Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ об Абд-Аллахе ибн Фадиле

 

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Рассказ об Абд-Аллахе ибн Фадиле, ночи 978-983
  • Рассказ об Абд-Аллахе ибн Фадиле, ночи 984-989

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Рассказывают также, о счастливый царь, что халиф Харун ар-Рашид  про-
    верял в какой-то день харадж с земель и увидел, что харадж из  всех  зе-
    мель и стран уже прибыл в казну, кроме хараджа Басры, - он не  прибыл  в
    этом году.
       И Халиф созвал диван по этой причине и сказал: "Ко мне везиря  Джафа-
    ра!" И когда тот предстал меж его рук, сказал ему: "Харадж из всех стран
    прибыл в казну, кроме хараджа Басры, оттуда не прибыло ничего". - "О по-
    велитель правоверных, - сказал Джафар, - может быть, у наместника  Басры
    случилось дело, которое отвлекло его от  отсылки  хараджа".  И  ар-Рашид
    молвил: "Срок прибытия хараджа был двадцать дней назад. В чем же  оправ-
    дание наместника за все это время - он не прислал хараджа и  не  прислал
    ничего, чтобы подтвердить свое оправдание". - "О повелитель правоверных,
    - сказал Джафар, - если хочешь, мы пошлем к нему посланца". -  "Пошли  к
    нему Абу-Исхака Мосульского, собутыльника", - сказал халиф. И Джафар от-
    ветил: "Слушаю и повинуюсь Аллаху и тебе, о повелитель правоверных!"
       И затем везирь Джафар пошел к себе домой и,  призвав  Абу-Исхака  Мо-
    сульского, собутыльника, написал ему благородный указ и сказал: "Отправ-
    ляйся к Абд-Аллаху ибн Фадилю, наместнику города Басры, и посмотри,  что
    отвлекло его от посылки хараджа, и затем прими  от  него  харадж  Басры,
    полностью и до конца, и привези его ко мне скорее. Халиф проверил харадж
    всех стран и увидел, что отовсюду он прибыл, кроме Басры. А если ты уви-
    дишь, что харадж не готов, и Абд-Аллах будет оправдываться,  то  привези
    его с собой, чтобы он высказал халифу оправдание своим языком".
       И Абу-Исхак ответил вниманием и повиновением и, взяв пять тысяч всад-
    ников из своего войска, ехал, пока не достиг города Басры.  И  Абд-Аллах
    ибн Фадиль узнал о его прибытии, и вышел к  нему  со  своим  войском,  и
    встретил его, и вступил с ним в Басру, и поднялся в свой дворец,  а  ос-
    тальные воины расположились в шатрах, подле Басры, и Ибн Фадиль назначил
    им все, что им было нужно. Абу-Исхак же вошел в диван и, сев на престол,
    посадил Абд-Аллаха ибн Фадиля с собой рядом, а вельможи сели вокруг  не-
    го, сообразно своим степеням. И затем,  после  приветствия,  ибн  Фадиль
    спросил: "О господин, что за причина твоего прибытия к нам?" -  "Причина
    та, - отвечал Абу-Исхак, - что я пришел потребовать харадж. Халиф  спра-
    шивал о нем, и время его прибытия прошло". - "О господин,  -  воскликнул
    Абу-Аллах, - чтобы тебе не утомляться и не переносить затруднений  путе-
    шествия! Харадж готов, полностью и совершенно, и  я  собирался  отослать
    его завтра, но раз ты прибыл, я вручу его тебе после угощения в три  дня
    и на четвертый день доставлю харадж к тебе. Но теперь обязательно  нужно
    предложить тебе подарок - часть твоей милости и милости повелителя  пра-
    воверных". И Абу-Исхак сказал: "Это недурно".
       А затем Абд-Аллах распустил диван и ввел Абу-Исхака в комнату в своем
    доме, которой нет равной, и расстелил перед ним и его приближенными ска-
    терть с едой, и они стали есть и пить, и наслаждаться, и веселиться.
       А затем стол был убран и руки вымыты, и пришло кофе и напитки, и  все
    просидели за беседой до первой трети ночи. И Абу-Исхаку постлали постель
    на ложе из слоновой кости, украшенном рдеюшим золотом, и он лег на  нем,
    а наместник Басры лег на другом ложе, рядом с ним.
       И одолела бессонница Абу-Исхака, посланца повелителя  правоверных,  и
    он стал размышлять о размерах стихов и о нанизанной речи, так как он был
    одним из приближенных собутыльников халифа, и была у него большая  осве-
    домленность в стихах и тонких рассказах. И он бодрствовал, сочиняя  сти-
    хи, до полуночи. И когда это было так, вдруг Абд-Аллах ибн Фадиль встал,
    затянул пояс и, открыв шкаф, взял оттуда бич, а затем  он  взял  горящую
    свечу и вышел из дверей комнаты, думая, что Абу-Исхак спит..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Девятьсот семьдесят девятая ночь
    
       Когда же настала девятьсот семьдесят девятая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аддах ибн Фадиль вышел из  дверей
    комнаты, думая, что Абу-Исхак, собутыльник,  спит.  И  когда  он  вышел,
    Абу-Исхак удивился и сказал про себя; "Куда идет Абд-Аллах ибн Фадиль  с
    этим бичом? Может быть, он хочет кого-нибудь пытать.  Я  обязательно  за
    ним последую и посмотрю, что он будет делать сегодня ночью".
       И затем Абу-Исхак поднялся и пошел за Абд-Аллахом, понемногу,  понем-
    ногу, так, чтобы тот его не видел. И он увидел, что Абд-Аллах отпер  чу-
    лан и вынул из него столик, на котором было четыре блюда с  кушаньем,  и
    хлеб не приходил к нему от великого удивления, и он  говорил  про  себя:
    "Смотри-ка! В чем причина этого дела?"
       И он не переставал дивиться до утра, а затем все встали  и  совершили
    утреннюю молитву, и им поставили завтрак, и люди поели, и выпили кофе, и
    отправились в диван, и Абу-Исхак был занят этим приключением целый день,
    но он все скрыл и не спросил о нем Абд-Аллаха.
       А на следующую ночь Ибн Фадиль сделал с собаками то же самое и  побил
    их, и помирился с ними, и накормил их, и напоил. И Абу-Исхак  последовал
    за ним и увидел, что он сделал с ними то же, что и в первую  ночь,  и  в
    третью ночь было то же самое, а после этого он принес харадж Абу-Исхаку,
    собутыльнику, на четвертый день, и тот взял его и уехал, не сказав ниче-
    го.
