Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Хасане басрийском

Сказка о Хасане басрийском

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 778-786
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 787-795
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 796-804
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 805-813
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 814-822
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 823-831

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Рассказывают также, что был в древние времена и минувшие века и  сто-
    летия один купец среди купцов, пребывавший в земле Басры, и было у этого
    купца двое детей мужского пола, и обладал он большими деньгами. И  опре-
    делил Аллах всеслышащий и премудрый, чтобы преставился этот купец к  ми-
    лости великого Аллаха и оставил свои богатства, и принялись сыновья  об-
    ряжать его и похоронили. А после того они разделили деньги  между  собою
    поровну, и каждый из них взял свою долю, и они открыли себе две лавки  -
    один стал медником, а другой - ювелиром.
       И ювелир, в один из дней, сидел у себя в лавке и вдруг видит  -  идет
    на рынке, среди людей, человек персиянин. И он прошел  мимо  лавки  юно-
    ши-ювелира и взглянул на его изделия и осмотрел их с пониманием,  и  они
    ему понравились. А имя юноши-ювелира было Хасан. И персиянин покачал го-
    ловой и сказал: "Клянусь Аллахом, ты хороший ювелир!" - и стал смотреть,
    как юноша работает. А тот стал смотреть в старую книгу, которая  была  у
    него в руке, и он всегда так поступал, когда люди любовались его  красо-
    той, прелестью, стройностью и соразмерностью.
       А когда настало время послеполуденной молитвы,  лавка  очистилась  от
    людей, персиянин обратился к Хасану и сказал ему: "О дитя мое, ты краси-
    вый юноша! Что это за книга? У тебя нет отца, а у меня  нет  сына,  и  я
    знаю ремесло, лучше которого нет на свете..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят девятая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят девятая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что персиянин обратился  к  Хасануювелиру  и
    сказал ему: "О дитя мое, ты красивый юноша, и у тебя нет отца, а у  меня
    нет сына, и я знаю ремесло, лучше которого нет на свете. Много народу из
    людей просило меня научить их, но я не соглашался, а теперь моя душа со-
    гласна, чтобы я научил тебя этому ремеслу и сделал тебя моим сыном. И  я
    поставлю между тобою и бедностью преграду, и ты отдохнешь  от  работы  с
    молотком, углем и огнем". - "О господин мой, а когда ты меня научишь?" -
    спросил Хасан. И персиянин ответил: "Завтра я к тебе приду и сделаю тебе
    из меди чистое золото, в твоем присутствии".
       И Хасан обрадовался и простился с персиянином и пошел к своей матери.
    Он вошел и поздоровался и поел с нею и рассказал ей историю с  персияни-
    ном, ошеломленный, потеряв ум и разумение. И мать его  сказала:  "Что  с
    тобой, о дитя мое? Берегись слушать слова людей, особенно персиян, и  не
    будь им ни в чем послушен. Это  великие  обманщики,  которые  знают  ис-
    кусство алхимии и устраивают с людьми штуки и берут их деньги и  съедают
    их всякой ложью". - "О матушка, - ответил Хасан, - мы люди бедные, и нет
    у нас ничего, на что бы он позарился и устроил с нами штуку. Этот перси-
    янин - старец праведный, и на нем следы праведности, и Аллах лишь внушил
    ему склонность ко мне". И мать Хасана умолкла, затаив гнев. А сердце  ее
    сына было занято, и сон не брал его в эту ночь, так сильно он  радовался
    тому, что сказал ему персиянин.
       А когда наступило утро, он взял ключи и отпер лавку, и вдруг  подошел
    к нему тот персиянин. И Хасан поднялся для него и хотел  поцеловать  ему
    руки, но старик не дал ему и не согласился на это и  сказал:  "О  Хасан,
    приготовь плавильник и поставь мехи". И Хасан сделал то, что  велел  ему
    персиянин, и зажег угли. И тогда персиянин спросил  его:  "О  дитя  мое,
    есть у тебя медь?" - "У меня есть сломанное блюдо", - ответил  Хасан.  И
    персиянин велел ему сжать блюдо и разрезать его ножницами на мелкие кус-
    ки. И Хасан сделал так, как сказал ему старик, и изрезал блюдо на мелкие
    куски и, бросив их в плавильник, дул на  огонь  мехами,  пока  куски  не
    превратились в жидкость. И тогда персиянин протянул руку к своему тюрба-
    ну и вынул из него свернутый листок и, развернув его, высыпал из него  в
    плавильник с полдрахмы чего-то, и это  было  что-то  похожее  на  желтую
    сурьму. И он велел Хасану дуть на жидкость мехами, и  Хасан  делал  так,
    как он ему велел, пока жидкость не превратилась в слиток золота.
       И когда Хасан увидел это, он оторопел, и его ум смутился от  охватив-
    шей его радости. И он взял слиток и перевернул его  и,  взяв  напильник,
    обточил слиток, и увидел, что это чистое золото высшей ценности.  И  его
    ум улетел, и он был ошеломлен от сильной радости и склонился к руке пер-
    сиянина, чтобы ее поцеловать, но тот не дал ему и сказал:  "Возьми  этот
    слиток, пойди на рынок, продай его и получи его цену поскорее, и не раз-
    говаривай". И Хасан пошел на рынок и отдал слиток посреднику, и тот взял
    его и потер и увидел, что это чистое Золото. И ворота пены  открыли  де-
    сятью тысячами дирхемов, и купцы стали  набавлять,  и  посредник  продал
    слиток за пятнадцать тысяч дирхемов, и Хасан получил его цену. И он  по-
    шел домой и рассказал матери обо всем, что сделал, и сказал: "О матушка,
    я научился этому искусству".
       И мать стала над ним смеяться и воскликнула: "Нет мощи и силы,  кроме
    как у Аллаха, высокого, великого!.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до семисот восьмидесяти
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до семисот восьмидесяти, она  ска-
    зала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан-ювелир  расска-
    зал своей матери о том, что сделал персиянин, и сказал: "Я научился это-
    му искусству", его мать воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Алла-
    ха, высокого, великого!" - и умолкла, затаив досаду.
