего прибы-
    тия, и глаз его постоянно смотрит на дорогу".
       И везирь Фарис подошел к пророку Аллаха Сулейману, сыну Дауда, -  мир
    с ними обоими! - и простился с ним и вышел от него после того, как поце-
    ловал ему руки, и ехал весь остальной  день,  радуясь  исполнению  своей
    нужды. И он ускорял ход ночью и даем и ехал до тех пор, пока не подъехал
    близко к Египту. И тогда он послал одного из своих слуг  уведомить  царя
    Асима об ртом. И царь Асим, услышав о его прибытии  и  исполнении  своей
    нужды, обрадовался великой радостью,  так  же  как  его  приближенные  и
    вельможи его царства, и все его войска,  особенно  радуясь  благополучию
    везиря Фариса.
       И когда царь встретился с везирем, везирь спешился и поцеловал  землю
    меж его рук и обрадовал царя вестью о том, что его нужда исполнена  наи-
    совершеннейшим образом, и предложил ему принять веру  и  ислам.  И  царь
    Асим предал себя Аллаху и сказал везирю Фарису: "Ступай домой и  отдохни
    эту ночь и еще отдыхай неделю времени и сходи в баню, а потом приходи ко
    мне, и я расскажу тебе об одной вещи, о которой мы оба подумаем". И  ве-
    зирь поцеловал землю и ушел со своими приближенными, слугами и  челядин-
    цами к себе домой и отдыхал восемь дней, а потом он отправился к царю  и
    рассказал ему обо всем, что произошло у него с Сулейманом, сыном  Дауда,
    - мир с ними обоими! - я затем сказал царю: "Выходи  один  и  пойдем  со
    мной".
       И царь с везирем поднялись и взяли два лука и две стрелы и влезли  на
    дерево и сидели молча, пока не прошло время полудня. И они сидели,  пока
    не приблизилась предвечерняя молитва, а потом спустились и посмотрели  и
    увидели двух змей, которые выползали из-под дерева. И, посмотрев на них,
    царь полюбил их, и они ему понравились, так как он увидел на них золотые
    ожерелья. "О везирь, - сказал он, - эти змеи  в  золотых  ожерельях,  и,
    клянусь Аллахом, это вещь удивительная! Давай схватим  их  и  посадим  в
    клетку и будем на них смотреть!" - "Аллах сотворил их ради их  полезнос-
    ти, - ответил везирь. - Пусти ты стрелу в одну, и я пущу стрелу  в  дру-
    гую". И оба пустили в змей стрелы и убили их и, отрезав пядь со  стороны
    головы и пядь со стороны хвоста, бросили это мясо, а остальное они унес-
    ли в дом царя и, призвав повара, отдали ему мясо и  сказали:  "Свари  из
    этого мяса хорошее кушанье с поджаренным луком и пряностями и положи его
    в две миски и принеси их. Приходи сюда в такое-то время и в таком-то ча-
    су, и не опаздывай..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят первая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят первая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда царь и везирь отдали повару  змеи-
    ное мясо и сказали ему: "Свари его и положи в две миски и принеси их сю-
    да, и не опаздывай", повар взял мясо и пошел на кухню и стал его  варить
    и сварил как следует, с великолепным поджаренным луком, а потом он поло-
    жил его в две миски и принес их царю и везирю. И царь взял миску  и  ве-
    зирь миску, и они накормили тем, что было в них, своих жен и проспали  с
    ними ночь, и по воле Аллаха - слава ему и величие! - по  желанию  его  и
    могуществу, обе женщины понесли в ту же ночь. И царь провел после  этого
    три месяца с расстроенным умом, говоря про себя: "Узнать бы, верное  это
    дело или не верное".
       А потом, в один из дней, его жена сидела, и дитя шевельнулось у нее в
    животе, и поняла она, что она носит. И ей стало больно, и изменился цвет
    ее лица, и она позвала одного из евнухов, бывших  при  ней  (а  это  был
    старший из них), и сказала: "Ступай к царю, в каком бы он ни был  месте,
    и скажи ему: "О царь времени, я тебя обрадую - беременность нашей госпо-
    жи стала видимой и дитя пошевелилось у нее в животе".
       И евнух вышел поспешно, радостный, и увидел,  что  царь  сидит  один,
    приложив руку к щеке, и размышляет, и тогда евнух подошел к нему и поце-
    ловал землю меж его руками и рассказал ему, что его жена понесла. И, ус-
    лышав слова евнуха, царь поднялся на ноги и от сильной радости поцеловал
    евнуху руку и голову и, сняв то, что было на нем надето, отдал это евну-
    ху и сказал тем, кто был в его приемной  зале:  "Тот,  кто  любит  меня,
    пусть окажет ему милости!" И евнуху подарили денег, драгоценных  камней,
    яхонтов, коней, мулов и садов столько, что не счесть и не перечислить.
       И в это время вошел к царю везирь и сказал ему: "О  царь  времени,  я
    сейчас сидел у себя дома один, и был мой ум занят размышлениями, и я го-
    ворил про себя: "Посмотреть бы, правда ли это и забеременеет  Хатун  или
    нет", - как вдруг вошел ко мне евнух и обрадовал меня вестью о том,  что
    моя жена Хатун понесла и что дитя шевельнулось у нее в животе и цвет  ее
    лица изменился. И от радости я снял всю бывшую на мне одежду и отдал  ее
    евнуху и дал ему тысячу динаров и назначил его главным евнухом". И  царь
    Асим сказал: "О везирь, Аллах - благословен он и возвеличен! - пожаловал
    нам свою милость и благодеяние, и был к нам щедр и великодушен,  и  нис-
    послал нам свою правую веру. Он почтил нас своей милостью и благодеянием
    и вывел нас из тьмы к свету, и я хочу облегчить людям их участь и  обра-
    довать их". - "Делай что хочешь", - сказал везирь.
       И тогда царь молвил: "О везирь, пойди сейчас же и  выведи  всех,  кто
    есть в тюрьме, из свершивших проступки, и тех, ста  ком  есть  долги,  а
    всякому, кто совершит грех после этого, мы воздадим, как он заслуживает.
    Мы снимем с людей подать на три года, и  поставь  вокруг  города  кухню,
    вдоль его стен, и прикажи поварам повесить там всевозможные  кастрюли  и
    стряпать всякие кушанья, продолжая стряпню и ночью и днем,  и  все,  кто
    есть в этом городе и в окружающих его селениях, далеких и близких, пусть
    едят и пьют и уносят домой. И прикажи людям радоваться и украшать  город
    семь дней и не запирать лавок ни ночью, ни днем".
       И везирь вышел в тот же час и минуту и сделал так, как  приказал  ему
    царь Асим. И украсили город, крепость и башни наилучшими украшениями,  и
    надели самые красивые одежды, и стали люди есть и пить, играть  и  весе-
    литься.