       И он ехал до тех пор, пока не достиг Багдада, и вручил халифу харадж,
    и потом халиф спросил его о причине задержки хараджа, и  Абу-Исхак  ска-
    зал: "О повелитель правоверных, я увидел, что правитель Басры уже приго-
    товил харадж и хочет отослать его. И если бы я задержался на один  день,
    он бы наверное встретил меня в дороге. Но только я  увидел  у  Абд-Аллах
    ибн Фадиля диво, подобного которому не видел в жизни, о повелитель  пра-
    воверных". - "А что это такое, о Абу-Исхак?" - спросил халиф. И  Абу-Ис-
    хак сказал: "Я видел то-то и  то-то".  И  рассказал  о  том,  что  делал
    Абд-Аллах с собаками. И потом молвил: "Я видел три ночи подряд,  как  он
    делал такие дела - бил собак, а после этого мирился с ними и  успокаивал
    их, и кормил, и поил, и я смотрел на него так, что он меня не видел".  -
    "Спрашивал ли ты его о причине?" - сказал халиф.  И  Абу-Исхак  ответил:
    "Нет, клянусь жизнью твоей  головы,  о  повелитель  правоверных!"  -  "О
    Абу-Исхак, - сказал халиф, - я приказываю тебе вернуться в Басру и  при-
    везти ко мне Абд-Аллаха ибн Фадиля вместе с теми двумя собаками".  -  "О
    повелитель правоверных, - воскликнул Абу-Исхак, - избавь меня от  этого!
    Абд-Аллах ибн Фадиль оказал мне крайнее уважение, и я проведал  об  этих
    обстоятельствах случайно, без намерения, и рассказал тебе. Как же я вер-
    нусь к нему и приведу его? Если я к нему вернусь, я не найду на себе ли-
    ца от стыда перед ним, и подобает послать кого-нибудь другого с  указом,
    написанным твоей рукой, чтобы он привез к тебе Ибн Фадиля  и  собак".  -
    "Если я пошлю к нему другого, он, может быть, станет отрицать это дело и
    скажет: "Нет у меня собак, - молвил халиф. - Если же я пошлю тебя  и  ты
    ему скажешь: "Я тебя видел своими глазами", - он не сможет  этого  отри-
    цать. Ты непременно должен к нему поехать и привезти его и собак, а ина-
    че - неизбежно твое убиение..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до девятисот восьмидесяти
    
       Когда же настала ночь, дополняющая  до  девятисот  восьмидесяти,  она
    сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь,  что  халиф  Харун  ар-Рашид
    сказал Абу Исхаку: "Ты непременно должен к нему поехать и привезти его и
    собак, а иначе - неизбежно твое убиение". - "Слушаю и повинуюсь, о пове-
    литель правоверных, достаточно с нас Аллаха, и благой он промыслитель! -
    ответил АбуИсхак. - Прав был тот, кто сказал: "Бедствие  человека  -  от
    его языка". И я сам навлек на себя это, когда рассказал тебе. Но  напиши
    мне благородный указ, и я пойду к Ибн Фадилю и приведу его к тебе".
       И халиф написал ему благородный указ, и Абу Исхак направился с ним  в
    Басру. И когда он вошел к правителю Басры, тот сказал: "Да  избавит  нас
    Аллах от зла твоего возвращения, о Абу Исхак!" - "Почему это, я вижу, ты
    быстро вернулся? Может быть, харадж  недостаточен,  и  халиф  не  принял
    его?" - "О эмир Абд-Аллах, - сказал АбуИсхак, - я возвратился  не  из-за
    недостатка хараджа - он доставлен полностью, и халиф принял  его.  Но  я
    надеюсь, что ты не будешь с меня взыскивать, - я сделал ошибку по  отно-
    шению к тебе, и то, что из-за меня произошло, предопределено Аллахом ве-
    ликим" - "А что произошло, о Абу-Исхак? Расскажи мне - я тебя люблю и не
    стану с тебя взыскивать", - молвил ибн Фадиль.
       И Абу Исхак сказал: "Знай, что когда я был у тебя,  я  шел  за  тобой
    следом три ночи подряд, когда ты каждую ночь вставал в полночь  и  мучил
    собак и возвращался, и я дивился этому, но мне было  стыдно  тебя  спро-
    сить. И я рас сказал халифу о твоем деле, случайно, без намерения. И  он
    обязал меня вернуться к тебе, и вот указ, написанный его рукой. Если  бы
    я знал, что дело так обернется, я бы не рассказал ему, но  это  принесла
    судьба".
       И он стал извиняться перед Абд-Аллахом, и Абд-Аллах сказал ему: "Если
    ты рассказал халифу, я подтвержу ему твой рассказ, чтобы  он  не  думал,
    что ты лжешь, так как я тебя люблю. Но если бы рассказал кто-нибудь дру-
    гой, я бы стал отрицать это и обвинил бы его во лжи. Я поеду с  тобой  и
    захвачу собак, хотя бы была в этом гибель моей души и конец  моего  сро-
    ка". - "Да покроет тебя Аллах, как ты покрыл мое лицо перед халифом!"  -
    сказал Абу Исхак.
       И затем Ибн Фадиль взял подарок, подходящий для халифа, и взял собак,
    на золотых цепях, и взвалил каждую собаку на верблюда, и они ехали, пока
    не доехали до Багдада. И Абд-Аллах вошел к халифу и поцеловал землю  меж
    его рук, и халиф позволил ему сесть, я Ибн Фадиль сел и велел привести к
    себе собак.
       "Что это за собаки, о эмир Абд-Аллах?" - спросил халиф. И собаки  на-
    чали целовать землю меж его рук, и шевелить  хвостами,  и  плакать,  как
    будто ему жалуясь. И халиф удивился этому и сказал: "Расскажи мне  исто-
    рию этих двух собак и по какой причине ты их бьешь и оказываешь им  ува-
    жение после побоев". - "О преемник Аллаха, - молвил Ибн Фадиль, - это не
    собаки, а люди - двое юношей, красивые и прелестные, стройные  и  сораз-
    мерные, и они - мои братья, дети моей матери и моего отца". - "А как  же
    они были людьми и стали собаками?" - спросил халиф.
       И Абд-Аллах сказал: "Если ты мне позволишь, о повелитель правоверных,
    я расскажу тебе истину об этом деле". - "Расскажи мне, - сказал халиф, -
    и берегись лжи, ибо ложь - качество людей лицемерных. Будь правдив,  ибо
    правдивость - корабль спасения и черта праведников".