       А Хасан взял по своей глупости ступку и пошел с нею к персиянину, ко-
    торый сидел в лавке, и поставил ее перед ним. И персиянин  спросил  его:
    "О дитя мое, что ты хочешь делать с этой ступкой?" - "Мы  положим  ее  в
    огонь и сделаем из нее золотые слитки", - сказал Хасан. И персиянин зас-
    меялся и воскликнул: "О сын мой, бесноватый ты, что ли,  чтобы  выносить
    на рынок два слитка в один и ют же день! Разве ты не  знаешь,  что  люди
    нас заподозрят и пропадут наши души? О дитя мое, когда я научу тебя это-
    му искусству, не применяй его чаще, чем один раз в год, -  этого  хватит
    тебе от года до года". - "Ты прав, о господин мой", - сказал Хасан и сел
    в лавке и поставил плавильник и бросил уголь в огонь. И персиянин  спро-
    сил его: "О дитя мое, что ты хочешь?" - "Научи меня этому искусству",  -
    сказал Хасан. И персиянин засмеялся и воскликнул: "Нет мощи и силы, кро-
    ме как у Аллаха, высокого, великого! Ты, о сын мой, малоумен и совсем не
    годишься для этого искусства. Разве кто-нибудь в жизни учится этому  ис-
    кусству на перекрестке дороги или на рынках? Если мы займемся им в  этом
    месте, люди скажут на нас: "Они  делают  алхимию".  И  услышат  про  нас
    судьи, и пропадут наши души. Если ты хочешь, о дитя мое, научиться этому
    искусству, пойдем со мной ко мне в дом".
       И Хасан поднялся и запер лавку и отправился с персиянином, и когда он
    шел по дороге, он вдруг вспомнил слова своей матери и стал строить в ду-
    ше тысячу расчетов. И он остановился и склонил голову к земле на некото-
    рое время, и персиянин обернулся и, увидев, что Хасан стоит, засмеялся и
    воскликнул: "Бесноватый ты, что ли? Я затаил для тебя в сердце благо,  а
    ты считаешь, что я буду тебе вредить! - А потом сказал ему:  -  Если  ты
    боишься пойти со мной в мой дом, я пойду с тобою к тебе  домой  и  научу
    тебя там". - "Хорошо, о дядюшка", - ответил Хасан. И  персиянин  сказал:
    "Иди впереди меня!"
       И Хасан пошел впереди него, а персиянин шел сзади, пока юноша не  до-
    шел до своего жилища. И Хасан вошел в дом и нашел свою мать, и рассказал
    о приходе персиянина (а персиянин стоял у ворот), и она убрала  для  них
    дом и привела его в порядок и, покончив с этим дедом, ушла. И тогда  Ха-
    сан позволил персиянину войти, и тот вошел, а Хасан взял в руку блюдо  и
    пошел с ним на рынок, чтобы принести в нем чего-нибудь поесть. И он  вы-
    шел и принес еду и, поставив ее перед персиянином, сказал: "Ешь, о  гос-
    подин мой, чтобы были между нами хлеб и соль. Аллах великий отомстит то-
    му, кто обманывает хлеб и соль". И персиянин ответил: "Ты  прав,  о  сын
    мой! - А затем улыбнулся и сказал: - О дитя мое, кто знает цену хлеба  и
    соли?" И потом персиянин подошел, и они с Хасаном ели, пока  не  насыти-
    лись, а затем персиянин сказал: "О сын мой Хасан, принеси  нам  чего-ни-
    будь сладкого". И Хасан пошел на рынок и принес десять чашек сладкого, и
    он был рад тому, что сказал персиянин. И когда  он  подал  ему  сладкое,
    персиянин поел его, и Хасан поел с ним, и потом персиянин сказал Хасану:
    "Да воздаст тебе Аллах благом, о дитя мое! С подобным  тебе  водят  люди
    дружбу, открывают свои тайны и учат тому, что полезно! О Хасан,  принеси
    инструменты", - сказал он потом.
       И Хасан не верил этим словам, и он побежал, точно жеребенок, несущий-
    ся по весеннему лугу, и пришел в лавку и взял инструменты и  вернулся  и
    положил их перед персиянином. И персиянин вынул бумажный сверток и  ска-
    зал: "О Хасан, клянусь хлебом и солью, если бы ты не был мне дороже  сы-
    на, я бы не показал тебе этого искусства, так как  у  меня  не  осталось
    эликсира, кроме того, что в этом свертке. Но смотри внимательно, когда я
    буду составлять зелья и класть их перед тобой. И знай, о дитя мое, о Ха-
    сан, что ты будешь класть на каждые десять ритлей меди  полдрахмы  того,
    что в этой бумажке, и тогда станут эти десять ритлей золотом,  чистым  и
    беспримесным. О дитя мое, о Хасан, - сказал он потом, - в  этой  бумажке
    три унции, на египетский вес, а когда кончится то, что в этой бумажке, я
    сделаю тебе еще".
       И Хасан взял бумажку и увидел в ней что-то желтое, более мелкое,  чем
    первый порошок, и сказал: "О господин, как это называется, где его нахо-
    дят, и для чего оно употребляется?" И персиянин засмеялся и захотел зах-
    ватить Хасана и сказал: "О чем ты спрашиваешь? Работай и  молчи!"  И  он
    взял чашку из вещей дома и разломал ее и бросил в плавильник  и  насыпал
    туда немного того, что было в бумажке, и медь превратилась в слиток чис-
    того золота. И когда Хасан увидел это, он сильно обрадовался и  смутился
    в уме и был занят только мыслью об этом слитке. И персиянин быстро вынул
    из тюрбана на голове мешочек, в котором был такой бандж, что если бы его
    понюхал слон, он бы, наверное, проспал от ночи до ночи, и разломал  этот
    бандж и положил его в кусок сладкого и сказал: "О Хасан,  ты  стал  моим
    сыном и сделался мне дороже души и денег, и у меня есть дочь, на которой
    я тебя женю". - "Я твой слуга, и все, что ты  со  мной  сделаешь,  будет
    сохранено у Аллаха великого", - ответил Хасан. И  персиянин  сказал:  "О
    дитя мое, продли терпение и внуши твоей душе стойкость, и достанется те-
    бе благо!"
       И затем он подал ему тот кусок сладкого, и Хасан взял его и поцеловал
    персиянину руку и положил сладкое в рот, не зная, что таится для него  в
    неведомом. И он проглотил кусок сладкого, и голова его опередила ноги, и
    мир исчез для него. И когда персиянин увидел, что на  Хасана  опустилось
    небытие, он обрадовался великой радостью и поднялся на ноги  и  восклик-
    нул: "Попался, о негодяй, о пес арабов, в мои сети! Я  много  лет  искал
    тебя, пока не завладел тобой, о Хасан!.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят первая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Хасан-ювелир съел кусок  сладкого,
    который дал ему персиянин, и упал на землю, покрытый беспамятством, пер-
    сиянин обрадовался и воскликнул: "Я много лет искал тебя, пока не завла-
    дел тобою!" А потом персиянин затянул пояс и скрутил Хасана, связав  ему
    ноги с руками, и, взяв сундук, вынул вещи, которые в нем были, положил в
    него Хасана и запер его. И он опорожнил другой сундук и положил  в  него
    все деньги, бывшие у Хасана, и золотые слитки, которые он сделал, и  за-
    пер сундук, а потом он вышел и побежал на рынок и привел  носильщика,  и
    тот взял оба сундука и вынес их за город и поставил на берегу моря.