       И наконец пришли в одну ночь из ночей потуги к жене царя, после  того
    как дни ее беременности кончились. И царь Асим велел привести всех,  кто
    был в городе из ученых, астрономов, образованных людей, главарей звездо-
    четов, достойных людей и обладателей перьев, и они явились и сели и ста-
    ли ждать, пока бросят шарик на блюдо - а это был знак от  звездочетов  и
    домочадцев. И все они сидели и ждали, и наконец шарик бросили, и  царица
    родила мальчика, подобного обрезку месяца в ночь полнолуния, я звездоче-
    ты принялись высчитывать и определять его звезду и гороскоп, и установи-
    ли числа. И все стали их спрашивать.
       И тогда звездочеты поцеловали землю и обрадовали царя вестью, что это
    дитя благословенное и счастливое в начинаниях. "Но только в начале жизни
    случится с ним что-то, о чем мы боимся сказать  царю".  -  "Говорите,  и
    пусть не будет у вас никакого страха", - молвил царь. И звездочеты  ска-
    зали: "О счастливый царь,  твое  дитя  выйдет  из  этой  земли  и  будет
    странствовать на чужбине и тонуть в море я испытает беду, плен и стесне-
    ние. И пойдут перед ним бедствия многие, но потом, после этого, он осво-
    бодится и достигнет желаемого и проживет остальной свой век  приятнейшей
    жизнью, и будет он управлять рабами и странами и распоряжаться на земле,
    наперекор врагам и завистникам". И молвил царь, услышав слова  звездоче-
    тов: "Дело будущего сокрыто, и вое, что предначертал Аллах великий  рабу
    из благого и злого, получит он полностью, и неизбежно придет к  нему  от
    сего дня до того времени тысячу раз помощь". И он не посмотрел на  слова
    звездочетов и наградил почетными одеждами их  и  всех  людей,  что  при-
    сутствовали, и вое они ушли.
       И вдруг пришел к царю везирь Фарис, радостный, и поцеловал землю  меж
    его рук и сказал ему: "О царь! Радостная весть! Моя жена  сейчас  родила
    дитя, подобное обрезку месяца". - "О везирь, иди принеси его сюда, чтобы
    они оба воспитывались вместе, в моем дворце, - сказал  царь.  -  Помести
    твою жену подле моей жены, чтобы они вместе воспитывали своих  детей,  и
    того и другого". И везирь доставил свою жену и ребенка,  и  обоих  детей
    отдали нянькам и кормилицам.
       А когда прошло семь дней, их принесли к царю Асиму  и  спросили  его:
    "Как ты их назовешь?" - "Назовите их вы сами", - сказал царь. И ему ска-
    зали: "Никто не даст имени сыну, кроме его отца". И тогда  царь  сказал:
    "Назовите моего сына: Сейф-аль-Мулук, по имени моего деда, а сына везиря
    назовите Сайд". И царь наградил нянек  и  кормилиц  и  сказал  им:  "За-
    ботьтесь о мальчиках и воспитывайте их наилучшим образом".
       И кормилицы старательно воспитывали их, пока не  стало  каждому  пять
    лет жизни. И тогда царь отдал детей факиху в школу, и тот учил их Корану
    и письму, пока им не исполнилось десять лет, и царь отдал  их  учителям,
    чтобы они научили их езде на коне, метанию стрел, игре с копьем и игре в
    шар, и науке воинской доблести, и их учили, пока им аде исполнилось пят-
    надцати лет жизни. И стали они искусны во всех науках, так что никто  не
    мог с ними сравняться в воинской доблести, и каждый из них бился с тыся-
    чей противников и справлялся с ними один. И  они  достигли  зрелости,  и
    когда царь Асим смотрел на них, он радовался сильной радостью.
       Когда же исполнилось им двадцать лет жизни, царь Асим  позвал  своего
    везиря Фариса в место уединенное и сказал ему: "О везирь, мне пришло  на
    ум одно дело, которое я хочу совершить, но я посоветуюсь о нем с тобою".
    - "Что бы ни пришло тебе на ум, делай это, ибо мнение твое  благословен-
    но", - сказал везирь. И царь Асим молвил: "О везирь, я стал старым чело-
    веком и дряхлым старцем, так как далеко зашли мои годы, и я хочу  сидеть
    в келье и поклоняться Аллаху великому и отдать мою власть и звание  сул-
    тана моему сыну Сейф-аль-Мулуку - он ведь стал юношей прекрасным, совер-
    шенным по доблести и разуму, вежеству и пристойности и умению управлять.
    Что же ты скажешь, о везирь, об этом замысле?" - "Прекрасен замысел, ко-
    торый ты замыслил, и этот замысел - благословенный и счастливый, -  ска-
    зал везирь. - Если ты это сделаешь, я тоже сделаю, как  ты,  я  мой  сын
    Сайд будет ему везирем, так как это прекрасный юноша, обладатель  знаний
    и верного мнения, и будут они управлять вместе, а мы  станем  направлять
    их дела и не будем небрежны, а напротив, укажем им прямой путь".
       И сказал тогда царь Асим своему везирю: "Напиши письма и  отправь  их
    со скороходами во все климаты, страны, крепости  и  укрепления,  которые
    нам подвластны, и прикажи их начальникам, чтобы они  в  таком-то  месяце
    явились на площадь Слона". И везирь Фарис вышел в тот же час и минуту  и
    написал всем наместникам и начальникам крепостей и тем, кто был подвлас-
    тен царю Асиму, чтобы они все явились в  таком-то  месяце,  и  приказал,
    чтобы явились все, кто есть в городе, и ближний и дальний.
       И когда прошла большая часть оставшегося срока,  царь  Асим  приказал
    постельничим разбить шатры посреди площади и украсить их роскошными  ук-
    рашениями и поставить большой престол, на который царь садился только  в
    дни празднеств. И они тотчас же сделали все, что он им приказал, и  пос-
    тавили престол, и вышли наместники, царедворцы и эмиры, и вышел  царь  и
    велел кричать среди народа: "Во имя Аллаха! Выходите на площадь!"
       И тогда вышли на эту площадь эмиры, везири и правители климатов и се-
    лений, и вошли в шатер, служа царю, и все стали по местам,  и  некоторые
    из них сидели, а другие стояли. И когда собрались все люди,  царь  велел
    раскладывать скатерть, и ее разложили и стали есть я пить и пожелали ца-
    рю блага. И потом царь приказал царедворцам кричать среди  людей,  чтобы
    они не уходили, и стали кричать и сказали возвещая: "Пусть никто из  вас
    не уходит, пока не услышит слов царя!" А потом подняли занавесы, и  царь
    сказал: "Кто меня любит, тот пусть остается, чтобы услышать мои  слова".
    И все люди сели со спокойной душой, после того как были испуганы.