       "Знай, о преемник Аллаха, - молвил Ибн Фадиль, - что во  время  моего
    рассказа они будут свидетелями. И если я солгу, они обличат меня во лжи,
    а если я скажу правду, они подтвердят мою правдивость". - "Это собаки, и
    они не могут говорить или отвечать, - сказал халиф, - Как же они  засви-
    детельствуют против тебя или за тебя?" - "О братья, - молвил Ибн Фадиль,
    - если я скажу слова лживые, поднимите головы и раскройте широко  глаза,
    а если я скажу правду, опустите головы и зажмурьте глаза. Знай, о преем-
    ник Аллаха, - сказал он потом, - что нас три брата и у нас одна  мать  и
    один отец. И имя нашего отца было Фадиль,  и  его  назвали  этим  именем
    только потому, что жена его отца родила двух сыновей-близнецов,  и  один
    из них умер в тот же час и минуту, а другой остался, и отец  назвал  его
    Фадилем [678]. И его отец воспитал его, и дал ему  хорошее  воспитание,  и
    когда он вырос, женил его на нашей матери, и умер, и  наша  мать  родила
    сначала этого моего брата, и отец назвал его Мансуром. А потом  она  по-
    несла второй раз и родила вот этого моего брата, и отец назвал его Наси-
    ром, и моя мать понесла третий раз и родила меня,  и  отец  назвал  меня
    Абд-Аллахом. Он воспитывал нас, пока мы не выросли и не достигли зрелос-
    ти мужчин, а потом умер и оставил нам дом и лавку,  полную  разноцветной
    материи из материй всех сортов - индийских, румских, хоросанских и  дру-
    гих, и еще он оставил нам шестьдесят тысяч динаров.
       И когда наш отец умер, мы отмыли его и вырыли ему могилу и похоронили
    его на милость владыки. Мы устраивали по нем моления и чтения  Корана  и
    раздавали милостыню до завершения сорока дней. А потом, после  этого,  я
    собрал купцов и знатных людей и устроил для них великолепный пир, и ког-
    да они поели, я сказал им: "О купцы, здешняя жизнь преходяща, а  послед-
    няя жизнь вечна, и да будет хвала тому, кто вечен после исчезновения его
    тварей. Знаете ли вы, для чего я вас собрал в сегодняшний благословенный
    день к себе?" - "Да будет хвала Аллаху, знающему сокровенное!" - ответи-
    ли они. И я сказал им: "Мой отец умер и оставил много денег, и я  боюсь,
    что после него остался долг кому-нибудь, или залог, или что-нибудь  дру-
    гое. Я хочу освободить моего отца от ответственности за долги  людям,  и
    пусть тот, кому что-нибудь с него следует, скажет: "Мне с  него  следует
    то-то и то-то". И я передам ему это, чтобы освободить моего отца от  от-
    ветственности". - "О Абд-Аллах, - сказали купцы, - земная жизнь не обой-
    дется без дольней жизни, и мы не люди лжи. Каждый из нас знает, что доз-
    волено, а что запретно. Мы боимся Аллаха великого  и  не  хотим  поедать
    имущество сироты. Мы знаем, что деньги твоего отца (да помилует его  Ал-
    лах!) всегда оставались за людьми, а он не оставлял на своей ответствен-
    ности ничего, принадлежащего другому, и всегда говорил в своих молитвах:
    "Бог мой, на тебя мое упование и надежда, не дай же мне  умереть,  когда
    на мне будет долг". Одним из его свойств было то, что, когда он был  ко-
    мунибудь должен, то отдавал это без требования, а  если  кто-нибудь  был
    должен ему, он не требовал с него и говорил: "Не спеши!" Если же это был
    бедняк, он прощал ему долг и освобождал его от ответственности,  а  если
    это не был бедняк я он умирал, твой отец говорил: "Да простит ему  Аллах
    то, что он мне должен! Мы свидетельствуем, что он не должен никому ниче-
    го". - "Да благословит вас Аллах!" - сказал я. И  затем  я  обернулся  к
    этим моим братьям и сказал им: "О братья, наш отец никому ничего не дол-
    жен, и он оставил нам эти деньги, и материи, и дом, и  лавку.  Нас  трое
    братьев, и каждому из нас полагается треть всего этого. Согласимся ли мы
    не делиться и останется ли наше имущество общим между нами  и  мы  будем
    есть вместе и пить вместе, или же мы разделим материи и деньги, и каждый
    из нас возьмет свою долю". - "Мы разделимся, и  каждый  из  нас  возьмет
    свою долю", - сказали мои братья.
       И Абд-Аллах обернулся ж собакам к спросил: "Было ли это, мои братья?"
    И собаки опустили головы и зажмурили глаза, как будто говоря: "Да".
       И Ибн Фадиль молвил: "И тогда я привел делильщика от кади, о  повели-
    тель правоверных, и он разделил между нами деньги и материи и  все,  что
    оставил дам отец. Дом и лавку назначили мне на мою  долю,  взамен  части
    того, что мне полагалось из денег, и мы согласились на это, и дом с лав-
    кой вошли в мою часть, а братья взяли свою часть деньгами и материей.  И
    я открыл лавку, и положил в нее материи, и купил на часть денег, которая
    досталась мне сверх дома и лавки, еще материи, так что наполнил лавку, и
    сед продавать и покупать. А что до моих братьев, то они  купили  материи
    и, наняв корабль, уехали по морю в чужие страны. И я сказал: "Помоги  им
    Аллах, а мой надел придет ко мне, и отдыху нет пены".
       И я провел таким образом целый год, и Аллах помог мне, и я стал полу-
    чать большие доходы, так что у меня оказалось столько,  сколько  оставил
    нам всем отец. И в один из дней случилось, что я сидел в лавке, одетый в
    две шубы, одну соболью, а другую беличью, - так как дело было  в  зимнюю
    пору, во время сильного холода? И когда я так сидел,  вдруг  подошли  ко
    мне мои братья, и у каждого из них была на теле рваная рубашка и  ничего
    больше, губы у них были белые от холода, и они дрожали. И когда я увидел
    их, мне стало тяжело из-за этого, и я опечалился из-за них..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Девятьсот восемьдесят первая ночь
    
       Когда же настала девятьсот  восемьдесят  первая  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аллах ибн Фадиль говорил  ха-
    лифу: "И когда я увидел, что они дрожат, мне стало тяжело из-за того,  и
    я опечалился, и разум улетел у меня из головы. И  я  поднялся,  и  обнял
    братьев, и стал плакать об их положении, и на одного из них я надел  со-
    болью шубу, а на другого - беличью шубу. И я отвел их в  баню  и  послал
    туда каждому из них одежду купцатысячника. И когда они помылись,  каждый
    из них надел свою одежду, а потом я взял их к себе домой.  И  я  увидел,
    что они крайне голодны, и расстелил перед ними скатерть с  кушаньями,  и
    они поели, и я ел вместе с ними, проявляя к ним ласку и успокаивая их".