       И персиянин направился к кораблю, который стоял на якоре (а этот  ко-
    рабль был назначен и приготовлен для персиянина, и капитан корабля  ожи-
    дал его), и когда матросы увидели его, они подошли к нему и понесли сун-
    дуки и поставили их на корабль. И персиянин  закричал  капитану  и  всем
    матросам: "Поднимайтесь, дело кончено, и мы достигли желаемого!" И капи-
    тан крикнул матросам: "Выдергивайте якоря и распускайте паруса!"  И  ко-
    рабль поплыл при хорошем ветре, и вот что было с персиянином и Хасаном.
       Что же касается матери Хасана, то она ждала его до времени ужина,  но
    не услышала его голоса и не узнала о нем вестей вообще и  совершенно.  И
    она пришла к дому и увидела, что он отперт, и, войдя, не увидала  в  нем
    никого и не нашла ни сундуков, ни денег. И поняла она, что ее сын пропал
    и что исполнился над ним приговор, и стала бить себя по щекам и разодра-
    ла свои одежды и начала кричать и вопить, восклицая: "Увы, мой сын! Увы,
    плод моей души!" - а потом произнесла такие стихи:
       "Терпенье уменьшилось, волненье усилилось;
       Сильнее рыдания о вас и привязанность.
       Аллахом клянусь, в разлуке с вами нет стойкости,
       И как мне быть стойкою, расставшись с надеждами?
       И после любимого могу ль насладиться сном,
       И кто наслаждается, живя в унижении?
       Уехал ты, и тоскует дом, и живущий в нем,
       И чистую замутил в колодце ты воду мне.
       Ты был мне помощником во всех моих бедствиях,
       Ты славой мне в мире был, и сыном, и помощью,
       О, пусть не настал бы день, когда в отдаленье ты
       От глаз, если вновь тебе вернуться не суждено!"
       И она плакала и рыдала до утра, и вошли к ней соседи  и  спросили  ее
    про сына, и она рассказала им о том, что случилось у него с персиянином,
    и решила, что она никогда не увидит его после этого. И она стала  ходить
    по дому и плакать, и, когда она ходила по дому, она  вдруг  увидела  две
    строки, написанные на стенке. И она позвала факиха, и тот прочитал их, и
    оказалось, что в этих строках написано:
       "Летела тень Лейлы к нам, когда одолел нас сон
       Под утро, и все друзья в равнине заснули.
       По вот пробудились мы, когда прилетела тень,
       И вижу я - дом пустой и цель отдаленна".
       И, услышав эти стихи, мать Хасана закричала: "Да,  о  дитя  мое,  дом
    пустой и цель отдаленна!" И соседи оставили ее, пожелав ей быть  стойкой
    и вскоре соединиться с сыном, и ушли, а мать Хасана не переставая плака-
    ла в часы ночи и част дня. И она построила посреди дома гробницу и напи-
    сала на ней имя Хасана и число его исчезновения и не покидала этой гроб-
    ницы, и это было всегда для нее обычным с тех пор, как сын оставил ее.
       Вот что было с нею. Что же касается ее сына Хасана и  персиянина,  то
    персиянин был магом2 и очень ненавидел мусульман, и всякий  раз  как  он
    овладевал кемнибудь из мусульман, то губил его. Это был  человек  сквер-
    ный, мерзкий, кладоискатель, алхимик и нечестивец, как сказал о нем  по-
    эт:
       Он пес, и рожден был псом, и дед его тоже пес,
       А блага не жди от пса, что псом был рожден на свет,
       И еще такой стих:
       Злодеев сын, собачий сын, ослушник он,
       Разврата сын, обмана сын, отступник он!
       И было имя этого проклятого - Бахрам-маг, и каждый  год  у  него  был
    один мусульманин, которого он Захватывал и убивал над  кладом.  И  когда
    удалась его хитрость с Хасаном-ювелиром, он проплыл с ним от начала  дня
    до ночи, и корабль простоял у берега до утра. А когда  взошло  солнце  и
    корабль опять поплыл, персиянин приказал своим рабам и  слугам  принести
    сундук, в котором был Хасан, и ему принесли его, и персиянин открыл сун-
    дук и вынул оттуда Хасана. Он дал ему по" нюхать уксусу и вдунул  ему  в
    нос порошок, и Хасан чихнул и изверг бандж и раскрыл глаза  и  посмотрел
    на" право и налево и увидел себя посреди моря, и корабль плыл, и персия-
    нин сидел подле него.
       И понял Хасан, что это хитрость с ним устроенная, и устроил ее  прок-
    лятый Бахрам-маг, и что он попал в беду от  которой  предостерегала  его
    мать, и тогда Хасан произнес слова, говорящий которые не устыдится: "Нет
    мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Поистине,  мы  при-
    надлежим Аллаху и к нему возвращаемся! Боже мой, будь милостив ко мне  в
    твоем приговоре и дай мне терпение в испытании твоем, о господь  миров!"
    А потом он обратился к персиянину и заговорил с ним  мягкими  словами  и
    сказал ему: "О мой родитель, что это за по" ступки, и где хлеб и соль  и
    клятва, которой ты мне поклялся?" И персиянин посмотрел на него  и  ска-
    зал: "О пес, разве подобный мне признает хлеб и соль? Я убил тысячу юно-
    шей таких, как ты, без одного, и ты завершишь тысячу".
       И он закричал на Хасана, и тот умолк и понял, что стрела судьбы прон-
    зила его..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят вторая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Хасан увидел, что он попал в  руки
    проклятого персиянина, он заговорил с ним мягкими словами, но это не по-
    могло, и персиянин закричал на него, и Хасан умолк и понял,  что  стрела
    судьбы его пронзила. И тогда проклятый велел развязать его  узы,  и  ему
    дали выпить немного воды, а маг смеялся и говорил: "Клянусь огнем,  све-
    том и тенью и жаром, не думал я, что ты попадешься в мои сети! Но  огонь
    дал мне против тебя силу и помог мне тебя захватить,  чтобы  я  исполнил
    задуманное. Я вернусь и сделаю тебя жертвою огня,  чтобы  он  надо  мной
    умилостивился!" - "Ты обманул хлеб и соль", - сказал ему  Хасан.  И  маг
    поднял руку и ударил его один раз, и Хасан упал и укусил землю зубами  и
    обмер, и слезы потекли по его щеке.