       И тогда царь поднялся на йоги и взял с них клятву, что никто не вста-
    нет с места, и сказал: "О эмиры, везири и вельможи правления, большие  и
    малые, и все люди, что присутствуют здесь! Знаете ли вы, что это царство
    у меня наследственное, от отцов и дедов?" - "Да, о царь, мы все это зна-
    ем", - ответили люди. И царь сказал: "Мы с вами все поклонялись солнцу и
    месяцу, и наделил нас Аллах великий верой и спас нас из мрака, выведя  к
    свету, и привел нас Аллах, - слава ему и величие! - к вере ислама. Знай-
    те, что я стал теперь старым человеком, дряхлым, бессильным  старцем,  и
    хочу сидеть в келье, поклоняясь великому Аллаху и прося у него  прощения
    в прошлых грехах. Вот мой сын, Сейфаль-Мулук - правитель, и  вы  знаете,
    что это юноша прекрасный, красноречивый, опытный в делах, разумный, дос-
    тойный и справедливый. Я желаю в этот час отдать ему мое царство и  сде-
    лать его над вами царем, вместо меня, и посадить его на мое место,  сул-
    таном, и сам я уединюсь для поклонения Аллаху великому в  келье,  а  мой
    сын Сейф-аль-Мулук примет власть и будет творить суд между вами. Что  же
    скажете вы все вместе?"
       И все поднялись и поцеловали землю меж рук царя и ответили  вниманием
    и повиновением и сказали: "О царь наш и защитник, если  бы  ты  поставил
    над нами раба из твоих рабов, мы бы были ему покорны  и  послушались  бы
    твоего слова и исполнили бы твое приказание. Как же не быть этому с тво-
    им сыном Сейф-аль-Мулуком? Мы его принимаем и согласны на него - на  го-
    лове и на глазах!"
       И царь Асим ибн Сафван поднялся и сошел с седалища и  посадил  своего
    сына на большой престол, и он снял со своей головы венец и возложил  его
    на голову сына и перевязал ему стан поясом власти. И потом царь Асим сел
    на престол царства рядом со своим сыном, и поднялись эмиры и  везири,  и
    вельможи правления, и все люди и поцеловали перед ним землю  и  остались
    стоять, говоря один другому: "Он достоин царской власти, и  она  к  нему
    ближе, чем к другому". И провозгласили пощаду, и люди пожелали царю  по-
    беды и преуспеяния, и Сейфаль-Мулук стал сыпать золото  и  серебро  всем
    людям на головы..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят вторая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят вторая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда  царь  Асим  посадил  своего  сына
    Сейф-аль-Мулука на престол и все люди пожелали ему победы и преуспеяния,
    он стал сыпать всем на головы золото и серебро и награждать  одеждами  и
    дарить и оделять.
       А через мгновение поднялся везирь Фарис и поцеловал землю  и  сказал:
    "О эмиры, о вельможи правления, знаете ли вы, что я  везирь  и  что  ве-
    зирство мое древнее, пришедшее ко мне раньше, чем взял власть царь  Асим
    ибн Сафван? А теперь он снял с себя власть и назначил своего сына вместо
    себя". И люди ответили: "Да, мы знаем, что твое везирство  переходило  к
    отцам от дедов". И везирь молвил: "А теперь я низлагаю себя  и  назначаю
    вот этого моего сына, Сайда, ибо он разумен, сметлив и  опытен.  Что  же
    скажете об этом вы все?" - "Не годится  в  везири  царю  Сейф-аль-Мулуку
    никто, кроме твоего сына Сайда, - они подходят один к другому", -  отве-
    тили люди.
       И тогда везирь Фарис поднялся и, сняв тюрбан везирства, возложил  его
    на голову своего сына Сайда, а также поставил перед ним  везирскую  чер-
    нильницу. И царедворцы с эмирами сказали: "Поистине, он достоин быть ве-
    зирем!" И поднялись тогда царь Асим с везирем Фарисом и открыли  казнох-
    ранилища и наградили роскошными одеждами властителей, эмиров, везирей  и
    вельмож правления и всех людей, и выдали жалованье и награды, и написали
    новые указы и постановления с подписью Сейфаль-Мулука и подписью  везиря
    Сайда, сына везиря Фариса. И люди оставались в городе  неделю,  а  потом
    каждый отправился в свое селение и местность.
       И тогда царь Асим взял своего сына Сейф-аль-Мулука и Сайда, сына  ве-
    зиря, и они пошли в город и поднялись во дворец и, призвав казначея, ве-
    лели ему принести меч, перстень, узел и печать, и царь Асим  сказал:  "О
    дети мои, подойдите, и пусть каждый из вас выберет  что-нибудь  из  этих
    подарков, и возьмите себе". И первым протянул руку Сейф-аль-Мулук и взял
    узел и перстень, а Сайд протянул руку и взял меч и печать, и они поцело-
    вали царю руки и отправились в свои жилища. А когда Сейф-аль-Мулук  взял
    узел, он не развернул его и не посмотрел, что есть там, а бросил его  на
    ложе, на котором он спал ночью с Саидом, своим везирем (а у них  было  в
    обычае спать вместе), и им постлали постель для сна, и оба легли на пос-
    тель вместе, - а свечи освещали их.
       И оба проспали до полуночи, а потом Сейф-аль-Мулук пробудился от  сна
    и заметил у себя в головах узел и сказал про себя: "Посмотреть  бы,  что
    такое в этом узле, который царь подарил нам из своих  редкостей".  И  он
    взял узел и, захватив свечу, сошел с ложа, оставив Сайда спящим, и вошел
    в кладовую, и развернул узел, и увидел в нем кафтан, сработанный джинна-
    ми. И он развернул кафтан и разложил его и увидел на подкладке,  внутри,
    ближе к спине кафтана, изображение девушки, нарисованное золотом (а кра-
    сота ее была удивительна).
       И когда Сейф-аль-Мулук увидел это изображение, ум улетел  у  него  из
    головы, и он стал бесноватым от любви к этому образу и  упал  на  землю,
    покрытый беспамятством. И он начал плакать и рыдать и бить себя по  лицу
    и груди и целовать изображение, а потом произнес такие два стиха:
       "Любовь вначале слюны струей нам кажется -
       Несут ее и гонят ее судьбы.
       Но когда войдет молодец глубоко в моря любви,
       Великим станет дело, непосильным".
       И еще он произнес такое двустишие:
       "Коль знал бы я, что страсть люден такова всегда
       И уносит души, то был бы я опаслив.
       Но бросился нарочно я, умышленно,
       Не зная про любовь - какою будет".
       И Сейф-аль-Мулук до тех пор рыдал и плакал и бил себя по  лицу  и  по
    груди, пока не проснулся везирь Сайд, и он посмотрел на постель и не на-
    шел Сейф-аль-Мулука и увидал только одну свечу и сказал про себя:  "Куда
    девался Сейф-аль-Мулук?" И он взял свечу и поднялся и обошел весь дворец
    и, дойдя до кладовой, где был Сейфаль-Мулук, увидел, что он горько  пла-
    чет и рыдает. "О брат мой, - спросил он, - из-за чего этот плач?  Что  с
    тобой  случилось?  Расскажи  мне  и  поведай  о   причине   этого".   Но
    Сейф-аль-Мулук не заговорил с ним и не поднял головы, а только плакал  и
    рыдал и ударял себя в грудь рукою.