       И Абд-Аллах обернулся к собакам  и  спросил:  "Было  ли  это,  о  мои
    братья?" И они опустили головы и зажмурили глаза.
       "И затем я спросил их, о преемник Аллаха, - продолжал Ибн Фадиль, - и
    сказал: "Как это с вами случилось и где ваши деньги?"  И  они  ответили:
    "Мы ехали по морю и вошли в город, называемый город Куфа.  Мы  продавали
    кусок материи, которому у нас цена полдинара, за десять динаров, а  тот,
    что стоит динар, - за двадцать динаров, и нажили большую прибыль. Мы ку-
    пили из персидских материй каждую штуку шелка за десять динаров,  а  она
    стоит в Басре сорок динаров, и потом мы вошли в город, называемый  город
    аль-Карх, и продавали, и покупали, и нажили большую прибыль, и  стало  у
    нас много денет".
       И я спросил их: "Если вы видели эту радость и благо, почему же вы,  я
    вижу, вернулись голые?" И мои братья вздохнули и сказали: "О  брат  наш,
    поразил нас только дурной глаз, и в путешествии нет безопасности. Собрав
    эти деньги и блага, мы нагрузили наше имущество на корабль и поехали  по
    морю с намерением направиться в город Басру. Мы проехали три дня,  а  на
    четвертый день мы увидели, что море стадо подниматься и опускаться,  за-
    ревело, вспенилось, заходило и заволновалось и забилось волнами, и волны
    испускали искры, как огненное пламя. Ветер над нами менялся, и  наш  ко-
    рабль ударился о выступ горы и разбился, и мы стали тонуть в море вместе
    со всем тем, что у нас было. Мы бились на поверхности воды один  день  и
    одну ночь. Но Аллах послал нам корабль, и те, кто  ехал  на  нем,  взяли
    нас, и мы ехали из города в город, и просили, и кормились тем, что добы-
    вали просьбой. Мы испытывали великую горесть и снимали с себя свои  вещи
    и продавали их, кормясь этим, пока не приблизились к Басре. И мы достиг-
    ли Басры не прежде, чем испили тысячу горестей, а если бы спаслись вмес-
    те с тем, что у нас было, мы бы привезли богатства, похожие на богатства
    царей. Но это определено нам Аллахом". И я сказал им: "О братья, не  об-
    ременяйте себя заботой. Деньги - выкуп за тело, и спасение - добыча. Раз
    Аллах записал вас в число спасшихся, то это - предел желаний, а бедность
    и богатство не что иное, как тень призрака, и от Аллаха  дар  того,  кто
    сказал:
       Когда голова мужей спасется от гибели,
       Их деньги, поистине, обрезок ногтей для них.
       О братья, - сказал я им потом, - мы будем считать, что наш отец  умер
    сегодня и оставил нам все деньги, какие есть у меня. Моей душе  приятно,
    чтобы мы их разделили между собой поровну".
       И затем я призвал делильщика от кади и принес все  мое  имущество,  и
    делильщик разделил его между нами, и каждый из нас взял треть денег. И я
    сказал своим братьям: "О братья, Аллах благословляет человека в его  на-
    деле, когда человек находится в своем городе. Пусть каждый из вас откро-
    ет себе лавку и сидит там, занимаясь  торговлей:  тот,  кому  что-нибудь
    предназначено в неведомом, неизбежно это получит".
       И затем я помог каждому из них открыть лавку и наполнить ее товарами,
    и сказал: "Продавайте и покупайте и берегите ваши деньги,  не  тратя  из
    них ничего, а все, что вам нужно из еды и питья, будет  от  меня".  И  я
    оказал им уважение, и они стали покупать и продавать днем, а вечер  про-
    водили у меня в доме, и я не давал им ничего тратить из их денег, и вся-
    кий раз, когда я сидел с ними и разговаривал, братья хвалили  пребывание
    на чужбине и рассказывали о прелестях чужих стран,  описывая,  какая  им
    досталась нажива, и подстрекали меня опасаться поехать с  ними  в  чужие
    страны".
       И Абд-Аллах спросил собак: "Было ли это, о мои братья?" И они опусти-
    ли головы и зажмурили глаза, подтверждая его слова.
       "О преемник Аллаха, - сказал потом Ибн Фадиль, - мои братья не перес-
    тавали соблазнять меня и говорить о большой прибыли  и  наживе  в  чужой
    стране, призывая меня поехать с ними, пока я не сказал им: "Я обязатель-
    но с вами поеду, чтобы вас уважить".
       И потом мы с ними вошли в компанию, и, собрав дорогую материю всевоз-
    можных сортов, наняли корабль, и наполнили его всякими товарами и  запа-
    сами, и снесли на этот корабль все, что нам было нужно, и выехали из го-
    рода Басры в полноводное море, в котором бились волны, и тот, кто  въез-
    жает в него, - пропал, а кто покидает его, - рождается вновь.  Мы  ехали
    до тех пор, пока не приехали в один город, и мы продали там и купили,  и
    у нас оказалась большая прибыль. А потом мы уехали  из  этого  города  в
    другой и ездили из города в город и из селения в селение, продавая,  по-
    купая и наживая, пока у нас не оказались значительные деньги  и  большая
    прибыль. И мы подъехали к одной горе, и капитан бросил якорь  и  сказал:
    "О путники, выходите на берег, и вы спасетесь от зла этого дня.  Поищите
    на берегу, - может быть, вы найдете воду". И все, кто  был  на  корабле,
    вышли, и я тоже вышел, и мы принялись искать воду, и каждый из нас  отп-
    равился в какую-нибудь сторону, а я поднялся на вершину горы.
       И когда я шел, я вдруг увидел белую змею, которая мчалась, убегая,  и
    за ней мчался черный дракон, безобразный обликом и  ужасный  на  вид.  И
    дракон настиг змею, и прижал ее, и схватил за голову, и обвился  хвостом
    вокруг ее хвоста, и она закричала, и я понял, что дракон обижает змею, и
    меня охватила жалость. Я взял камень из камней, весом в пять ритлей  или
    больше, и бросил его в дракона. И камень попал ему в голову и разбил ее.
    И не успел я опомниться, как змея сделалась молодой девушкой,  красивой,
    прелестной, блестящей, совершенной,  стройной  и  соразмерной,  подобной
    светящейся луне. Она подошла ко мне, поцеловала мне руки и сказала:  "Да
    покроет тебя Аллах двумя покровами - покровом от позора в здешней  жизни
    и покровом от огня в жизни будущей в день великого предстояния, в  день,
    когда не поможет имущество и сыновья никому, кроме тех, кто придет к Ал-
    лаху с сердцем здравым. О человек, - сказала она потом, -  ты  спас  мою
    честь, и я обязана тебе за это благодеяние. Мне надлежит воздать тебе за
    это".