       А потом маг приказал своим слугам зажечь огонь, и Хасан спросил  его:
    "Что ты будешь с ним делать?" И маг ответил: "Этот огонь - владыка света
    и искр; ему-то я и поклоняюсь. Если ты поклонишься ему, как я,  я  отдам
    тебе половину моего богатства и женю тебя на моей дочери". И Хасан  зак-
    ричал на мага и сказал ему: "Горе тебе! Ты маг и нечестивец  и  поклоня-
    ешься огню, вместо всевластного владыки, творца ночи и дня, и эта  рели-
    гия - бедствие среди религий". И маг разгневался и воскликнул: "Разве ты
    не уступишь мне, о пес арабов, и не войдешь в мою веру?" И Хасан не  ус-
    тупил ему в этом, и тогда проклятый маг встал и пал перед  огнем  ниц  и
    велел своим слугам разложить Хасана вниз лицом. И Хасана разложили лицом
    вниз, и маг принялся бить его бичом, сплетенным из кожи, и разодрал  ему
    бока. И Хасан звал на помощь, но не получил ее, и взывал  о  защите,  но
    никто его не защитил. И он поднял взоры к владыке покоряющему,  и  искал
    близости к нему через избранного пророка, и лишился он стойкости, и сле-
    зы текли по его щекам, как дождь, и он произнес такие стихи:
       "Терпенье в том, что ты судил мне, о мой бог.
       Я все стерплю, когда тебе угодно так!
       Жестоки, злобны и враждебны были к нам.
       Быть может, кроткий, все простишь, что было, ты".
       И маг приказал рабам посадить Хасана и велел им принести ему кое  ка-
    кой еды и питья, и ему принесли, по Хасан не согласился есть и  пить.  И
    маг пытал его ночью и днем на протяжении пути, а Хасан был стоек и  умо-
    лял Аллаха, великого, славного, и сердце мага было к нему жестоко.
       И они плыли по морю три месяца, и Хасан плыл с магом, подвергаясь му-
    чениям. И когда три месяца исполнились, Аллах великий послал на  корабль
    ветер, и море почернело и взволновалось под кораблем из-за сильного вет-
    ра. И капитан и матросы сказали: "Клянемся  Аллахом,  всему  виной  этот
    юноша, который уже три месяца терпит мучения от этого мага! Это не  доз-
    волено Аллахом великим!" И они напали на мага и убили его  слуг  и  тех,
    кто был с ним. И когда маг увидел, что они убили  слуг,  он  убедился  в
    своей гибели и испугался за себя, и освободил Хасана от уз, и, сняв быв-
    шую на нем поношенную одежду, одел его в другую и  помирился  с  ним,  и
    обещал ему, что научит его искусству и возвратит его  в  его  страну,  и
    сказал: "О дитя мое, не взыщи с меня за то, что я  с  тобой  сделал".  -
    "Как я могу на тебя полагаться", - сказал Хасан. И  маг  воскликнул:  "О
    дитя мое, не будь греха, не было бы и прощения, и я сделал с  тобой  эти
    дела, только чтобы видеть твою стойкость! Ты ведь знаешь, что все дела в
    руках Аллаха!"
       И матросы с капитаном обрадовались освобождению Хасана, и он  пожелал
    им блага и прославил Аллаха великого и поблагодарил его. И ветры успоко-
    ились, и рассеялся мрак, и хорошим стал ветер и спокойным - путешествие.
    И потом Хасан сказал магу: "О персиянин, куда ты направляешься?"  И  тот
    ответил: "О дитя мое, я направляюсь к Горе Облаков, где находится  элик-
    сир, с которым мы делаем алхимию". И маг поклялся Хасану огнем и светом,
    что у него не осталось для Хасана ничего страшного, и сердце Хасана  ус-
    покоилось, и он обрадовался словам мага и стал  с  ним  есть  и  пить  и
    спать, и маг одевал его в платья из своих платьев.
       И так они непрерывно плыли в течение еще трех месяцев, а после  этого
    их корабль пристал к длинной полосе суши, которая была вся  покрыта  ка-
    мешками: белыми, желтыми, синими, черными и всевозможных других  цветов,
    и когда корабль пристал, маг поднялся на ноги и сказал: "О Хасан, подни-
    майся, выходи! Мы прибыли к тому, что ищем и желаем".
       И Хасан поднялся и вышел вместе с персиянином, и маг поручил капитану
    свои вещи, а потом Хасан пошел с магом, и они отдалились  от  корабля  и
    скрылись с глаз. И маг сел и вынул из-за пазухи медный барабан и  шелко-
    вый жгут, разрисованный золотом, на котором были написаны  талисманы,  и
    стал бить в барабан, и когда он кончил, поднялась над пустыней  пыль.  И
    Хасан удивился поступкам мага и испугался и раскаялся, что пошел с  ним,
    и цвет его лица изменился, и маг посмотрел на него и сказал: "Что с  то-
    бой, о дитя мое? Клянусь огнем и мечом, тебе нечего больше меня бояться!
    Если бы мое дело не было исполнимо только с помощи твоего имени, я бы не
    увел тебя с корабля. Радуйся же полному благу. А эту пыль подняло то, на
    чем мы поедем и что поможет нам пересечь пустыню  и  облегчит  ее  тяго-
    ты..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят третья ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что персиянин сказал  Хасану:  "Эта  пыль  -
    пыль от того, на чем мы поедем и что нам поможет пересечь пустыню и  об-
    легчит ее тяготы". И прошло лишь небольшое  время,  и  пыль  рассеялась,
    открыв трех верховых верблюдов. И персиянин сел на одного, и  Хасан  сел
    на другого, а припасы они положили на третьего. И они проехали семь дней
    и доехали до обширной земли, и, остановившись на этой земле, они увидели
    постройку в виде купола, утвержденную на четырех столбах  из  червонного
    золота, и сошли с верблюдов и вошли под купол и поели, попили и отдохну-
    ли.
       И Хасан бросил взгляд и увидел вдруг что-то высокое и спросил персия-
    нина: "Что это такое, о дядюшка?" И маг ответил:  "Это  дворец".  -  "Не
    встанешь ли ты, чтобы нам войти туда и отдохнуть  там  и  посмотреть  на
    дворец?" - спросил Хасан. И маг рассердился и сказал: "Не говори мне  об
    этом дворце! В нем мой враг, и у меня с ним случилась  история,  которую
    сейчас не время тебе рассказывать". И потом он ударил в барабан,  и  по-
    дошли верблюды, и путники сели и проехали еще семь дней.
       А когда наступил восьмой день, маг сказал: "О Хасан, что ты  видишь?"