       И, увидав, что он в таком состоянии, Сайд сказал ему: "Я твой  везирь
    и брат, и мы воспитывались с тобою вместе, и если ты  мне  не  объяснишь
    своих дел и не сообщишь мне своей тайны, кому же ты ее выскажешь и сооб-
    щишь?" И Сайд унижался и целовал землю долгое время,  но  Сейф-аль-Мулук
    не обращал на него внимания и не говорил ему ни одного слова,  а  только
    плакал. И когда Сайд испугался за его состояние и обессилил от напрасных
    уговоров,  он  вышел  и,  взяв  меч,  вернулся  в  кладовую,   где   был
    Сейф-аль-Мулук, и, приложив кончик меча к груди, сказал Сейф-аль-Мулуку:
    "Очнись, о брат мой. Если ты мне не скажешь, что с  тобой  случилось,  я
    убью себя и не буду тебя видеть в таком состоянии".
       И тогда Сейф-аль-Мулук поднял голову к своему везирю Сайду  и  сказал
    ему: "О брат мой, мне стыдно тебе сказать и рассказать тебе, что со мной
    случилось". И Сайд воскликнул: "Прошу тебя ради Аллаха, владыки  владык,
    освободителя рабов, первопричины причин, единого, прощающего, великодуш-
    ного, одаряющего, скажи мне, что с тобой случилось, и не стыдись меня: я
    ведь твой раб, везирь и советчик во всех делах!" - "Подойди  сюда,  пос-
    мотри на этот образ", - сказал Сейф-аль-Мулук. Увидав изображение,  Сайд
    всматривался в него долгое время и увидел, что на  голове  его  выведено
    нанизанным жемчугом: "Этот образ - образ Бади-аль-Джемаль, дочери Шамма-
    ха ибн Шаруха [610], царя из царей правоверных джиннов, которые обитают  в
    городе Бабиле [611] и живут в саду Ирема, сына Ада старшего..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят третья ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят третья ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Сейф-аль-Мулук, сын царя Асима, и везирь
    Сайд, сын везиря Фариса, прочитали надпись на кафчане и увидели  изобра-
    жение Бади-аль-Джемаль, дочери Шаммаха ибн Шаруха, царя из царей  право-
    верных джиннов, что обитают в городе Бабиле и живут в саду  Ирема,  сына
    Ада старшего, и везирь Сайд спросил царя Сейф-аль-Мулука: "О  брат  мой,
    знаешь ли ты, кто обладательница этого образа  среди  женщин,  чтобы  мы
    могли ее искать?" И Сейф-аль-Мулук ответил:  "Нет,  клянусь  Аллахом,  о
    брат мой, я не знаю, кто обладательница этого образа". - "Подойди прочи-
    тай эту надпись", - сказал Сайд. И  Сейф-аль-Мулук  подошел  и  прочитал
    надпись, которая была на венце, и понял ее содержание, и тогда он закри-
    чал из глубины сердца и воскликнул: "Ахах-ах!" И  Сайд  сказал  ему:  "О
    брат мой, если обладательница этого образа существует и  ее  имя  -  Ба-
    ди-альДжемаль и она на этом свете, я поспешу отыскать ее не  откладывая,
    чтобы ты достиг желаемого. Ради Аллаха, о брат мой, оставь  плач,  чтобы
    могли войти люди правления и служить тебе, а когда наступит рассвет дня,
    я призову купцов, нищих, странников и бедняков и спрошу  их  о  приметах
    этого города: может быть, кто-нибудь, по благодати Аллаха - слава и  ве-
    личие ему! - и с его помощью, укажет нам этот город и сад Ирема".
       И когда наступило утро, Сейф-адь-Мулук вышел и поднялся  на  престол,
    обнимая руками кафтан, так как он не вставал и не садился и не  приходил
    к нему сон без этого кафтана, и вошли к  нему  эмиры,  везири,  воины  и
    вельможи правления. И когда диван наполнился и собравшиеся расположились
    в порядке, царь Сейф-аль-Мулук сказал своему везирю Сайду: "Выйди к  ним
    и скажи: "С царем случилось нездоровье, и, клянусь  Аллахом,  он  провел
    вчера ночь совсем больной". И везирь Сайд вышел и передал людям то,  что
    сказал ему царь.
       И когда услышал это царь Асим, ему не показалось ничтожным  дело  его
    сына, и он призвал врачей и звездочетов и вошел с  ними  к  своему  сыну
    Сейф-аль-Мулуку, и они посмотрели на него и прописали ему питье. Но  бо-
    лезнь его продлилась три месяца, и царь Асим сказал присутствующим  вра-
    чам, разгневанный на них: "Горе вам, о собаки, разве  вы  все  бессильны
    вылечить моего сына? Если вы его сейчас не вылечите, я вас всех убью!" И
    старший начальник врачей молвил: "О царь времени, мы знаем, что это твой
    сын, а ты знаешь, что мы не бываем небрежны при лечении даже чужого, так
    как же может быть небрежность при лечении твоего сына? Но у твоего  сына
    тяжелая болезнь, и если ты хочешь знать о ней, мы тебе о  ней  скажем  и
    расскажем про нее". - "Что стало вам ясно о болезни моего сына?" - спро-
    сил царь Асим. И старый врач сказал ему: "О царь времен!" - твой сын те-
    перь влюблен, и он любит ту, к сближению с кем нет пути".  И  царь  Асим
    рассердился на врачей и сказал им: "Откуда вы узнали, что мой сын  влюб-
    лен, и откуда пришла любовь к моему сыну?" И врачи ответили: "Спроси его
    брата и везиря Сайда, он - тот, кто знает о его состоянии".
       И царь Асим поднялся и вошел в кладовую и, призвав Сайда, сказал ему:
    "Скажи мне правду об истинной болезни твоего брата". И Сайд ответил:  "Я
    не знаю его истинной болезни". И тогда царь  сказал  меченосцу:  "Возьми
    Сайда, завяжи ему глаза и отруби ему голову". И Сайд испугался за себя и
    воскликнул: "О царь времени, дай мне пощаду!" И царь молвил: "Говори,  и
    тебе будет пощада". И тогда Сайд сказал: "Твой сын влюблен!"  -  "А  кто
    его возлюбленная?" - спросил царь. И Сайд ответил: "Дочь одного царя  из
    царей джиннов. Он увидел ее изображение на кафтане, что был в том  узле,
    который подарил вам Сулейман, пророк Аллаха".
       И тогда царь Асим поднялся и, войдя к  своему  сыну  Сейф-аль-Мулуку,
    спросил его: "О дитя мое, что тебя поразило и что  это  за  изображение,
    которое ты полюбил? Отчего ты не рассказал мне?" - "О батюшка, - ответил
    Сейф-аль-Мулук, - мне было тебя стыдно, и я не мог заговорить с тобой об
    этом, и я никому не могу ничего открыть из этого. Теперь ты знаешь о мо-
    ем состоянии, посмотри же, что ты сделаешь, чтобы меня вылечить". - "Ка-
    кова же будет хитрость? - молвил царь. - Будь это девушка из девушек лю-
    дей, мы бы придумали хитрость, чтобы до нее добраться, но она из дочерей
    царей джиннов, и кто может ее найти, если не будет это Сулейман ибн Дауд
    - он тот, кто может это сделать. А ты, о дитя мое, поднимайся сейчас  же
    и укрепи свою душу. Садись на коня и выезжай на охоту и ловлю и на  рис-
    талище для игр, займись едой и питьем и прогони из сердца заботу и огор-
    чение. Я приведу тебе сто девушек из царских дочерей, и нет тебе нужды в
    дочерях джиннов, над которыми у нас нет власти, и они не нашей  породы".