       И она указала рукой на землю, и земля расступилась, и девушка опусти-
    лась в землю, и потом земля закрылась над ней, и я понял, что эта девуш-
    ка - из джиннов. А что касается дракона, то в нем загорелся огонь и сжег
    его, и он превратился в пепел. И я удивился этому, и  вернулся  к  своим
    товарищам, и рассказал им об этом. Мы проспали ночь, а под утро  капитан
    вырвал якорь, распустил паруса и свернул концы, и мы  поехали  и  ехали,
    пока земля не скрылась от нас, и не переставали плыть в течение двадцати
    дней, не видя ни земли, ни птицы, и вода у нас кончалась.
       И капитан сказал: "О люди, пресная вода у нас кончилась". И мы сказа-
    ли ему: "Выйдем на сушу, может быть, мы найдем воду".  И  тогда  капитан
    воскликнул: "Клянусь Аллахом, я сбился с пути и не знаю дороги,  которая
    ведет в сторону земли". И нас охватило сильное горе, и мы стали  плакать
    и молиться Аллаху великому, чтобы он вывел нас на верную дорогу. А потом
    мы провели ночь в самом худшем состоянии, и от Аллаха дар того, кто ска-
    зал:
       И сколько ночей я в печали провел -
       Младенец и тот от нее поседеет.
       Но утро настанет, и тотчас придет
       Поддержка Аллаха и близкая помощь.
       И когда наступило утро, и засияло светом, и заблистало, - мы  увидели
    высокую гору и, увидев эту гору,  обрадовались  и  развеселились.  И  мы
    подъехали к этой горе, и капитан сказал: "О  люди,  выходите  на  берег,
    чтобы поискать воды".
       И мы все вышли искать воду, но не увидели на берегу воды, и нас охва-
    тило огорчение из-за отсутствия воды. И потом я поднялся на вершину этой
    горы, и увидел за ней широкую круглую долину, протяжением в час пути или
    больше, и позвал моих товарищей, и они направились ко мне. И  когда  они
    подошли, я сказал: "Посмотрите на землю, которая за этой горой.  Я  вижу
    там город, высоко построенный, с колоннами, уходящими ввысь, и  стенами,
    и башнями, и холмами, и лугами. Там, без сомнения, не может не быть воды
    и всяких благ. Пойдемте же со мной и отправимся в этот город. Мы  прине-
    сем оттуда воды и купим то, что нам нужно из пищи, мяса и плодов, и вер-
    немся".
       И мои товарищи сказали мне: "Мы боимся, что жители этого города  ока-
    жутся нечестивыми многобожниками и врагами веры и схватят нас. И мы ста-
    нем пленниками у них в руках, или же они нас убьют, и мы сами будем  по-
    собниками своего убиения, так как ввергли себя в погибель и зло  затруд-
    нения. Обольщенный самим собою недостоин хвалы, так  как  он  подвергает
    себя злой опасности, и сказал о нем поэт:
       Покуда земля-земля и небо есть небо - знай:
       Прельщенный собой хвалим не будет, хоть спасся он.
       Не будем же обольщаться сами собой". И я сказал им:
       "О люди, у меня нет над вами власти, но я возьму моих братьев и  отп-
    равлюсь в этот город". Но мои братья сказали мне: "Мы боимся этого  дела
    и не пойдем с тобой". - "Что касается меня", - сказал я, -  то  я  решил
    отправиться в этот город. Я полагаюсь на Аллаха и согласен на то, что он
    мне предопределил. Подождите же меня, пока я  схожу  туда  и  вернусь  к
    вам..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Девятьсот восемьдесят вторая ночь
    
       Когда же настала девятьсот вовосемьдесят вторая  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что Ибн Фадиль сказал: "Подождите ме-
    ня, пока я схожу туда и вернусь к вам".
       "И я оставил их я шел, пока не дошел до ворот этого города, и я  уви-
    дел, что это город удивительно построенный и диковинно расположенный,  и
    стены в нем высокие, а башни укрепленные, и дворцы возвышаются, и ворота
    его сделаны из китайского железа, украшены и расписаны и ошеломляют  ра-
    зум. И я вошел в ворота и увидел каменную скамью, и там был человек, ко-
    торый сидел на ней, и на руке у него была цепочка из желтой меди,  а  на
    цепочке четырнадцать ключей. И я понял, что этот  человек  -  привратник
    города, а в городе четырнадцать ворот. И я приблизился к этому  человеку
    и сказал: "Мир с вами". Но он не ответил на мое приветствие, и я пожелал
    ему мира второй раз и третий, но он не дал мне ответа. И я  положил  ему
    руку на плечо и сказал: "Эй, ты, почему ты не отвечаешь на  приветствие?
    Ты спишь, или глухой, или не мусульманин, что отказываешься ответить  на
    приветствие?" И человек не ответил мне и не шевельнулся, и я  всмотрелся
    в него и увидел, что он каменный. "Поистине, это  удивительное  дело!  -
    воскликнул я. - Вот камень, которому придан облик сына Адама, и  ему  не
    хватает только речи". И я оставил его, и вошел в город, и увидел челове-
    ка, который стоял на дороге, и подошел к нему, и всмотрелся  в  него,  и
    увидел, что это тоже камень. И я стал ходить по площадям этого города  и
    всякий раз, как видел человека, подходил к нему и вглядывался в него,  и
    оказывалось, что это камень. И я прошел мимо одной  старой  женщины,  на
    голове которой была связка одежды, приготовленной для стирки, и, прибли-
    зившись к ней, вгляделся в нее и увидел, что  она  из  камня,  и  связка
    одежды у нее на голове тоже каменная.
       А потом я пошел на рынок и увидал масленика, и весы его были  постав-
    лены, и перед ним были всякие товары - сыр и другое, и все это было  ка-
    менное.
       И я увидел, что все торговцы сидят в своих лавках, а люди - одни сто-
    ят, другие сидят, и увидел мужчин, и женщин, и детей, и все они были ка-
    менные. И я вошел на рынок купцов и увидел, что  всякий  купец  сидит  в
    своей лавке, и лавки полны всевозможных товаров, и все они -  из  камня,
    но только материи подобны ткани паука.