    И Хасан ответил: "Я вижу облака и тучи между востоком и западом". - "Это
    не облака и не тучи, - ответил маг, - это гора, большая  и  высокая,  на
    которой разделяются облака. Здесь нет облаков выше нее,  так  велика  ее
    высота и так значительно она поднимается. Эта  гора  и  есть  цель  моих
    стремлений, и на вершине ее - то, что нам нужно, и я из-за этого  привел
    тебя с собою, и мое желание исполнится твоей рукою". И  Хасан  отчаялся,
    что будет жив, и сказал магу: "Ради того, кому ты поклоняешься,  и  ради
    той веры, которую ты исповедуешь, скажи мне, что это за  желание,  из-за
    которого ты меня привел?" И  маг  ответил:  "Искусство  алхимии  удается
    только с травой, которая растет в таком месте,  где  проходят  облака  и
    разрываются. Такое место - эта гора, и трава - на ее вершине, и когда мы
    добудем траву, я покажу тебе, что это за искусство". И Хасан сказал  ему
    со страху: "Хорошо, о господин!" - и потерял надежду, что будет  жив,  и
    заплакал из-за разлуки со своей матерью, близкими и родиной. И он раска-
    ялся, что не послушался матери, и произнес такие стихи:
       "Взгляни на дело господа - приносит
       Любезную тебе он быстро помощь"
       Храни надежду, не достигнув дела, -
       Ведь сколько милости в делах предивной!"
       И они ехали до тех пор, пока не приехали к этой горе, и  остановились
    под нею. И Хасан увидал на этой горе дворец и спросил мага: "Что это  за
    дворец?" - "Это - обиталище джиннов, гулей и шайтанов", - ответил маг. А
    потом он сошел со своего верблюда и велел сойти Хасану и, подойдя к  не-
    му, поцеловал его в голову и сказал: "Не взыщи с меня за то, что я с то-
    бой сделал, - я буду тебя охранять, когда ты войдешь во дворец, и возьму
    с тебя клятву, что ты не обманешь меня ни в чем из того,  что  принесешь
    оттуда, и мы будем с тобою в этом равны". И Хасан  сказал:  "Внимание  и
    повиновение!"
       И тогда персиянин открыл мешок и вынул оттуда жернов и еще вынул нем-
    ного пшеницы и смолол ее на этом жернове и замесил из нее три лепешки. И
    он зажег огонь и спек лепешки, а затем он вынул медный барабан и  разри-
    сованный жгут и начал бить в барабан, и появились верблюды, и тогда пер-
    сиянин выбрал из них одного и зарезал его и содрал с него шкуру и, обра-
    тившись к Хасану, сказал ему: "Слушай, о дитя мое, о Хасан, что  я  тебе
    скажу". - "Хорошо", - ответил Хасан. И персиянин молвил:  "Войди  в  эту
    шкуру, и я зашью тебя и брошу на землю, и прилетит птица ястреб, и поне-
    сет тебя, и взлетит с тобою на вершину горы. Возьми с собой этот нож, и,
    когда птица перестанет лететь, и ты почувствуешь, что она положила  тебя
    на гору, проткни ножом шкуру и выйди: птица тебя испугается и улетит,  а
    ты нагнись ко мне с вершины горы и крикни мне, и я скажу тебе,  что  де-
    лать".
       И он приготовил ему те три лепешки и бурдючок с водой и положил  это,
    вместе с ним, в шкуру и зашил ее.
       А потом персиянин удалился, и прилетела птица ястреб и понесла Хасана
    и взлетела с ним на вершину горы. И она положила Хасана, и  когда  Хасан
    понял, что ястреб положил его на гору, он проткнул шкуру и вышел из  нее
    и крикнул магу. И, услышав его слова,  маг обрадовался и заплясал от сильной радости и крикнул: "Иди назад и обо всем, что увидишь,  осведоми
    меня". И Хасан пошел и увидел много истлевших костей, возле которых было
    множество дров, и рассказал персиянину обо всем, что увидел, и персиянин
    крикнул: "К этому-то мы и стремимся и этого ищем! Набери дров шесть  вя-
    занок и сбрось их ко мне. С ними-то мы и делаем алхимию".
       И Хасан сбросил ему шесть вязанок, и, увидев, что эти вязанки достиг-
    ли его, маг крикнул Хасану: "О негодяй, исполнено дело, которое я  хотел
    от тебя! Если хочешь, оставайся на горе или кинься вниз на землю,  чтобы
    погибнуть". И после этого маг ушел, а Хасан воскликнул: "Нет мощи и  си-
    лы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Этот пес схитрил со мной!" И
    он сел и принялся оплакивать себя и произнес такие стихи:
       "Когда Аллах захочет сделать что-нибудь
       С разумным мужем, видящим и слышащим,
       Он оглушит его, и сердце ослепит,
       И разум вырвет у него, как волосок!
       Когда же суд над ним исполнит свой господь,
       Вернет он ум ему, чтоб поучался он.
       Не спрашивай о том, что было, "Почему?"
       Все будет, как судьба твоя и рок велит..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят четвертая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят  четвертая  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда маг поднял Хасана на гору и
    Хасан сбросил ему сверху то, что было ему нужно, персиянин выругал  его,
    а потом он оставил его и ушел.
       И воскликнул Хасан: "Нет мощи и силы, кроме как у  Аллаха,  высокого,
    великого! Этот проклятый пес схитрил со мной".
       И он поднялся на ноги и посмотрел направо и налево и пошел по вершине
    горы, уверенный в душе, что умрет. И он ходил, пока не дошел до  другого
    конца горы. И тогда он увидел возле горы синее море, где бились волны, и
    море пенилось, и каждая волна была, как большая гора. И Хасан сел и про-
    читал сколько пришлось из Корана и попросил  Аллаха  великого  облегчить
    его участь либо смертью, либо освобождением от этих бедствий, а потом он
    прочитал над собой похоронную молитву и бросился в море. И  волны  несли
    его, хранимого Аллахом великим, пока он не вышел из моря невредимый,  по
    могуществу Аллаха великого, и он обрадовался и прославил великого Аллаха
    и поблагодарил его.
       И потом Хасан встал и пошел, ища чего-нибудь поесть, и, когда это бы-
    ло так, он вдруг оказался в том месте, в котором стоял с Бахрамом-магом.
    И он прошел немного и вдруг увидел большой дворец, высящийся в  воздухе,
    и он вошел туда, и оказалось, что это тот дворец, о котором он спрашивал
    мага, и Бахрам сказал ему: "В этом дворце мой враг". И Хасан воскликнул:
    "Клянусь Аллахом, я непременно должен войти в этот дворец.  Быть  может,
    облегчение достанется мне там!" И он подошел ко дворцу и увидел, что во-
    рота его открыты, и, войдя  в  ворота,  он  увидел  в  проходе  каменную
    скамью, а на скамье - двух девушек, подобных луне, перед которыми стояла
    шахматная доска, и они играли. И одна из девушек подняла голову к Хасану
    и закричала от радости и сказала: "Клянусь Аллахом, это сын Адама,  и  я
    думаю, это тот, которого привел в этом году Бахрам-маг".