    - "Я не оставлю ее и не буду искать другую!" -  воскликнул  Сейф-аль-Му-
    лук. И его отец спросил: "Как же поступить, о дитя мое?" И юноша молвил:
    "Приведи всех купцов, путешественников и странствующих по городам, и  мы
    спросим их об этом - может быть, Аллах приведет нас к саду Ирема и к го-
    роду Бабилю".
       И царь Асим приказал, чтобы явились все купцы в городе и все чужезем-
    цы и все начальники моря, и когда они явились, спросил их про город  Ба-
    биль, про его остров и про сад Ирема, но никто не знал их примет и ниче-
    го о них не поведал. А когда собрание расходилось,  один  из  спрошенных
    сказал: "О царь времени, если ты хочешь узнать об  этом,  отправляйся  в
    страну Син - там есть большой город, и, может быть,  кто-нибудь  из  его
    жителей укажет тебе то, что ты хочешь".
       И тогда Сейф-аль-Мулук сказал: "О батюшка, снаряди мне корабль, чтобы
    поехать в страну Син". И его отец, царь Асим, сказал ему: "О  дитя  мое,
    сиди на престоле твоего царства и управляй подданными, а я поеду в стра-
    ну Син и отправлюсь для  этого  дела  сам".  -  "О  батюшка,  -  ответил
    Сейф-аль-Мулук, - это дело касается меня, и никто не  может  искать  его
    так, как я. Да и что случится, если ты дашь мне позволение уехать,  и  я
    поеду и отправлюсь на некоторое время на чужбину? Если я найду вести  об
    этой девушке, - желаемое достигнуто, а если не найду о ней вестей, путе-
    шествие расправит мне грудь и оживит мой разум, и станет мое дело  легче
    по этой причине. Если я буду жив, то вернусь к тебе невредимым..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят четвертая ночь
    
       Когда же настала семьсот  шестьдесят  четвертая  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что Сейф-аль-Мулук сказал своему  от-
    цу, царю Асиму: "Снаряди мне корабль, чтобы я поехал на нем в страну Син
    и разыскал то, что мне нужно. Если я буду жив, то вернусь к тебе  невре-
    димым". И царь посмотрел на своего сына и не увидел иной  хитрости,  как
    сделать то, что его удовлетворит. И он дал ему позволение ехать и снаря-
    дил для него сорок кораблей и двадцать тысяч невольников, кроме  прибли-
    женных, и дал ему денег, сокровищ и все, что было ему нужно из  военного
    снаряжения, и сказал ему: "Поезжай, о дитя мое, во благе, здравии и бла-
    гополучии; я поручаю тебя тому, у кого не пропадают залоги".
       И простились с Сейф-аль-Мулуком его отец и мать, и  корабли  снабдили
    водой, припасами и оружием и посадили на них воинов, и путники поехали и
    ехали до тех пор, пока не прибыли в город Син.
       И когда услышали жители Сина, что к ним прибыло сорок  кораблей,  на-
    полненных людьми, снаряжением и оружием и сокровищами, они подумали, что
    это враги, которые приплыли, чтобы их убить и подвергнуть осаде,  и  за-
    перли городские ворота и приготовили метательные машины. И,  услышав  об
    этом, царь Сейф-аль-Мулук послал к ним двух невольников из  невольников,
    особо к нему приближенных, и сказал: "Пойдите к царю Сина и скажите ему:
    "Это Сейф-аль-Мулук, сын царя Асима, приехал к тебе в город гостем, что-
    бы погулять в твоей стране некоторое время, и он не станет ни биться, ни
    ссориться. Если ты его примешь, он расположится у тебя, а если  не  при-
    мешь, вернется обратно, не беспокоя ни тебя, ни жителей твоего города".
       И когда невольники достигли города, они сказали его  обитателям:  "Мы
    послы царя Сейф-аль-Мулука". И им отперли ворота и пошли с ними и приве-
    ли их к царю.
       А звали его Фагфур-Шах, и было между ним и царем Асимом  прежде  того
    знакомство. И, услышав, что царь, который прибыл к нему, -  Сейф-аль-Му-
    лук, сын царя
       Асима, он наградил послов и приказал отпереть ворота и собрал  угоще-
    ние  и  вышел  лично  с  избранными  вельможами  правления  и  пришел  к
    Сейф-аль-Мулуку. И они обнялись, и  царь  Сина  сказал  Сейф-аль-Мулуку:
    "Семья, приют и простор тому, кто к нам прибыл, и я твой невольник и не-
    вольник твоего отца! Мой город - перед тобою, и все, что ты  потребуешь,
    явится к тебе". И он предложил ему угощение и припасы в местах  стоянок,
    и царь Сейф-аль-Мулук сел на коня со своим  везирем  Саидом,  избранными
    вельможами правления и остальными воинами, и они поехали от берега  моря
    и вступили в город.
       И забили в литавры и ударили в барабаны в знак радости,  и  прибывшие
    провели в городе сорок дней за прекрасными угощениями.
       И после этого царь Сина сказал Сейф-аль-Мулуку: "О сын  моего  брата,
    как тебе живется? Нравится ли тебе мой город?" - "Да  почтит  его  Аллах
    великий тобою навеки, о царь!" - ответил  Сейф-аль-Мулук.  И  царь  Фаг-
    фур-Шах молвил: "Тебя привела не иначе как нужда, у  тебя  возникшая,  и
    чего бы ты ни хотел в моем городе, я это для тебя исполню". -  "О  царь,
    моя история удивительна, и заключается она в том, что я влюбился в изоб-
    ражение Бади-аль-Джемаль", - ответил Сейф-аль-Мулук. И царь Сина  запла-
    кал из жалости и сочувствия к нему и спросил: "А что  ты  хочешь  делать
    теперь, о Сейф-аль-Мулук?" - "Я хочу, - ответил юноша, - чтобы ты  приз-
    вал ко мне всех странников и путешественников и тех, у кого в обычае пу-
    тешествовать, и я спрошу их про обладательницу этого образа: быть может,
    ктонибудь из них мне о ней расскажет".
       И царь Фагфур-Шах послал наместников, царедворцев  и  приближенных  и
    велел им привести всех, кто есть в городе из странников и путешественни-
    ков, и их привели (а было их великое множество), и они собрались у  царя
    Фагфур-Шаха. И царь Сейф-аль-Мулук стал их спрашивать про город Бабиль и
    про сад Ирема, но никто не дал ему ответа, и царь Сейф-аль-Мулук смутил-
    ся и не знал, что делать. Но потом один из морских  начальников  сказал:
    "О царь, если ты хочешь узнать, где этот город и этот  сад,  отправляйся
    на острова, которые в стране Хинд".