       И я стал рассматривать эти материи, и всякий раз, как я брал  в  руки
    одежду из материи, она превращалась у меня в руках в развеянную пыль.  Я
    увидел сундуки и, открыв один из них, нашел в нем золото в мешках и взял
    мешки в руки, и они растаяли у меня в руках, а золото  не  изменилось  и
    осталось как было. Я взял его сколько мог и стал говорить себе: "Если бы
    мои братья были со мною, они бы, наверное, взяли этого золота вдоволь, и
    мы бы воспользовались этими сокровищами, у которых нет  обладателей".  А
    потом я вошел в другую лавку и увидел, что там еще больше золота, но  не
    мог уже взять больше, чем взял. Я пошел с этого рынка на другой рынок  и
    оттуда еще на другой и так далее и видел всяких тварей разных по виду, и
    все они были каменные - даже собаки и кошки были из камня.
       И я пошел на рынок ювелиров и увидел там  мужчин,  сидевших  в  своих
    лавках, и их товары лежали перед ними - часть их была у них в  руках,  а
    часть в корзинках. И когда я увидел это,  о  повелитель  правоверных,  я
    бросил бывшее со мной золото и взял ювелирных изделий, сколько мог снес-
    ти.
       Я вышел с рынка ювелиров на рынок торговцев драгоценностями и увидел,
    что купцы сидят в своих лавках, и перед каждым из них корзина, наполнен-
    ная всякими драгоценностями - яхонтами, алмазами, изумрудами, бадахшаис-
    кими рубинами и прочими камнями всевозможных родов,  а  владельцы  лавок
    были каменные. И тогда я бросил бывшие со мной ювелирные изделия и  взял
    столько камней, сколько мог нести, и  я  жалел,  что  со  мной  не  было
    братьев, которые могли бы взять этих камней сколько хотят.
       И я ушел с рынка драгоценных камней и прошел мимо больших ворот, рас-
    писанных и украшенных различными украшениями. А за воротами были скамьи,
    и на скамьях сидели евнухи, воины, телохранители, солдаты и судьи, и они
    были одеты в самые роскошные одежды, но все они были каменные. И когда я
    прикоснулся к одному из них, одежды осыпались с его  тела,  точно  ткань
    паука. И я вошел в эти ворота и увидел дворец, которому нет подобного  в
    постройке и прекрасном расположении. И в этом дворце я  увидел  приемную
    залу, наполненную вельможами, везирями, знатными людьми и эмирами, и все
    они сидели на скамеечках и были каменные. И я увидел престол из  червон-
    ного золота, украшенный жемчугом и драгоценностями, и на нем сидел чело-
    век в роскошнейших одеждах, на голове которого был венец Хосроев,  укра-
    шенный дорогими камнями, которые испускали  лучи,  точно  лучи  дневного
    света. И, подойдя к нему, я увидел, что он из камня. Потом я  направился
    из этой залы к дверям гарема. И, войдя туда, увидел диван  женщин,  и  в
    этом диване я увидел престол из червонного золота, украшенный жемчугом и
    драгоценностями, и на нем сидела женщина-царица, на голове  которой  был
    венец, окаймленный дорогими каменьями, и ее окружали  женщины,  подобные
    лунам, которые сидели на скамеечках и были одеты в роскошнейшие  одежды,
    выкрашенные в разные цвета, и тут же стояли евнухи, сложив руки на  гру-
    ди, как будто они стоят, чтобы  прислуживать.  И  этот  диван  ошеломлял
    смотрящих, так много было в нем украшений, диковинного убранства и вели-
    колепных ковров. В нем висели самые яркие лампы из прозрачного хрусталя,
    и в каждом из хрустальных котелков был бесподобный яхонт, цену  которого
    не покрыть деньгами. И я бросил, о повелитель правоверных, то, что  было
    со мной, и стад собирать эти камни, и поднял их сколько мог.
       И я не звал, что мне взять, а что оставить, так как увидел,  что  это
    место подобно сокровищу из сокровищ какого-нибудь города. И затем я уви-
    дел маленькую дверь, за которой была лестница, и,  войдя  в  эту  дверь,
    поднялся на сорок ступенек и услышал, что кто-то читает Коран нежным го-
    лосом. И я пошел на этот голос и дошел до дверей комнаты. И тогда я уви-
    дел шелковую занавеску, украшенную золотыми шнурками,  на  которых  были
    нанизаны жемчуга, кораллы, яхонты и куски изумруда, и драгоценные  камни
    сияли на них, как сияют звезды.
       Голос слышался из-за этой занавески, и, подойдя к занавеске, я поднял
    ее, и передо мной предстала разукрашенная дверь дворца, смущающая мысли.
    Я вошел в эту дверь и увидел дворец, подобный сокровищу на лице земли, и
    в глубине его - девушку, подобную сияющему солнцу  посреди  безоблачного
    неба.
       И она была одета в самые роскошные одежды и украшена самыми  лучшими,
    какие бывают, драгоценностями. При этом сама была дивно красива  и  пре-
    лестна - стройная, соразмерная, изящная и совершенная, с тонким  станом,
    тяжкими бедрами и слюной, исцеляющей больного, и томными веками,  и  как
    будто ее имел в виду в своих словах сказавший:
       Привет ее стану, под одеждой сокрытому,
       И розам, в садах ланит ее расцветающим!
       Как будто Плеяды на челе ее светятся,
       А прочие звезды - на груди в ожерелий.
       Когда б в одеяние оделась она из роз,
       Плоды ее тела листья роз окровавили б
       Когда б в море плюнула, - а море соленое, -
       Поистине, слаще меда вкус моря б сделался.
       А если б сошлась она со старцем на костыле,
       Поистине, мог бы он льва ярого разорвать.
       И Абд-Аллах ибн Фадиль продолжал: "О повелитель правоверных, когда  я
    увидел эту девушку, меня охватила любовь к ней, и я подошел к ней  ближе
    и увидел, что она сидит на высокой скамеечке и читает книгу Аллаха,  ве-
    ликого, славного, по памяти, из глубины сердца, а голос ее - точно скрип
    ворот рая, когда их открывает Ридван, и слова, выходя из ее уст,  рассы-
    паются, как драгоценные камни, а лицо  ее  дивно  прекрасно,  красиво  и
    блестяще, как сказал о подобной ей поэт:
       О волнующий языком своим и свойствами,
       Все сильней во мне и любовь к тебе и привязанность.
       Твои два свойства любящих расплавят всех -
       Дауда звуки и лицо Иосифа.
       И когда я услышал звуки ее голоса при чтении великого Корана  (а  мое
    сердце читало в ее чарующих глазах привет по слову владыки милосердого),
    я запутался в словах и не мог хорошо ее приветствовать. Мой разум и слух
    были ошеломлены, и я стал таким, как сказал поэт:
       Любовь потрясла меня, и речи лишился я,
       И в стан я вошел, чтоб кровь спасти от пролития.
       И речи хулителей я слушал лишь для того,
       Чтобы страсть свою высказать любимой в словах моих.