       И когда Хасан услышал ее слова, он бросился перед девушками на  землю
    и заплакал сильным плачем и воскликнул: "О госпожи мои, клянусь Аллахом,
    я и есть этот бедняк!" И младшая девушка сказала своей  старшей  сестре:
    "Засвидетельствуй, о сестрица, что этот человек - мой брат по обету  Ал-
    лаха и клятве ему, и я умру его смертью, буду  жить  его  жизнью,  радо-
    ваться его радостью и печалиться его печалью". И она поднялась и  обняла
    Хасана и поцеловала его и, взяв его за руку, вошла с ним во дворец, и ее
    сестра вошла с нею. И девушка сняла с Хасана его поношенные одежды, при-
    несла одеяние из платьев царей и надела его на юношу, а потом приготови-
    ла ему всевозможные кушанья и подала их Хасану и села, вместе  со  своей
    сестрой. И они поели с Хасаном и сказали ему: "Расскажи нам твою историю
    с этим псом и нечестивым колдуном с тех пор, как ты попался ему в  руки,
    и до тех пор, как ты от него освободился, а мы расскажем тебе, что у нас
    с ним случилось от начала до конца, чтобы ты был от него настороже, ког-
    да его увидишь".
       И когда Хасан услышал их слова и увидел, что они  с  ним  приветливы,
    его душа успокоилась, и ум вернулся к нему, и он  рассказал  девушкам  о
    том, что у него случилось с магом от начала до конца.  "А  ты  спрашивал
    его об этом дворце?" - спросили девушки. И Хасан  ответил:  "Да,  я  его
    спрашивал, и он сказал мне: "Я не люблю упоминания о нем, так  как  этот
    дворец принадлежит шайтанам и дьяволам". И девушки разгневались  сильным
    гневом и сказали: "Разве этот нечестивец считает нас шайтанами и  дьяво-
    лами?" - "Да", - ответил Хасан. И младшая девушка, сестра Хасана,  воск-
    ликнула: "Клянусь Аллахом, я убью его наихудшим убиением и лишу его зем-
    ного ветерка". - "А как ты до него доберешься и убьешь его: он ведь кол-
    дун и обманщик?" - спросил Хасан. И девушка ответила: "Он в саду,  кото-
    рый называется аль-Машид, и я непременно вскоре его убью". - "Хасан ска-
    зал правду, и все, что он говорил про этого пса, - правильно, -  сказала
    ее сестра, - но расскажи ему всю нашу историю, чтобы она осталась у него
    в уме".
       И молоденькая девушка сказала: "Знай, о брат мой, что  мы  царевны  и
    отец наш царь из царей джиннов, великих саном, и  у  него  есть  войска,
    приближенные и слуги из маридов. И наделил его Аллах великий  семью  до-
    черьми от одной жены, и охватила  его  скупость,  ревность  и  гордость,
    больше которой не бывает, так что он не отдавал нас замуж ни за кого  из
    людей. И он позвал своих везирей и приближенных и спросил их: "Знаете ли
    вы для меня место, куда не заходит прохожий, ни из джиннов, ни из людей,
    и где много деревьев, плодов и каналов?" И спрошенные сказали ему:  "Что
    ты будешь гам делать, царь времени?" И царь ответил: "Я  хочу  поместить
    туда семь моих дочерей". - "О царь, - сказали тогда везири,  -  для  них
    подойдет дворец Горы Облаков, построенный одним ифритом из маридов-джин-
    нов, которые взбунтовались во времена господина нашего Сулеймана, -  мир
    с ним! - и когда этот ифрит погиб, никто не жил после него во дворце, ни
    джинн, ни человек, так как он отовсюду отрезан и не может  добраться  до
    него никто. И окружают его деревья, плоды и каналы, и вокруг него  теку-
    чая вода, слаще меда и холоднее снега, и не пил ее никто из больных про-
    казой, слоновой болезнью или чем-нибудь другим, без того, чтобы не  поп-
    равиться в тот же час и минуту". И когда наш отец услышал это, он послал
    нас в этот дворец и послал с нами солдат и воинов и собрал для нас  все,
    что нам во дворце нужно. И когда наш отец хочет выезжать, он бьет в  ба-
    рабан, и являются к нему все войска, и он выбирает из них тех, кого  по-
    садит на коней, а остальные уходят. А когда наш  отец  хочет,  чтобы  мы
    явились к нему, он приказывает своим приближенным из  колдунов  привести
    нас, и они приходят к нам и берут нас и  доставляют  к  нему,  чтобы  он
    развлекался с нами и мы бы сказали о том, что мы от него хотим, а  потом
    они снова приводят нас на место. И у нас есть еще пять  сестер,  которые
    ушли поохотиться в этой пустыне, в ней столько зверей, что их не  счесть
    и не перечислить. И две из нас по очереди остаются дома, чтобы  готовить
    кушанье, и пришла очередь оставаться нам: мне и этой моей сестре,  и  мы
    остались готовить им кушанье. И мы просили Аллаха, - слава ему  и  вели-
    чие! - чтобы он послал к нам человека, который бы нас развлек; да  будет
    же слава Аллаху, который привел тебя к нам! Успокой свою душу и прохлади
    глаза: с тобою не будет дурного".
       И Хасан обрадовался и воскликнул: "Хвала Аллаху, который  привел  нас
    на путь освобождения и расположил к нам сердца!" И его сестра поднялась,
    взяла его за руку и привела в комнату и вынесла из нее материи  и  подс-
    тилки, которых не может иметь никто из сотворенных. А потом, через неко-
    торое время, пришли ее сестры с охоты и ловли, и им  рассказали  историю
    Хасана, и девушки обрадовались ему и вошли к нему в комнату и поздорова-
    лись с ним и поздравили его со спасением. И Хасан жил  у  них  наилучшей
    жизнью, в приятнейшей радости и выходил с ними на охоту и ловлю и  резал
    дичь и подружился с девушками. И он оставался у них таким образом,  пока
    тело его не выздоровело и он не исцелился от того, что с ним было, и его
    тело стало сильным, и потолстело и разжирело, так как он жил в  уважении
    и пребывал с девушками в этом месте. И он ходил и гулял с  ними  в  этом
    разукрашенном дворце и во всех садах, среди цветов, и девушки обращались
    с ним ласково и дружески с ним разговаривали, и прошла его тоска от оди-
    ночества, и увеличилась радость и счастье девушек из-за Хасана, и он то-
    же радовался им, еще больше, чем они ему  радовались.  И  его  маленькая
    сестра рассказала своим сестрам историю о Бахраме-маге и рассказала  им,
    как он счел их шайтанами, дьяволами и гулями, и они  поклялись  ей,  что
    непременно его убьют.