       И тогда Сейф-аль-Мулук велел привести корабли, и это сделали и  пере-
    несли на них воду, припасы и все, что было нужно, и  Сейф-аль-Мулук  сел
    на корабль, со своим везирем Саидом, после того как  они  попрощались  с
    царем Фагфур-Шахом. И они ехали по морю четыре месяца при хорошем ветре,
    благополучно и спокойно, и случилось, что в один день из  дней  поднялся
    противный ветер, и пришли к ним волны со всех сторон, и полились на  них
    дожди, и море пришло в расстройство из-за сильного ветра. А потом кораб-
    ли стало бить друг о друга сильным ветром, и они все разбились,  так  же
    как и лодки, и все утонули, и Сейф-аль-Мулук остался с  несколькими  не-
    вольниками на одной из лодок.
       А потом ветер стих и успокоился  по  могуществу  великого  Аллаха,  и
    взошло солнце, и Сейф-аль-Мулук открыл глаза и не увидел ни  одного  ко-
    рабля и ничего не увидел, кроме воды, неба, себя самого и тех, кто был с
    ним в лодке. "Где корабли и маленькие лодки и  где  мой  брат  Сайд?"  -
    спросил он невольников, которые были с ним, и они ответили: "О царь вре-
    мени, не осталось ни кораблей, ни лодок, ни тех, кто был в них: они  все
    утонули и стали пищей для рыб". И Сейф-аль-Мулук  вскрикнул  и  произнес
    слова, говорящий которые не смутится: "Нет мощи и силы, кроме как у  Ал-
    лаха высокого, великого!" И он принялся бить себя по лицу и  хотел  бро-
    ситься в море, но невольники удержали его и сказали: "О царь, какая  бу-
    дет тебе от этого польза? Ты ведь сам сделал с собою такие дела. Если бы
    ты послушался слов твоего отца, с тобой бы ничего такого  не  случилось.
    Но все это предначертано издревле, по воле создателя людей..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят пятая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят пятая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Сейф-аль-Мулук хотел  броситься  в
    море, невольники удержали его и сказали:  "Какая  будет  тебе  от  этого
    польза? Ты ведь сам сделал с собою такие дела. Но все это  предначертано
    издревле, волею создателя людей, чтобы получил раб сполна то, что  пред-
    начертал ему Аллах, и звездочеты сказали твоему отцу, когда ты  родился:
    "С твоим сыном случатся всякие бедствия". И нет у нас поэтому иной  хит-
    рости, как терпеть, пока Аллах не облегчит горесть, в которую мы впали".
    - "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Нет ни  убе-
    жища, ни приюта от приговора великого Аллаха!" - воскликнул Сейф-аль-Му-
    лук. И потом он вздохнул и произнес такие стихи:
       "Всемилостивым клянусь, смущен я, сомненья нет,
       Тревога, не знаю как, меня охватила вдруг!
       Я буду терпеть, чтоб люди знали и видели,
       Что вытерпеть горшее, чем мирра, я в силах был.
       Как хитрость найти мне в этом деле? Я лишь могу
       Тому поручить себя, кто властен во всех делах".
       И он погрузился в море размышлений, и слезы потекли по его щекам, как
    ливень, и он проспал днем около часа, а очнувшись,  потребовал  чего-ни-
    будь поесть и ел, пока не насытился, и потом еду, стоявшую перед ним уб-
    рали, а челнок все плыл, и не знали они, в какую сторону он с ними  нап-
    равляется. И он плыл с ними по волнам и по ветру, ночью и днем в течение
    долгого времени, пока не окончилась у них пища, и забыли  они  о  прямом
    пути и испытывали величайший голод, жажду и тревогу.
       И вдруг блеснул им издали остров, и ветры подгоняли их,  пока  они  к
    нему не подплыли, и, пристав к острову, они вышли из  лодки,  оставив  в
    ней одного человека, и направились в глубь острова. И  они  увидели  там
    много плодов всякого рода и поели их досыта и  вдруг  увидели  человека,
    сидевшего среди деревьев, и был он длиннолицый, диковинного вида, с  бе-
    лой бородой и телом. И он позвал одного из невольников по имени и сказал
    ему: "Не ешь тех плодов, - они не поспели, и подойди ко мне, я  накормлю
    тебя этими спелыми плодами". И невольник взглянул на него и подумал, что
    это один из утопавших, который спасся и вышел  на  этот  остров.  Он  до
    крайности обрадовался и пошел, и подошел к нему близко (и не  знал  этот
    невольник, что предопределено ему в неведомом и что начертано у него  на
    лбу).
       И когда он подошел к человеку близко, тот вскочил на  него,  так  как
    это был марид, и сел ему на плечи, обвив ему одной ногой шею,  а  другую
    опустив вдоль его спины, и сказал: "Ходи! Нет тебе больше от меня спасе-
    ния, и ты стал моим ослом". И невольник закричал своим товарищам и  стал
    плакать, говоря: "Увы, мой господин! Уходите, спасайтесь из этой заросли
    и убегайте, так как один из ее жителей сел мне на плечи, а остальные вас
    ищут и хотят на вас сесть, как на меня".  И,  услышав  слова,  сказанные
    этим невольником, все путники убежали и сошли в лодку, а жители  острова
    преследовали их в море и говорили: "Куда вы уходите? Идите жить  к  нам:
    мы сядем вам на спину и будем вас кормить и поить, и вы  станете  нашими
    ослами". И, услышав от них эти слова, путники ускорили ход по морю и от-
    далились от жителей острова и поехали, уповая на великого Аллаха.
       И они ехали так в течение месяца, пока не показался перед ними другой
    остров, и они вышли на этот остров и увидели там плоды  разного  рода  и
    поели этих плодов. И вдруг они заметили что-то блестевшее издали на  до-
    роге, и, приблизившись, они посмотрели и увидели, что это нечто отврати-
    тельное видом и лежит, точно серебряный столб.  И  один  из  невольников
    пихнул его ногой, и вдруг оказалось, что это человек с продольными  гла-
    зами и расщепленной головой, и он спрятался под одним из своих ушей, так
    как, ложась спать, он подкладывал одно ухо себе  под  голову,  а  другим
    ухом прикрывался. И он схватил этого невольника, который пихнул  его,  и
    пошел с ним на середину острова, и вдруг оказалось, что все там -  гули,
    которые едят сынов Адама. И невольник Закричал своим товарищам: "Спасай-
    те ваши души! Этот остров - остров гулей, которые едят  сынов  Адама,  и
    они хотят меня разорвать и съесть". И, услышав его слова, путники повер-
    нули, удаляясь, и сошли с земли в лодку и ничего не набрали из плодов.