       И затем я набрался стойкости против ужасов любви и  сказал  ей:  "Мир
    тебе, о госпожа, охраняемая и драгоценность скрываемая. Да утвердит  Ал-
    лах навеки устои твоего счастья и да воздвигнет опоры  твоей  славы".  И
    женщина ответила: "И тебе от меня мир, привет и  уважение,  о  Абд-Аллах
    ибн Фадиль! Приют, уют и простор тебе, о мой любимый  и  прохлада  моего
    глаза!" - "О госпожа, - спросил я, - откуда ты узнала мое  имя?  Кто  ты
    сама такая, и что такое с жителями этого города, что они сделались  кам-
    нями? Я хочу, чтобы ты рассказала мне истину об этом деле, -  я  дивлюсь
    на этот город и на его жителей и на то, что в  нем  не  найти  человека,
    кроме тебя. Ради Аллаха, расскажи мне об этом".
       И девушка сказала: "Садись, о Абд-Аллах, и, если захочет Аллах  вели-
    кий, я расскажу тебе и сообщу истину об этом деле и истину о деле  этого
    города и его жителей подробно. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха высо-
    кого, великого!" И я сел рядом с  девушкой,  и  она  сказала:  "Знай,  о
    Абд-Аллах (помилуй тебя Аллах!)" что я дочь царя этого города, и мой ро-
    дитель - это тот, кого ты видел сидящим в диване на высоком престоле,  а
    те, кто вокруг него,  -  вельможи  его  правления  и  знатные  люди  его
    царства. Мой отец обладал великой мощью и повелевал тысячей тысяч и сот-
    ней тысяч и двадцатью тысячами воинов, а число эмиров  его  правления  -
    двадцать четыре тысячи, и все это - судьи и обладатели  должностей.  Под
    властью моего отца была тысяча городов, кроме селений, поместий, крепос-
    тей, укреплений и деревень, и число эмиров арабов,  подвластных  ему,  -
    тысяча эмиров, а каждый эмир повелевает двадцатью  тысячами  витязей.  У
    него сокровища, богатства, металлы и драгоценные камни, каких  не  видел
    глаз и не слышало ухо..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Девятьсот восемьдесят третья ночь
    
       Когда же настала девятьсот  восемьдесят  третья  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что дочь царя каменного города сказа-
    ла: "О Абд-Аллах, у моего отца были сокровища и богатства, каких не  ви-
    дел глаз я не слышало ухо. И он покорял царей и губил богатырей и  храб-
    рецов на войне и на поле битвы, и его боялись великаны, и смирились  пе-
    ред ним Хосрои. И при всем этом он был  нечестивец,  предававший  Аллаху
    товарищей и поклонявшийся идолам вместо своего владыки, и все его  воины
    были нечестивцы и поклонялись идолам вместо всезнающего владыки. И  слу-
    чилось, что в один из дней он сидел на престоле своего царства, окружен-
    ный вельможами правления. И не успел он опомниться, как вошел к нему ка-
    кой-то человек, и диван осветился светом его липа. И мой отец  посмотрел
    на него и увидел, что он одет в зеленую одежду и высок  ростом,  и  руки
    его спускаются ниже колен, и вид у него почтенный и  достойный,  и  свет
    сияет от его лица. И этот человек сказал моему отру: "О жестокий, о при-
    теснитель! До каких пор будешь ты обольщен почитанием идолов  и  станешь
    пренебрегать почитанием всезнающего владыки? Скажи: "Свидетельствую, что
    нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед - раб и посол Ал-
    лаха". Прими ислам вместе с твоим народом. Оставь  поклонение  идолам  -
    они не помогут и не заступятся. Не почитают по праву никого, кроме Алла-
    ха, подъявшего небеса без опоры и распростершего землю по милости к  ра-
    бам". - "Кто ты, о человек, отвергающий поклонение идолам, что  говоришь
    такие слова? - спросил мой отец. - Разве ты не боишься, что идолы на те-
    бя разгневаются?"
       И человек ответил ему: "Идолы - это камни, и не повредит мне их гнев,
    и не поможет мне их милость. Принеси твоего идола, которому ты  поклоня-
    ешься, и прикажи каждому из твоих людей принести своего идола.  И  когда
    все ваши идолы будут здесь, помолись им, чтобы они на меня разгневались,
    а я помолюсь моему господу, чтобы он разгневался на них, и вы распознае-
    те гнев творца и гнев твари. Ведь ваших идолов сделали вы сами, и в  них
    вселились дьяволы, и это они говорят с вами из  глубины  утробы  идолов.
    Ваши идолы сделаны, а мой господь - тот, кто делает, и ничто для него не
    трудно. Если нам станет ясна истина, - последуйте ей, а если станет  вам
    ясно ложное, - оставьте ее". - "Дай нам доказательство о твоем  владыке,
    чтобы мы его увидели", - сказали этому человеку. И он молвил: "Дайте мне
    доказательство о ваших владыках".
       И тогда царь приказал каждому, кто поклонялся владыке из идолов, при-
    нести его, и все воины принесли своих идолов в диван, и вот то, что было
    с ними.
       Что же касается меня, то я сидела за  занавеской,  возвышавшейся  над
    приемной залой моего отца, и у меня был идол из зеленого изумруда,  тело
    которого было величиной с тело человека, и мой отец потребовал его, и  я
    послала его к нему в диван, и его поставили подле идола  моего  отца.  А
    идол моего отца был из яхонта, а идол везиря - из камня алмаза.  Что  же
    касается начальников войск и подданных, то у некоторых были из бадахшан-
    ского рубина, у некоторых из карнеола, а у некоторых из коралла. Некото-
    рые же идолы были из камарийского алоэ, некоторые из эбена, некоторые из
    серебра, а некоторые из золота, и у каждого из вельмож был  такой  идол,
    какой позволяла сделать его душа. Что же  касается  простого  народа  из
    солдат и подданных, то некоторые их идолы были из кремня,  некоторые  из
    дерева, некоторые из глины, а некоторые из грязи, и все идолы были  раз-
    ноцветные - желтые, красные, зеленые и белые.
       И этот человек сказал моему отцу: "Помолись твоему идолу и  вот  этим
    идолам, чтобы они на меня разгневались".  И  идолов  рассадили  диваном;
    идола моего отца посадили на золотой престол и моего идола посадили под-
    ле него на почетном месте, а других идолов поставили  каждого  на  место
    его владельца, который ему поклонялся.
       И мой отец поднялся, и пал ниц перед своим идолом, и сказал  ему:  "О
    мой бог, ты - великодушный владыка, и нет среди идолов большего, чем ты.