       А когда наступил следующий год, явился этот проклятый, и  с  ним  был
    красивый юноша-мусульманин, подобный луне, и он был закован  в  оковы  и
    подвергался величайшим пыткам. И маг спустился с ним ко дворцу, в  кото-
    ром жил Хасан с девушками, а Хасан сидел у канала, под деревьями. И ког-
    да он увидал мага, его сердце затрепетало, и цвет его лица изменился,  и
    он всплеснул руками..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят пятая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят пятая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что  когда  Хасан-ювелир  увидел  мага,  его
    сердце затрепетало, и цвет его лица изменился, и он всплеснул  руками  и
    сказал девушкам: "Ради Аллаха, сестрицы, помогите мне убить этого  прок-
    лятого! Вот он пришел и оказался в ваших руках и с ним пленный юноша-му-
    сульманин из сыновей знатных людей, и маг его пытает всякими болезненны-
    ми пытками. Я хочу его убить и исцелить от него мое  сердце  и  избавить
    этого юношу от пытки и получить небесную  награду,  а  юноша-мусульманин
    вернется на родину и встретится со своими братьями, родными и  любимыми,
    и будет это ему милостыней от вас, и вы получите награду от Аллаха вели-
    кого". И девушки ответили: "Внимание и повиновение Аллаху и тебе, о  Ха-
    сан!"
       А затем они опустили на лица покрывала, надели боевые доспехи и  под-
    вязали мечи и привели Хасану коня из лучших коней и снарядили  его,  дав
    ему полное облачение, и вооружили его прекрасным оружием.  А  затем  они
    все отправились и увидели, что маг уже зарезал верблюда и ободрал его  и
    мучает юношу и говорит ему: "Влезь в эту шкуру!" И Хасан подошел к  магу
    сзади, а маг не знал этого, и закричал на него и ошеломил его и помрачил
    ему рассудок.
       А потом Хасан подошел к магу и крикнул: "Убери руку, о  проклятый,  о
    враг Аллаха и враг мусульман, о пес, о вероломный, о поклоняющийся огню,
    о шествующий по дороге нечестия. Будешь ты поклоняться огню  и  свету  и
    клясться тенью и жаром?" И маг обернулся и увидел Хасана и  сказал  ему:
    "О дитя мое, как ты освободился и кто свел тебя на землю?" - "Меня осво-
    бодил Аллах великий, который обрек твою душу на гибель, - ответил Хасан.
    - Как ты мучил меня всю дорогу, о нечестивый, о зиндик, так и сам  попал
    в беду и уклонился от пути! Ни мать не поможет тебе, ни брат,  ни  друг,
    ни крепкий обет! Ты говорил: "Кто обманет хлеб и соль, тому отомстит Ал-
    лах", вот ты и обманул хлеб и соль, и вверг тебя великий Аллах в мои ру-
    ки, и стало освобождение твое далеким". - "Клянусь Аллахом, о дитя  мое,
    ты мне дороже души и света моего глаза!" - воскликнул маг.
       Но Хасан подошел к нему и поспешил ударить его в плечо, и меч  вышел,
    блистая, из его шейных связок, и поспешил  Аллах  направить  его  дух  в
    огонь (скверное это обиталище). А потом Хасан взял мешок, который был  у
    персиянина, и развязал его и вынул из него барабан и жгут и ударил  жгу-
    том по барабану, и прибежали к Хасану верблюды, как молния. И Хасан  ос-
    вободил юношу от уз и посадил его на одного верблюда, а другого он  наг-
    рузил пищей и водой, и потом он сказал юноше: "Отправляйся к  своей  це-
    ли". И юноша уехал после того, как Аллах великий освободил его  из  беды
    руками Хасана. А девушки, увидев, что Хасан отрубил магу голову, обрадо-
    вались сильной радостью и окружили его, дивясь его доблести и  силе  его
    ярости, и поблагодарили его за то, что он сделал, поздравили его со спа-
    сением и сказали: "О Хасан, ты сделал дело, которым излечил  больного  и
    ублаготворил великого владыку!"
       И Хасан пошел с девушками во дворец и проводил время с ними за  едой,
    питьем, играми и смехом, и приятно было ему пребывание у них, и забыл он
    свою мать. И когда он жил с ними самой сладостной жизнью,  вдруг  подня-
    лась из глубины пустыни великая пыль, от которой померк воздух, и девуш-
    ки сказали ему: "Поднимайся, о Хасан, иди в твою комнату и  спрячься,  а
    если хочешь, пойди в сад и спрячься среди деревьев и лоз -  с  тобой  не
    будет дурного". И Хасан поднялся и вошел в свою комнату и спрятался  там
    и заперся в комнате, внутри дворца. И через минуту  пыль  рассеялась,  и
    показалось из-под нее влачащееся войско, подобное ревущему морю, которое
    шло от отца девушек. И когда воины пришли, девушки поселили  их  у  себя
    наилучшим образом и угощали их три дня, а после этого они спросили об их
    обстоятельствах и в чем с ними дело, и воины сказали: "Мы пришли от  ца-
    ря, за вами!" - "А что царь от нас хочет?" - спросили девушки.  И  воины
    сказали: "Кто-то из царей устраивает свадьбу, и ваш отец хочет, чтобы вы
    присутствовали на этой свадьбе и позабавились". - "А сколько времени  мы
    будем отсутствовать?" - спросили девушки. И воины сказали:  "Время  пути
    туда и назад и пребывания у вашего отца в течение двух месяцев".
       И девушки поднялись и вошли во дворец к Хасану  и  осведомили  его  о
    том, как обстоит дело, и сказали ему: "Это место - твое место, и наш дом
    - твой дом; будь же спокоен душою и прохлади глаза. Не бойся  и  не  пе-
    чалься! Никто не может прийти к нам в это место. Будь же спокоен сердцем
    и весел умом, пока мы не придем к тебе, и вот у тебя будут ключи от  на-
    ших комнат. Но только, о брат мой, мы просим тебя, во имя  братства,  не
    открывай вот этой двери: открывать ее тебе нет разрешения". И затем  они
    простились с Хасаном и ушли вместе с воинами.
       И остался Хасан сидеть во дворце один.  И  грудь  его  стеснилась,  и
    стойкость истощилась, и увеличилась его грусть, и он  почувствовал  себя
    одиноким и опечалился о том, что расстался с девушками, великой печалью,
    и стал для него тесен дворец при его обширности. И, увидев себя одиноким
    и тоскующим, Хасан вспомнил девушек и произнес такие стихи:
       "Тесна равнина стала вся в глазах моих,
       И смутилось сердце теперь совсем из-за этого.
       Ушли друзья, и после них все ясное
       Снова стало смутным, и слез струя из глаз течет.
       Покинул сон глаза мои, как ушли они,
       И все опять так смутно стало в душе моей.
       Увидим ли, что время снова нас сведет
       И вернется с ними любимый друг, собеседник мой..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят шестая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Хасан, после  ухода  девушек,  сидел  во
    дворце один, и стеснилась его грудь из-за разлуки с ними, и он стал  хо-
    дить один на охоту в равнинах и приносил дичь и убивал ее и ел  один,  и
    усилилась его тоска и тревога из-за одиночества.