       И они ехали в течение нескольких дней, и случилось, что однажды перед
    ними появился еще один остров, и, достигнув его, они увидели на нем  вы-
    сокую гору. И они поднялись на эту гору и увидели там рощу со множеством
    деревьев, а они были голодны и занялись поеданием плодов,  и  не  успели
    они очнуться, как к ним вышли из-за деревьев существа ужасающего вида  и
    высокие - высота каждого из них была пятьдесят локтей, - и у них изо рта
    торчали клыки, похожие на клыки слона. И вдруг путники увидели человека,
    который сидел на куске черного войлока, положенного на каменную скалу, и
    вокруг него стояли зинджи [612] прислуживая ему (а их была большая толпа).
    И эти зинджи подошли и взяли Сейф-аль-Мулука и его невольников и  поста-
    вили их перед своим царем и сказали:  "Мы  нашли  этих  птиц  среди  де-
    ревьев".
       А царь был голоден, и он взял из невольников двоих  и  зарезал  их  и
    съел..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят шестая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят шестая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь,  что  когда  зинджи  взяли  царя  Сейфтестов
    аль-Мулука и его невольников, они поставили их перед своим царем и  ска-
    зали: "О царь, мы нашли этих птиц среди деревьев". И царь взял двоих не-
    вольников и зарезал их и съел. И когда Сейф-аль-Мулук увидел такое дело,
    он испугался за себя и заплакал, а потом он произнес такие два стиха:
       "Подружились беды с душой моей, с ними дружен я,
       Хоть был врагом их: щедрый - Друг для многих,
       Единым не был род забот в душе моей -
       Они, хвала Аллаху, разнородны".
       И затем он вздохнул и произнес такие два стиха:
       "Судьба в меня все мечет униженья,
       Чехлом из стрел душа моя покрыта.
       И ныне, если стрелы поражают,
       Ломаются концы их об другие".
       И когда царь услышал его плач и причитания, он сказал: "Поистине, это
    птицы с красивыми голосами и напевами и их голоса мне нравятся. Помести-
    те каждую из них в клетку". И каждого из путников посадили  в  клетку  и
    повесили  над  головой  царя,  чтобы  он  мог  слушать  их   голоса.   И
    Сейф-аль-Мулук и его невольники оказались в клетках, и зинджи кормили их
    и поили, а они иногда плакали, иногда смеялись, иногда говорили, а иног-
    да молчали, и при всем этом царь зинджей наслаждался их голосом,  и  они
    провели таким образом некоторое время.
       А у царя была замужняя дочь на другом острове, и она услышала, что  у
    ее отца есть птицы с красивыми  голосами,  и  послала  к  нему  людей  с
    просьбой прислать несколько птиц. И ее отец отправил ей  Сейф-аль-Мулука
    и трех его невольников в четырех клетках. И когда они прибыли к  царевне
    и та увидала их, они ей понравились, и она приказала повесить их в одном
    месте, у себя над головой. И Сейф-аль-Мулук дивился тому, что с ним слу-
    чилось, и думал о величии, в котором он был прежде, и плакал над  собой,
    а его невольники оплакивали самих себя, и при всем этом царевна  думала,
    что они поют. А у царевны было в обычае, если к ней  попадал  кто-нибудь
    из стран Египта или других и нравился ей, давать ему у себя высокое мес-
    то. И случилось, по определению Аллаха великого и  приговору  его,  что,
    когда она увидела Сейф-аль-Мулука, ей понравилась его  красота,  и  пре-
    лесть, и стройность, и соразмерность и она приказала почитать их всех. И
    в один из дней случилось так, что она осталась наедине с  Сейф-аль-Мулу-
    ком и потребовала, чтобы он совокупился с ней, но  Сейф-аль-Мулук  отка-
    зался от этого и сказал ей: "О госпожа, я чужеземец, скорбящий в любви к
    той, кого люблю, и не согласен ни па что, кроме сближения с ней". И  ца-
    ревна стала его уговаривать и соблазнять, но Сейф-аль-Мулук  отказывался
    от нее, и она не могла к нему приблизиться и сойтись с ним каким  бы  то
    ни было образом.
       И тогда она разгневалась на Сейф-аль-Мулука и его невольников и веле-
    ла им ей прислуживать и носить ей воду и дрова. И они провели таким  об-
    разом четыре года, И обессилило Сейф-аль-Мулука это дело,  и  он  послал
    попросить дочь царя: может быть, она их отпустит, и они уйдут своей  до-
    рогой и отдохнут от того, что с ними. И она послала за  Сейф-аль-Мулуком
    и сказала ему: "Если ты поступишь согласно моему желанию, я освобожу те-
    бя от того, что с тобой, и ты отправишься в твою землю, благополучный  и
    с добычей", - и все время его умоляла и уговаривала,  но  Сейф-аль-Мулук
    не соглашался на то, что она хотела.  И  царевна  отвернулась  от  него,
    гневная, и Сейф-аль-Мулук со своими невольниками остался у нее на остро-
    ве в том же положении.
       И обитатели острова знали, что это птицы царевны, и никто из  городс-
    ких жителей не осмеливался им ничем вредить, и сердце  царевны  было  за
    них спокойно - она была уверена, что им уже  нет  освобождения  с  этого
    острова, - они скрывались от нее и на два дня и на три и ходили по  рав-
    нине, собирая дрова со всех сторон острова, и приносили, их в кухню  ца-
    ревны.
       И они провели таким образом пять лет, и случилось, что Сейф-аль-Мулук
    сидел в один день из дней со своими невольниками на берегу моря, беседуя
    о том, что с ними произошло, и Сейф-аль-Мулук посмотрел на себя и увидел
    себя в этом месте со своими невольниками. И он вспомнил свою мать и отца
    и брата своего Сайда, и вспомнил величие, в котором жил раньше, и запла-
    кал, и усилились его плач и рыдания, и невольники тоже заплакали. И  по-
    том невольники сказали ему: "О царь времени, доколе  будем  мы  плакать,
    когда плач бесполезен, и это дело написано у нас на лбах по  определению
    Аллаха, великого, славного. Начертал калам то, что судил Аллах [613], и не
    будет нам пользы ни от чего, кроме терпения, - быть может, Аллах - велик
    он и славен! - который испытал нас этой бедой, ее с нас  снимет".  -  "О
    братья, - сказал им Сейф-аль-Мулук, - как нам сделать,  чтобы  вырваться
    от этой проклятой? Я не вижу для нас спасения, если не спасет нас от нее
    Аллах своей милостью. Но пришло мне на ум, что мы должны убежать и изба-
    виться от этой тяготы". - "О царь времени, - сказали невольники, -  куда
    мы уйдем с этого острова, когда он весь полон гулей, которые едят  сынов
    Адама? Во всяком месте, куда мы пойдем, они найдут нас, и либо  они  нас
    съедят, либо возьмут в плен и воротят нас на место,  и  царевна  на  нас
    разгневается". - "Я что-то для вас сделаю, и, может быть, Аллах  великий
    поможет нам освободиться, и мы  спасемся  с  этого  острова",  -  сказал
    Сейф-аль-Мулук. "А как ты сделаешь?" - спросили его, и  он  молвил:  "Мы
    нарубим длинных палок, навьем из их лыка веревок, свяжем их друг с  дру-
    гом и сделаем из них корабль. Мы сбросим его в море и наполним  плодами,
    сделаем весла и сядем на корабль - быть может, Аллах великий сделает его
    для нас помощью, он ведь властен во всякой вещи. И,  может  быть,  Аллах
    пошлет нам хороший ветер, который приведет пас в страны Индии, и мы  ос-
    вободимся от этой проклятой". И невольники воскликнули: "Это хороший за-
    мысел!" - и обрадовались сильной радостью.