    Ты знаешь, что этот человек пришел ко  мне,  чтобы  поразить  твое  гос-
    подство, и он издевается над тобой, и  говорит,  что  у  него  есть  бог
    сильнее тебя, и приказывает нам оставить поклонение тебе  и  поклоняться
    его богу. Разгневайся на него, о мой бог".
       И он стал просить идола, а идол не отвечал ему и не  обращал  к  нему
    речи, и мой отец сказал: "О мой бог, не таков твой обычай,  так  как  ты
    говорил со мной, когда я к тебе обращался. Почему же  это,  я  вижу,  ты
    молчишь и не разговариваешь? Ты рассеян или спишь? Проснись, помоги  мне
    и заговори со мной". И затем он потряс его рукой, но идол не заговорил и
    не сдвинулся со своего места. И тот человек сказал моему отцу: "Что это,
    я вижу, твой идол не говорит?" И мой отец ответил: "Я думаю, что он рас-
    сеян или спит". - "О враг Аллаха, - сказал тот человек, - как ты  покло-
    няешься богу, который не говорит и нет у него ни над кем  власти,  и  не
    поклоняешься моему богу, который близок и внимает, присутствует и не ис-
    чезает, и не рассеян он, и не спит, и не постигает его  воображение?  Он
    видит, но невидим, и он властен над всякой вещью, а твой бог бессилен  и
    не может отразить от себя зла. В него вселился  дьявол,  битый  камнями,
    который уводил тебя с пути и обманывал, а теперь его дьявол исчез.  Пок-
    лонись же Аллаху и засвидетельствуй, что нет бога, кроме него, и никому,
    кроме него, не поклоняются. Никто, кроме него, не достоин поклонения,  и
    нет блага, кроме его блага. Что же касается этого твоего бога, то он  не
    может отразить зло от себя. Как же он может отразить его от  тебя?  Пос-
    мотри своими глазами, какова его слабость".
       И этот человек подошел и стал бить идола по шее, так что тот упал  на
    землю, и царь рассердился и сказал присутствующим:  "Этот  вероотступник
    дал затрещину моему богу! Убейте его!" И они хотели подняться, чтобы его
    ударить, но никто из них не мог подняться с места, и этот человек  пред-
    ложил им ислам, но они не предались Аллаху. И тогда он сказал: "Я покажу
    вам гнев моего владыки". - "Покажи", - сказали они.  И  человек  простер
    руки и сказал: "Бог мой и господин, в тебе мое упование и  надежда,  от-
    веть моей молитве против этих нечестивых  людей,  которые  поедают  твое
    благо и поклоняются другому. О истинный, о всевластный, о творец ночи  и
    дня, прошу тебя, чтобы ты превратил этих людей в  камни.  Ты  могуч,  не
    обессилит тебя ничто, я властен ты во всякой вещи".
       И Аллах превратил жителей этого города в камни, а что касается  меня,
    то, увидев доказательство этого человека, я обратила свое лицо к  Аллаху
    и спаслась от того, что их поразило.
       И этот человек подошел ко мне и сказал:  "Пришло  к  тебе  от  Аллаха
    счастье, и была в этом воля Аллаха".
       И он стал меня учить, и я дала ему обет и клятву, и было  мне  в  это
    время семь лет, а сейчас мне стало уже тридцать лет. И я  сказала  этому
    человеку: "О господин мой, все, что есть в этом городе, и все его жители
    стали камнями, по твоей праведной молитве. А я  спаслась,  приняв  ислам
    при твоей помощи, и ты мой шейх. Скажи же мне, как твое имя, и  поддержи
    меня своей поддержкой и добудь мне пропитание". И человек ответил:  "Мое
    имя Абу-ль-Аббас-аль-Хыдр". И затем он посадил своей рукой дерево грана-
    та, и оно выросло, принесло листья и цветы и тотчас же  дало  один  плод
    граната. "Ешь то, чем наделил тебя Аллах великий, и поклоняйся ему  дос-
    тойным поклонением", - сказал этот человек.
       И затем он научил меня правилам ислама, правилам  молитвы  и  способу
    богопочитания и научил меня читать Коран, и вот двадцать три года, как я
    поклоняюсь Аллаху в этом месте, и каждый день это дерево сбрасывает  для
    меня гранат, и я съедаю его и питаюсь им от одного  дня  до  другого.  А
    аль-Хыдр - мир с ним! - приходит ко мне каждую пятницу. Это он осведомил
    меня о твоем имени и оповестил меня о том, что ты скоро придешь ко мне в
    это место, и сказал мне: "Когда он к тебе придет, окажи ему  уважение  и
    повинуйся его приказу беспрекословно. Будь ему женой, и  он  будет  тебе
    мужем, и пойди с ним туда, куда он захочет". И, увидев тебя, я тебя  уз-
    нала, и вот рассказ об этом городе и его жителях, и конец".
       И потом девушка показала мне дерево с гранатами, и на  нем  был  плод
    граната, и девушка съела половину его и дала мне съесть половину, и я не
    едал ничего слаще, приятнее и вкуснее, чем этот гранат.
       А потом я спросил ее: "Согласна ли ты на то, что приказал  тебе  твой
    шейх аль-Хыдр (мир с ним!), и хочешь ли ты быть мне женой, чтобы  я  был
    тебе нужен, и уйдешь ли со мной в мою страну, и я буду жить  с  тобой  в
    городе Басре?" И она ответила: "Да, если захочет Аллах великий,  я  буду
    послушна твоему слову и покорна твоему приказу, не прекословя тебе". И я
    взял с нее верную клятву, и она отвела меня в кладовую своего отца, и мы
    забрали оттуда столько, сколько могли снести, и вышли из этого города.
       И мы шли до тех пор, пока не пришли к моим братьям, и я  увидел,  что
    они меня ищут. И братья сказали мне: "Где ты был? Ты заставил нас ждать,
    и наши сердца были тобой заняты".
       А что касается капитана корабля, то он сказал мне: "О  купец  Абд-Ал-
    лах, ветер для нас хорош уже некоторое время, и ты задержал наш отъезд".
    - "В этом нет вреда, - ответил я, - и, может быть, задержка была  полез-
    на, так как в моем отсутствии не было ничего, кроме пользы, и я  получил
    исполнение надежд. От Аллаха дар того, кто сказал:
       Не знаю я, когда направлюсь в землю,
       Желая блага, - что меня постигнет, -
       Добро ль, к которому стремлюсь упорно,
       Иль зло, которое ко мне стремится".
       И затем я сказал им: "Посмотрите, что мне досталось во время этой от-
    лучки". И показал им, какие у меня были сокровища.
       Я рассказал, что видел в каменном городе, и сказал: "Если бы вы  меня
    послушались и пошли бы со мной, вам бы досталось всего этого много..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.