       И однажды он поднялся и обошел дворец кругом и осмотрел его  со  всех
    сторон и открыл комнаты девушек и увидел там богатства, которые отнимают
    разум у смотрящих, но ничто из этого его не  услаждало  по  причине  от-
    сутствия девушек. И запылал у него в душе огонь из-за той двери, которую
    его сестра наказывала ему не открывать и велела ему  к  ней  не  прибли-
    жаться и никогда не открывать ее, и Он сказал про себя: "Моя сестра  на-
    казала мне не открывать этой двери лишь потому, что там есть нечто, чего
    она не хочет никому дать узнать. Клянусь Аллахом, я встану и открою  ее,
    и посмотрю, что там есть, даже если бы за этой дверью была гибель". И Он
    взял ключ и отпер дверь и не нашел в комнате никаких богатств, но увидел
    в глубине комнаты каменную винтовую лестницу из йеменского оникса. И  он
    стал взбираться по этой лестнице и поднимался до тех пор, пока не достиг
    крыши дворца, и тогда он сказал себе: "Вот отчего они меня удерживали".
       И он обошел по крыше кругом и оказался над  местностью  под  дворцом,
    которая была полна полей, садов, деревьев, цветов, Зверей и птиц,  щебе-
    тавших и прославлявших Аллаха великого, единого,  покоряющего,  и  Хасан
    начал всматриваться в эту местность и увидел ревущее  море,  где  бились
    волны. И он ходил вокруг этого дворца направо и налево, пока не дошел до
    помещения на четырех столбах, и В нем он увидел залу, украшенную всевоз-
    можными камнями: яхонтами, изумрудами, бадахшансними рубинами и  всякими
    драгоценностями, и она была построена так, что один кирпич был из  золо-
    та, другой - из серебра, третий - из яхонта, и четвертый -  из  зеленого
    изумруда. А посредине этого помещения был пруд, полный воды, и  над  ним
    тянулась ограда из сандалового дерева и алоэ, в  которую  вплетены  были
    прутья червонного золота и зеленого изумруда,  украшенные  всевозможными
    драгоценностями и жемчугом, каждое зерно которого было величиной с голу-
    биное яйцо. А возле пруда стояло ложе из  алоэ,  украшенное  жемчугом  и
    драгоценностями, и в него были вделаны всевозможные цветные камни и  до-
    рогие металлы, которые, в украшениях, были расположены друг против  дру-
    га. И вокруг ложа щебетали птицы на разных языках, прославляя Аллаха ве-
    ликого красотой своих голосов и разнообразием наречий.
       И не владел дворцом, подобным этому, ни Хосрой, ни кесарь [616].
       И Хасан был ошеломлен, увидя это, и сел и стал смотреть  на  то,  что
    было вокруг него, и он сидел в этом дворце, дивясь на  красоту  его  уб-
    ранства и блеск окружавшего его жемчуга и яхонтов и на бывшие во  дворце
    всевозможные изделия и дивясь также на эти поля и птиц, которые прослав-
    ляли Аллаха, единого, покоряющего. И он смотрел на  памятник  тех,  кому
    великий Аллах дал власть построить такой дворец, -  поистине,  он  велик
    саном!
       И вдруг появились десять птиц, которые  летели  со  стороны  пустыни,
    направляясь в этот дворец к пруду.
       И Хасан понял, что они направляются к пруду, чтобы налиться  воды.  И
    он спрятался от птиц, боясь, что они увидят его и улетят, а птицы  опус-
    тились на большое прекрасное дерево и окружили его. И Хасан заметил сре-
    ди них большую прекрасную птицу, самую красивую  из  всех,  и  остальные
    птицы окружали ее и прислуживали ей. И Хасан удивился этому, а та  птица
    начала клевать девять других птиц клювом и обижать их, и они от нее убе-
    гали, и Хасан стоял и смотрел на них издали. И потом птицы сели на ложе,
    и каждая из них содрала с себя когтями кожу и вышла из нее, и вдруг ока-
    залось, что это одежды из перьев. И из одежд вышли десять невинных деву-
    шек, которые позорили своей красотой блеск лун. И, обнажившись, они  все
    вошли в пруд и помылись и стали играть и шутить друг с другом, а  птица,
    которая превосходила их, начала бросать их в воду  и  погружать,  и  они
    убегали от нее и не могли протянуть к ней руки.
       И, увидав ее, Хасан лишился здравого рассудка, и его ум был  похищен,
    и понял он, что его сестра запретила ему открывать дверь только по  этой
    причине. И Хасана охватила любовь к этой девушке, так как он  увидел  ее
    красоту, прелесть, стройность и соразмерность. И она играла и  шутила  и
    брызгалась водой, а Хасан стоял и смотрел на девушек и вздыхал от  того,
    что был не с ними, и его ум был смущен  красотой  старшей  девушки.  Его
    сердце запуталось в сетях любви к ней, и он попал в сети страсти, и гла-
    за его смотрели, а в сердце был сжигающий огонь - душа  ведь  повелевает
    злое. И Хасан заплакал от влечения к ее красоте и прелести, и  вспыхнули
    у него в сердце огни из-за девушки, и усилилось в нем пламя, искры кото-
    рого не потухали, и страсть, след которой не исчезал.
       А потом, после этого, девушки вышли из пруда, и Хасан стоял и смотрел
    на них, а они его не видели, и он дивился их красоте, и прелести, и неж-
    ности их свойств, и изяществу их черт. И он бросил взгляд и посмотрел на
    старшую девушку, а она была нагая, и стало ему видно то, что было у  нее
    между бедер, и был это большой круглый купол с четырьмя столбами, подоб-
    ный чашке, серебряной или хрустальной, и Хасан вспомнил слова поэта:
       И поднял рубаху я, и каф ее обнажил,
       И вижу, что тесен он, как нрав мой и мой надел
       И дал половину я, она же - вздохнула лишь.
       Спросил я: "О чем?" Она в ответ: "Об оставшемся",
       А когда девушки вышли из воды, каждая надела свои одежды и украшения,
    а что касается старшей девушки, то она надела зеленую одежду и превзошла
    красотой красавиц всех стран, и сияла блеском своего лица  ярче  лун  на
    восходах. И она превосходила ветви красотою  изгибов  и  ошеломляла  умы
    мыслью об упреках, и была она такова, как сказал поэт:
       Вот девушка весело, живо прошла,
       У щек ее солнце лучи занимает.
       Явилась в зеленой рубашке она,
       Подобная ветке зеленой в гранатах.
       Спросил я: "Одежду как эту назвать?"
       Она мне в ответ: "О прекрасный словами,
       Любимым пронзали мы желчный пузырь,
       И дул ветерок, пузыри им пронзая..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.