       И они поднялись в тот же час и минуту и  стали  рубить  палки,  чтобы
    сделать корабль, а потом они принялись вить веревки, чтобы связать палки
    одну с другой, и провели за этой работой месяц, и ежедневно к концу  дня
    они набирали немного дров и носили их на кухню царевны, а остальной день
    они отдавали работе по постройке корабля, пока не кончили его..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот шестьдесят седьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Сейф-аль-Мулук и его невольники нарубили
    палок на острове и, свив веревки, связали корабль, который они  сделали,
    а окончив его делать, они сбросили его в море и нагрузили плодами с  де-
    ревьев, которые росли на острове, и они снарядились в конце дня и никого
    не осведомили о том, что сделали.
       И они сели на этот корабль и плыли по морю в течение четырех месяцев,
    не зная, куда он везет их, и кончилась у них пища, и испытывали они  ве-
    личайший, какой только бывает, голод и жажду. И вдруг  море  заревело  и
    вспенилось, и поднялись на нем высокие волны, и приблизился  к  путникам
    страшный крокодил и, протянув лапу,  схватил  одного  из  невольников  и
    проглотил его, и когда Сейф-аль-Мулук увидел, что крокодил сделал с  не-
    вольником такое дело, он горько заплакал. И остался он на корабле один с
    уцелевшим невольником, и удалились они от места, где был крокодил, испу-
    ганные, и плыли таким образом, пока не показалась перед ними в  один  из
    дней гора: огромная, ужасная, высокая, возвышающаяся в  воздухе.  И  они
    обрадовались, а после этого перед ними показался остров, и они стали ус-
    корять к нему ход, ожидая блага от того, что вступят на этот  остров.  И
    когда они были в таком положении, море вдруг взволновалось, и  поднялись
    на нем волны, и изменилось его состояние, и высунул голову  крокодил  и,
    протянув лапу, схватил оставшегося невольника из невольников Сейфаль-Му-
    лука и проглотил его, и оказался Сейф-аль-Мулук один.
       И он приблизился к острову и до тех пор трудился, пока не влез на го-
    ру, и тогда он посмотрел и увидел рощу. И он вошел в эту  рощу  и  пошел
    среди деревьев и стал есть плоды, и увидел он, что на деревья  забралось
    свыше двадцати огромных обезьян, - каждая обезьяна больше  мула.  И  при
    виде этих обезьян охватил Сейф-альМулука сильный страх, а обезьяны спус-
    тились на землю и окружили его со всех сторон, и потом они пошли впереди
    него и сделали ему знак следовать за ними и отправились, и  Сейф-аль-Му-
    лук пошел за ними. И они шли, а Сейф-аль-Мулук за ними, пока не дошли до
    крепости, высоко построенной, с колоннами, уходящими ввысь. И тогда  они
    вошли в эту крепость, и Сейф-аль-Мулук вошел за ними, и  он  увидел  там
    всякие редкости, драгоценности и металлы, описать которые бессилен язык.
    И увидел он в этой крепости юношу, у которого не было растительности  на
    щеках, но был  он  высокий,  великой  высоты.  И,  увидав  этого  юношу,
    Сейф-аль-Мулук почувствовал к нему расположение (а в  крепости  не  было
    никого из людей, кроме этого юноши).
       А когда юноша увидал Сейф-аль-Мулука, тот ему до крайности  понравил-
    ся, и он спросил его: "Как твое имя, из какой ты страны и  как  ты  сюда
    добрался? Расскажи мне твою историю и не скрывай из нее ничего". - "Кля-
    нусь Аллахом, - ответил Сейф-аль-Мулук, - я пришел сюда не по своему же-
    ланию, и не к этому месту я стремился, и не могу я больше ходить с места
    на место, чтобы достигнуть того, что я ищу". - "А что ты ищешь?" - спро-
    сил юноша, и Сейф-аль-Мулук сказал: "Я из земель Египта,  и  имя  мое  -
    Сейф-аль-Мулук, а имя моего отца - царь Асим ибн  Сафван".  И  потом  он
    рассказал юноше, что с ним случилось от начала дела до конца его, и юно-
    ша поднялся, прислуживая Сейф-аль-Мулуку, и сказал ему: "О царь времени,
    я был в Египте и слышал, что ты отправился в страну Син  (а  как  далеко
    эта страна от страны Сип!), и, поистине, твой рассказ дело дивное и  ди-
    ковинное". - "Твои слова правильны, - ответил Сейфаль-Мулук, - но  после
    этого я отправился из страны Сип в страну Хинд, и подул на нас ветер,  и
    море заволновалось, и разбились все корабли, что были  со  мною".  И  он
    рассказал юноше обо всем, что с ним случилось, и сказал: "И вот я пришел
    к тебе в это место". И юноша молвил: "О царевич, довольно того, что слу-
    чилось с тобою из бедствий во время пребывания на чужбине, и слава Алла-
    ху, который привел тебя в это место. Живи же со мной, а я буду тебе дру-
    гом, пока не умру, и тогда ты станешь царем этого климата. Об этом  ост-
    рове никто не ведает, и эти обезьяны знают ремесла, и все, что ты потре-
    буешь, ты здесь найдешь". - "О брат мой, - сказал Сейф-альМулук, - я  не
    могу сидеть в каком-нибудь месте, пока не исполнится моя мечта, хотя  бы
    пришлось мне обойти весь свет, расспрашивая о том, что мне  нужно.  Быть
    может, Аллах приведет меня к желаемому, или я  буду  стремиться  к  тому
    месту, где исполнится мой срок, и умру".
       И юноша обернулся к одной из обезьян и сделал  ей  знак,  и  обезьяна
    скрылась на некоторое время, а потом пришла, и были с ней обезьяны, под-
    поясанные шелковыми салфетками, которые принесли скатерть и поставили на
    нее около сотни золотых и серебряных блюд со всякими  кушаньями,  и  эти
    обезьяны стояли, как обычно стоят приближенные, меж руками царей. И юно-
    ша сделал царедворцам знак сесть, и они сели, а те, кто  обычно  служит,
    остались стоять, и все поели досыта, а потом скатерть убрали и  принесли
    золотые тазы с кувшинами и вымыли руки. А после этого принесли сосуды  с
    вином - около сорока сосудов, в каждом из которых был  какойнибудь  сорт
    вина, и все стали пить и наслаждались и ликовали, и прекрасно  было  для
    них время, и обезьяны плясали и играли, пока евшие были заняты  едой.  И
    когда увидел это Сейф-аль-Мулук, он удивился и забыл о случившихся с ним
    бедствиях..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.